Аманда Проуз.

История матери



скачать книгу бесплатно

Джессика прикрыла рот рукой и наконец дала волю слезам. О боже! Так вот оно что!

Вдруг Мэттью присел, так что она могла видеть только его голову и плечи. Он тряхнул головой, чтобы смахнуть с глаз капли дождя. Джессика до конца опустила стекло, почти не обращая внимания на то, что обивка «Росса» промокает насквозь. Мэттью просунул руки в машину и, наклонившись через открытое окно, осторожно открыл красную коробочку, лежавшую у него на ладони. В ней уютно устроилось кольцо его бабушки в стиле ар-деко, подаренное ей в день помолвки. Квадратный изумруд обрамляли по бокам два бриллианта продолговатой формы, а вся великолепная композиция покоилась на старом кольце из платины. Это было изумительно. То самое кольцо, которым она любовалась, когда оставалась в доме его родителей. Теперь она понимала, почему оно лежало там, на каминной полке, дожидаясь не того, чтобы его почистили, как выпалила его мать, а того, чтобы Мэттью забрал его, готовясь к этому моменту. Хотя оказаться на парковке, не имея возможности попасть в машину в этот дождливый вторник, вряд ли входило в его планы.

– Джессика Роуз Максвелл… – Мэттью замолчал, собираясь с мыслями. Чуть прокашлявшись, он начал снова, по-видимому не обращая внимания на дождь, от которого волосы прилипли к лицу, а одежда – к телу. – Джессика Роуз Максвелл, я люблю тебя. Даже если ты бесишь меня и, несомненно, являешься самой чокнутой из всех, кого я знаю. Также ты – самая веселая и красивая. Мне невыносима мысль, что я не буду проводить с тобой каждую ночь или, просыпаясь, не увижу твоего лица на подушке рядом с моим. Я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. И я не могу представить никакого другого будущего, кроме как будущего с тобой. Я люблю тебя. – Он протягивал коробочку внутрь машины до тех пор, пока не вытянул руку до конца. – Ты выйдешь за меня замуж?

Джессика открыла дверцу «Росса» и попыталась выпрыгнуть из него, но ее удерживал ремень безопасности, сжимавший грудь. Помедлив секунду, она рассмеялась, а потом нажала кнопку, чтобы освободиться. Выскользнув из машины, она побежала сквозь ливень, обогнула капот и бросилась в объятия Мэттью.

– Именно об этом я всегда мечтала, чтобы кто-нибудь попросил моей руки на парковке у «Сейнсбери»! – Она крепко поцеловала его в губы. – Я тоже люблю тебя.

– Значит, ты согласна, мисс Максвелл?

– Да! Да! Конечно, да! – Джессика подпрыгивала под дождем до тех пор, пока не промокла. Она широко распахнула руки. – Я выхожу замуж! – крикнула она пожилому мужчине в превосходной куртке явно не по размеру и фуражке, собиравшему на парковке брошенные тележки.

– Поздравляю вас! – крикнул тот в ответ сквозь туман, махнув рукой.

Джессика прыгнула в объятия Мэттью, к счастью, он был к этому привычен и с легкостью поймал ее.

– Прости меня за багет. – Она снова поцеловала его.

– Джесс, если это будет самым ужасным из того, с чем мы столкнемся в нашей семейной жизни, тогда я скажу, что все у нас будет просто прекрасно.

Приподняв Джессику чуть выше своего пояса, Мэттью крепко держал ее, при этом она обхватила его торс ногами.

– Я люблю тебя, Мэттью.

– Я тебя тоже люблю. – Он улыбнулся.

Джессика положила ладони ему на щеки, выражение ее лица было чрезвычайно серьезным.

– Нет, ты не понимаешь.

Я люблю тебя больше, чем, я уверена, я могла бы любить кого бы то ни было другого. Я люблю тебя больше, чем когда-либо полюблю кого бы то ни было в целом свете, и я всегда, всегда буду любить тебя. Мысль о том, что ты не любишь меня… – Она вздохнула, словно ее ударили.

