banner banner banner
Белоснежный роман
Белоснежный роман
Оценить:
Рейтинг: 5

Полная версия:

Белоснежный роман

скачать книгу бесплатно

В полном сосредоточенном молчании они прошагали через все коридоры, повороты и лестницы. Настя испытывала какое-то душевное неудобство после своей выходки с выяснением личности мужика, оказавшегося на поверку каким-то чудо-вертолетчиком, веселым и бесшабашным, и было непонятно, почему молчал сам герой, а оттого ей становилось еще более неуютно.

Но когда дверь с надписью «Служебный вход», пропищав электронным замком, закрылась за ними, выпустив их в общий зал ожидания, Настена не выдержала и, развернувшись к спутнику, прямо-таки потребовала объяснений:

– А вот скажите, Максим Романович, что вы там несли несусветное про простонародный выхлоп? Изображали из себя пролетариат, измученный запоем, а сам весь из себя героический красный командир, оказывается.

– Да ладно, – примирительным тоном сказал он и даже лапищей эдак махнул пренебрежительно. – Не такой уж и красный, и не такой уж и командир.

– Кстати, – вспомнила вдруг Настя, – как же вы, летчик-герой и начальник к тому же, собирались садиться пьяным в самолет?

– Не преувеличивайте, – остудил ее воинственный пыл мужчина, и на лице его выразилось недовольство. – Уверяю вас, когда я пьян, это бросается в глаза, сейчас же я чуть выпивший. И то по необходимости.

– Понятно, – театрально вздохнула Настасья и задорно рассмеялась, не выдержав своего защитного нарочито-воинственного тона. – «Чем больше выпьет комсомолец, тем меньше достанется хулигану».

А он посмотрел на нее с большим удивлением и вниманием, вот так вот непонятно посмотрел и неожиданно откинулся назад и расхохотался. Настена же, понаблюдав за этим его искренним весельем, спросила просто так, из легкой вредности и оттого, что, оказалось, ей нравилось его подковыривать, задираться и смеяться вместе с ним:

– Максим Романович.

Обратилась она к нему нежным тоном, исполненным жалости, испортив, однако, всю игру задорной улыбкой, которую ну никак не смогла удержать. – Вы извините, конечно, но… вам говорили, что у вас весьма специфическая внешность. Такая своеобразная, я бы сказала. Ни разу не героическая, а как бы даже наоборот.

– В смысле бандитская рожа? – уточнил тот, похохатывая.

– Ну-у-у, – протянула Настена. – Не так прямолинейно, но близко к тому, что я имела в виду.

– Да не, – махнул он рукой, продолжая веселиться, – на самом деле я мужчина вполне приятной наружности, женщинам очень даже нравлюсь, – уверил он ее и пояснил: – Просто не спал почти двое суток, устал да зарос. – Он потер щетину своей большой ладонью.

Она бы, наверное, еще попререкалась с ним с удовольствием, но тут пиликнула предупредительным сигналом система громкого оповещения, и милый девичий голосок принялся перечислять номера и направления рейсов и объявил о задержке ориентировочно на сутки, пообещав дополнительно сообщить о возможно более длительных задержках.

– А вот теперь бегом, – распорядился летчик-герой вертокрылых машин Вольский.

Он ухватил в очередной раз Настю за руку и, рассекая забурлившую толпу, поспешил к стойке регистрации, где оставил их вещи на попечении двух девушек.

– А то такси все разберут, – на ходу умудрился объяснить он, – и придется нам ждать общественный транспорт. Оно, конечно, тоже ничего, терпимо, но лучше все-таки такси.

Настя же разумно решила помолчать и послушать мужчину, рассудив про себя, что, наверное, ему видней, как действительно лучше поступать, он же местный и все тут знает, да еще и знаменитость, как выяснилось.

А вот к добру ли или худу, поди знай.

В такси они благополучно сели. Кстати, таксист весьма почтительно поздоровался с Вольским, расплывшись в радостной улыбке, что отметила про себя Настасья.

Гостиниц в этом милом простом городке имелось две.

Первая под интригующим названием «Паломник», собственно, была вовсе и не гостиница, как таковая, поскольку ей можно было бы смело присвоить минус три звезды. Скорее это было что-то вроде «Дома колхозника» или хостела лагерного типа, рассчитанного на группы туристов, активно кочующих в летний и зимний периоды по достопримечательностям края, а также оленеводов, приезжающих по каким-то своим делам. Оттого и были там номера на десять – двенадцать человек и большая комната для общего сбора, с длинными рядами столов, служивших как для приема пищи, так и для проведения собраний, мероприятий или индивидуального досуга.

Вторая же гостиница, можно сказать, основная, носящая простое и емкое название без выкрутасов – «Саха», с иронией именовалась местными жителями «Националь», с намеком, с одной стороны, на национальный состав республики, с другой же – на известную московскую гостиницу с ее звездностью и пафосом.

Ироническое название прижилось намертво, и иначе чем «Националью» (именно так: со склонениями по падежам, усиливая иронию) теперь эту гостиницу никто и не именовал – как местные, так и приезжие, с их легкой подачи.

А вот эта, пусть и не пять звезд, как ее московская старшая сестрица, но очень даже высокого уровня – добротная, с большими и уютными номерами, с достойным уровнем обслуживания, с приличным рестораном и замечательным персоналом.

Для туристов и приезжих имелась в городе и сеть частных апартаментов типа пансионов, так что, как говорится, жилье на любой вкус, только заселяйтесь, гости дорогие.

Анастасия останавливалась именно в «Национале», насилу отговорившись от радушного и щедрого гостеприимства Валерии Яковлевны, которая искренне расстроилась ее отказом пожить у нее. Но Настя, предпочитая независимость, во-первых, и, во-вторых, не желая никого обременять, все же настояла на своем.

Пока они ехали в такси, метель усиливалась с каждой минутой. Тяжелая туча, закрыв своим черным, надутым брюхом теперь уж все небо от горизонта до горизонта, сыпала снегом. Настя окончательно расстроилась такому безобразию и принялась названивать Валерии Яковлевне, которая поспешила ее успокоить, решительно пообещав, что все сделает как должно и обо всем позаботится, и нечего ей так беспокоиться и переживать.

Максим Романович приватности ее разговора не нарушал, к словам ее откровенно не прислушивался, о чем-то сам негромко беседуя с таксистом.

Доехали они быстро, Настя только и успела, что коротко поговорить и скомканно попрощаться, когда они уже останавливались у гостиницы, да и правду сказать, тут все было близко, в этом небольшом городке.

Войдя в гостиничный холл, Настасья подумала с грустной иронией, что впечатление такое, будто она и не уезжала вовсе и не выселялась отсюда всего два часа назад, а ее короткая командировка, как в дурном кино, все затягивается и затягивается непредвиденными обстоятельствами.

И сильно удивилась, когда к ней поспешила администратор с открытой, приветливой улыбкой на лице:

– Анастасия Юрьевна, мы так и предположили, что вы к нам вернетесь.

Администратор пожала ее руку, нежно-уважительно ухватила под локоток и повела к стойке регистрации.

– Как только нам сообщили о задержке всех рейсов, я сразу послала Зиночку, она уже убрала ваш номер. Он пока свободен, и, если хотите, мы вас туда же поселим. Или, может, вы хотите другой номер, люкс или какой-нибудь иной сьют?

– Нет, нет, – поспешила заверить Настя, – меня вполне устроит мой бывший номер.

– Вот и хорошо, – порадовалась вместе с ней администратор и уверила: – В таком случае, Светлана, – она кинула взгляд на девушку, а потом вновь посмотрела на Настю, – сейчас быстро все оформит, и можете заселяться.

Она вновь приветливо улыбнулась Насте и повернулась на звук открывшейся входной двери, услышав приветствие швейцара, обращенное к следующему гостю, которым оказался господин Вольский. Тот задержался у такси, расплачиваясь с водителем и выгружая багаж.

Настя было сунулась честно внести свою лепту за оплату машины, но Максим Романович так на нее зыркнул, что она предпочла скоренько ретироваться, не пытаясь настаивать или что-то там объяснять про свою женскую независимость и платежеспособность.

Да ну, на фиг, зачем нарываться и выслушивать словесный выговор на пустом месте? Как правильно заметил Темыч – это Север, и мужчины тут, как бы так поточней выразиться… оголтелый феминизм сильно не приветствуют.

Администратор Александра Николаевна разулыбалась еще лучезарней и пуще прежнего, извинилась перед Настей, передоверив ее дежурной, и поспешила навстречу Вольскому.

– Максим Романович! – распахнув руки, приветствовала она. – Как замечательно, что вы к нам. Мы очень рады.

И все-то ему рады, и все-то его знают-любят, отчего-то с большой иронией заметила про себя Настасья, наблюдая это преувеличенное радушие.

– Здравствуйте, Александра Николаевна, – ответил ей улыбкой тот. – Поселите, накормите уставшего путника?

– И поселим, и накормим, и всячески обогреем, и приветим, – пообещала она, подхватывая теперь его под локоток, сопровождая к стойке ресепшена, и поинтересовалась: – Какой номер предпочтете?

– А мне вон рядом с девушкой, – кивнул Вольский на стоявшую у стойки Настю, которая в этот момент подписывала новую анкету постояльца, оперативно заполненную дежурным администратором Светланой, и объяснил персоналу, сразу же активно начавшему «греть уши». – Мы с девушкой друзья по несчастью. Вот и буду ее пугать нашими легендами, да байками и расписывать природные достопримечательности.

И вдруг, ошарашенный неожиданной мыслью