– Джесс, моя Джесс. Тебе не о чем беспокоиться, ничто не заставит меня разлюбить тебя.

Она уткнулась головой в его плечо. Завтра они проснутся, зная, что собираются стать мужем и женой на всю жизнь.


Год спустя Джессика внимательно рассматривала гладкое обручальное кольцо из платины, сидевшее теперь на безымянном пальце ее левой руки рядом с кольцом, подаренным на помолвку. Она расставила пальцы, любуясь новым приобретением.

Отец Мэттью снова постучал вилкой по стеклу.

– Леди и джентльмены, прошу вас сесть и послушать выступающих. – Джессика перехватила пронзительный взгляд Маргарет, который та бросила на мужа, словно говоря: «Не забывай, коротко и ясно, это не твой выход на публику». Тот по привычке выпятил подбородок, поддернул манжеты, засучил рукава и не обращал на нее внимания.

Университетские приятели Мэттью, выстроившие перед собой ряд рюмок на накрахмаленной скатерти, выпили по одной, понимая, что наступает важный момент. Кому хотелось слушать речи на трезвую голову? Следуя, как обычно, примеру Джейка, они давно сняли пиджаки и визитки, ослабили или вовсе сняли галстуки, и небрежно подвернули рукава рубашек.

В двадцать три года Мэттью стал первым из их компании, кто решил жениться, что сразу же сделало его взрослым человеком. Они считали своим долгом как поздравить его, так и оплакать то, что один из них попался в ловушку. Их девушки переглядывались: прелестных спутниц объединяло лишь то, что все их партнеры отлично сдали выпускные экзамены в средней школе, получили высшее юридическое образование в Ноттингемском университете и теперь сидели за столом «Пьяниц и Распутников» под чудесным шатром в графстве Бакингемшир.

Один из «пьяниц» добился завидной стажировки, «главный распутник» готовился к сдаче экзамена в адвокатуру, и по меньшей мере двое других зарабатывали бешеные деньги в Сити, но, когда собралась вся компания, они забыли о своих карьерных различиях и вели себя как обычные двадцатитрехлетние парни, какими и были на самом деле. Напиваться, отпускать грубые шутки и пытаться заняться любовью стало модным поветрием.

Коллеги Мэттью, или те, кто сидел в «Бассейне с акулами», как указывала стоявшая на столе табличка, схватили по бокалу «Пино Гриджио Гран Крю» и «Шатонеф-дю-Пап», тщательно подобранного к рыбе и оленине. Их перстни с эмблемой университета мелодично позвякивали о бокалы. Практикующие адвокаты со смешанным чувством неодобрения и зависти поглядывали на молодых щеголей за соседним столом.

Энтони Дин стоял во главе стола, одергивая шелковый жилет кремового цвета, пытаясь скрыть выступающий живот – свидетельство его обеспеченной жизни, – год от года с тревожной скоростью все больше нависавший над поясом. Прокашлявшись, он вскинул подбородок.

– Как чудесно, что сегодня мы можем принять всех вас здесь, чтобы отпраздновать свадьбу моего сына Мэттью и очаровательной Джессики. А теперь я хотел бы выпить за отца Джессики Роджера.

Джессика не думала о нем как об отце, он был просто ее папой. Из-под шатра раздалось громкое «ура!». Энтони поднял свой бокал.

– Итак, поблагодарим этого человека. Один раз вы уже выразили свое восхищение, а мы еще даже не приблизились к концу – это хороший знак. – По столам пробежал смех. Энтони сел и сложил руки на животе, поглядывая при этом на Роджера Максвелла.

Джессика наблюдала за тем, как ее папа встает. Разгладив на груди галстук, он вынул очки из футляра, обычно лежавшего на подлокотнике его любимого кресла, и водрузил их на нос. Он вынул из кармана лист бумаги форматом A4. Без особой спешки он прокашлялся, чтобы прочистить горло, и начал говорить ясно и искренне. Джессика едва удержалась, чтобы не вскочить с места и не прижаться к нему. Ее захлестнула волна любви и благодарности к этому человеку, впервые в жизни выступавшему перед публикой. Она понимала, как он нервничает, и была рада, что он не скрывает акцента, типичного для жителя графства Эссекс, гордясь своими корнями и тем, чего он добился для своей семьи благодаря лишь тяжелой работе и умению не упустить счастливый шанс.

Роджер оглядел собравшихся гостей:

– Не думаю, что смогу продолжать, не упомянув, какой красавицей сегодня выглядит моя дочь.

Его слова вызвали бурные аплодисменты, в ответ на что Джессика закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться. Мэттью отвел ее руки от лица и помог встать. Она почувствовала, что от смущения ее шея покрылась красными пятнами, когда она, положив ладони на свою невообразимо тонкую талию, повернулась вполоборота, чтобы продемонстрировать платье, идеально подчеркивающее ее фигуру. Крошечные хрусталики на приталенном лифе из тонкого нежного кружева кремового цвета сверкали при свете свечей. Она низко поклонилась, прежде чем занять свое место рядом с мужем и взять его под столом за руку. Ее поступок вызвал громкий свист и аплодисменты, что было знаком восхищения, и, стараясь унять сердцебиение, Джессика прижала наманикюренные пальцы к груди.

Роджер помолчал, ожидая, пока шум утихнет, – он произносил свою речь, как настоящий профессионал.

– Помню, как в тихий субботний вечер мы смотрели телевизор, когда Джессика, вернувшись домой, рассказала нам с мамой, что на барбекю познакомилась с мужчиной, который так напился, что весь вечер называл ее Джоанной. Я быстро забыл об этом, но три месяца спустя юный Мэттью постучался в мою дверь для того, чтобы сообщить о своем решении сделать Джессике предложение! Я спросил его, не имеет ли он в виду Джоанну, думаю, благодаря этому лед тронулся.

По столам пробежала новая волна хохота.

Мэттью кивнул: все так и было.

– Слово «ураган» было придумано для этих двоих. Первый вопрос, который я, вполне естественно, задал Мэтту, был «ты сошел с ума, сынок?».

– О, Роджер! – запричитала Корал, мать Джессики, а потом рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Вторым вопросом, разумеется, было «за кого ты болеешь?».

– «Куинз Парк Блади Рейнджерс», – раздался крик из-за стола «Пьяниц и Распутников».

– Да, – сказал в ответ Роджер, указывая на стол хулиганов, – и, позвольте признаться, что мне, который всю жизнь был болельщиком «Хаммеров», хотелось услышать совсем другие слова. Но все могло бы быть намного хуже. Он мог бы быть болельщиком «Миллволл», или, что еще хуже, он мог бы быть одним из тех парней, которые любят только регби!

Раздался взрыв смеха. Всем была отлично известна страсть Энтони к регби. Джессика покосилась на отца. Он был великолепен.

– Думаю, что эта тема только вскружит его задиристую голову, если бог пошлет нам когда-нибудь внука, а меня отправят в родильное отделение с красным вином и голубыми лентами. Никаких возражений, парень.

– О! Круто! – прервали оратора друзья, сидевшие поодаль.

Роджер взял в руки бокал.

– Но шутки в сторону, мы не доверили бы заботу о нашей малышке просто красивому парню. Мы так гордимся нашей прекрасной девочкой, умницей и вдобавок ко всему художницей. Мы любим ее такой, какая есть, и такой, какой она станет. Кажется, совсем недавно она, держа меня за руку, делала свои первые шаги у нас в саду. – Он помолчал, проглотив комок в горле. – С самого первого дня я держал тебя на руках, Джессика Роуз, я любил тебя и буду любить до последнего вздоха. Я знаю, что Дэнни смотрит на тебя сегодня и, вероятно, смеется над своим стариком, который ведет себя как ребенок! – Он схватился за галстук. – Мы с мамой, мы желаем, чтобы вы были самыми счастливыми в мире. И если мы можем дать тебе маленький совет, то он таков: никому не удается прожить жизнь без сучка без задоринки. Будь терпелива, когда наступят черные дни, потому что они пройдут. – Все вокруг молчали. – Неважно, насколько черны они окажутся, иди вперед. Даже если тебе будет казаться, что ты одинока, когда небо просветлеет и если тебе улыбнется удача, ты посмотришь направо и поймешь, что любимый человек все время находился рядом с тобой, держал тебя за руку, так что ты даже не замечала этого. – Он бросил взгляд на свою жену и улыбнулся. Потом он поднял свой бокал. – За Джесс и Мэтта. – Он отпил глоток, и все последовали его примеру.

Мэттью поднес к губам переплетенные с его пальцами пальцы жены и поцеловал их. Он подарил бы ей океан в коробке, если бы это было возможно: ничто никогда не могло сравниться с этой девушкой, которую он любил больше жизни. Джессика улыбнулась, бросив на него пристальный, понимающий взгляд.

Корал заплакала. Это было ожидаемо после упоминания в такой день, как этот, о Дэнни. Подружки Джессики по условному сигналу начали что-то кричать. По правде говоря, все, сидевшие за столом «Блудниц и Лентяек», старались изо всех сил, добродушно подшучивая. Однако всех их, видимо, тронули слова отца Джессики, отчего у них рекой потекли слезы. Все они знали и помнили Дэнни, старшего брата Джессики, теперь странным образом превратившегося в ее младшего брата, которому так и осталось четырнадцать лет. Особенно громко всхлипывала Полли, она уткнулась в льняную салфетку, размазывая по лицу губную помаду и тушь. Такое коллективное проявление эмоций отчасти было ответом на наполненные любовью слова мистера Максвелла, а отчасти объяснялось тем, что ни одна из них не могла представить себе, как изменится после замужества жизнь Джессики, которую в школьном альбоме выпускников называли «Маленькая мисс Болтушка, девушка, которая разговаривает даже во сне!». Похоже, что заканчивался определенный период их жизни, что стало своевременным напоминанием о том, что и они тоже рано или поздно сойдут с корабля, плывущего по морю одиночества.

Мэттью несколько раз пытался взять слово, но это было почти невозможно, поскольку друзья непрерывно кричали «Дино!» – таким было его прозвище в студенческой футбольной команде. В конце концов Джессика встала и, выбросив вперед руку с повернутой вниз ладонью, помахала ею в воздухе, призывая Джейка и парней к спокойствию.

– Ты такая командирша, Джесс! – завопил Джейк. – Бедный Мэтт!

– Я – не командирша, я – настойчивая. – Она улыбнулась лучшему другу своего мужа.

– Спасибо, моя настойчивая прелесть. – В ответ Мэттью поцеловал ее в лоб и благодарно кивнул.

– Все мы знаем, что Джесс не по силам молчать и не перебивать, пока кто-нибудь выступает, верно? Видимо, труднее всего мне будет заставить ее помалкивать не только сегодня, но и на протяжении всей нашей супружеской жизни. Роджер весьма любезно подарил мне вот эти штуки, чтобы я использовал их в экстренных случаях!

Мэттью наклонился под стол, а потом выпрямился, держа в руке пару оранжевых берушей. Все засмеялись и захлопали в ладоши, включая ее родителей. Джессика стукнула жениха по спине, а он продолжал:

– Здорово! Если говорить серьезно, то как это понимать? – Он посмотрел на Роджера. – И я должен сказать, что мой тесть произнес отличное напутственное слово. Стоит подумать о том, чтобы оставить занятия коммерцией и заняться юриспруденцией, а, Роджер? С таким стилем вы имели бы успех в зале суда!

– Верно! Верно! – перекрикивали другу друга его коллеги.

Джессика была невыразимо счастлива оттого, что ее папа и муж подружились. Это означало, что ее мечты о сочельниках, днях рождения и праздниках у моря, которые она рисовала в своем воображении, где они вместе с родителями смеются и играют в карты или едят рыбу и чипсы, осуществятся. От предвкушения у нее замерло сердце.

– Вполне вероятно, что сегодня я – счастливейший мужчина на всей планете… – начал Мэттью.

При этих словах Джессика улыбнулась, глядя снизу вверх на мужа, – счастливее дня в ее жизни не было.


18 января 2012 г.

Дорогой дневник!

Полагаю, что начать я должна именно так. В рекомендациях доктора нет ничего особенного. Итак, приступим. Что сказать? Сложно понять, о чем мне следует написать. Нельзя сказать, что в моей теперешней жизни много событий.

Сегодня днем у меня была процедура. Этот термин неточен, поскольку меня принудили к ней. Разве не странно, что даже предположительно приятные вещи, выполняемые по приказанию в этих кирпичных, выкрашенных грязно-белой краской стенах, не доставляют никакого удовольствия.

Ко мне приходила косметолог по имени Кимберли. Она носит длинные и объемные накладные ресницы и оттого моргает вяло и медленно, словно ее веки отягощены перистыми листьями. От этого мне захотелось потереть глаза. Она принесла с собой пластмассовую коробку, и я была уверена, что в ней лежат косметические принадлежности. Помню, у моего деда была похожая, она была наполнена испачканными краской кистями, отвертками, разномастными пуговицами, которые он, должно быть, подобрал у дома.

Кимберли сопровождала молодая, молчаливая ученица, которая краснела от неловкости, когда втирала масло в наши кутикулы и красила ногти лаком в пастельных тонах. Мне хотелось улыбнуться ей и сказать, чтобы она не волновалась, мы не заразные, но я больше не улыбаюсь.

Я села на стул, прикрученный к полу болтами, не дай бог, чтобы кто-нибудь и вправду схватил его в приступе медленно вскипающей ярости и бросил им в кого-нибудь. Следуя инструкциям, я села и положила ладони на стол, опустив вниз запястья и опершись ими о валик из свернутого в рулон белого полотенца, пока Кимберли работала взад и вперед пилкой для ногтей. Я посмотрела направо и налево, на девушек, сидевших по обе стороны от меня. Я была зачарована видом наших рук. Рук, которые невозможно было облагородить или отчистить обычным омовением и нанесением лака на ногти. Рук, запятнанных кровью и насилием. Одна пара рук задушила из-за денег престарелую тетушку, другая – перерезала горло любовнику. Потом я стала думать о том, что сотворили мои собственные руки. Я внимательно рассматривала свои пальцы и вспоминала.

Затем я заплакала: я часто плачу. Помощница Кимберли нервно взглянула на меня уголком глаза, отвлекаясь от своей работы. Я увидела, как у нее вздулось горло, когда она пыталась справиться со своим страхом. Я могла бы угадать, о чем она думает. Что будет после слез? Не взбесится ли она? К примеру, она радовалась тому, что стулья прикреплены к полу. Мне хотелось бы выдавить из себя улыбку и сказать, чтобы она не беспокоилась, что я не приду в ярость и не ударю ее.

Я с отвращением посмотрела на свои тонкие запястья и кисти. То, что они совершили, пятнало все, что соприкасалось с ними. Пища, к которой они прикасались, превращалась в прах в моем рту, цветы лишались своего естественного аромата, приобретая запах ванной в тот день, а люди, случайно столкнувшиеся со мной, отшатывались, словно обжигаясь.

Все это и даже хуже я заслужила, потому что совершила самую ужасную вещь, на которую способна женщина.

Самую чудовищную.

Сделала ли я это умышленно? Да, да, умышленно.

Я – отвратительный человек, или я и вправду заслуживаю тех добрых слов и понимающих улыбок, которые иногда встречаются на моем пути, когда я прохожу по игровой комнате или по спортивной площадке?

Искренне ли это? Я не знаю ответа на этот вопрос.

2

Прошло менее суток после свадебных речей, когда обнаженная Джессика распахнула двери на балкон виллы на Майорке, принадлежавшей родителям Мэттью. Деревянные ставни, украшенные кованым железом, были широко распахнуты, открывая вид на светящееся голубое Средиземное море, а прозрачные занавески развевались под утренним ветерком. За окном и витой железной изгородью балкона не было видно ничего, кроме зеленых вершин гор Трамунтана. Даже в столь ранний час солнце нещадно палило, а издали, из деревни, доносился звон колоколов церкви Святого Иоанна Крестителя. Джессика посмотрела на Мэттью, уткнувшегося подбородком в ее плечо.

– Как чудесно! Думаю, это самое прекрасное место из тех, где я когда-либо бывала, не могу поверить, что я здесь! – Заложив прядь волос за ухо, она повернулась к мужу, лежавшему на мятой постели, прикрыв тонкие ноги концом белой простыни. – И не могу поверить, что твои родители просто оставили ключ в консервной банке под кустом! Я удивлена, что на вилле никто не поселился без разрешения.

– Думаю, это маловероятно. Здесь все знают всех, ничего подозрительного, и у мамы с папой телефон зазвонил бы как оглашенный.

– Мы должны пойти прогуляться, посидеть где-нибудь и выпить кофе со свежеиспеченным хлебом, а потом вернуться и снова заняться сексом! – Она отодвинулась, глухо стукнувшись об обитую парчой переднюю спинку кровати.

– Ради бога, Джессика, какой еще секс! Ты собираешься убить меня! – Мэттью накрыл ее голову подушкой.

– Ничего не могу с собой поделать, ты кажешься мне неотразимым. Ты должен радоваться этому. Масса женщин не любят заниматься сексом.

– Правда?

– Точно. Я читала в журнале. – Она шлепнула его по спине. – Подумай только, как тебе повезло, что ты не женился на одной из них, – сказала она, выбирая шоколадное печенье на блюде, стоявшем на ее прикроватном столике, и откусывая от него половинку.

– Во-первых, сегодня утром мне хотелось бы, чтобы я был женат на одной из них, я мог бы отдохнуть. Во-вторых, ты накрошишь на постель! – Он заворчал.

– Мэттью, у нас – медовый месяц. Ты не можешь жаловаться на то, что мы много занимаемся сексом или едим печенье в постели. Ты только пожалеешь об этом после того, как мы вместе проживем всю жизнь, и я каждые пять минут буду напоминать себе и тебе, что нужно пописать, и у тебя, как у всех обрюзгших стариков, появится брюшко, которое ты будешь подбирать ремнем, натягивая на него пуловер. – Она засунула в рот вторую половинку печенья.

Мэттью оперся о локоть.

– Я никогда не буду жаловаться на тебя. Ты – удивительная. Мне кажется, я – счастливейший из всех мужчин на свете. Никогда не меняйся. – Он пощекотал пальцами ее ладонь.

– Не буду. Разве что у меня появятся морщины. – Она состроила рожицу.

– Я буду любить каждую твою морщинку. – Он наклонился и поцеловал ее колено.

– А я буду любить твой животик и тощие ноги!

– Я возражаю! У меня не тощие ноги!

– Нет, но я видела твоего отца, и, спорим, у тебя будут такие же. Ты превратишься в него, я могу себе это представить. – Джессика потянулась за вторым печеньем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное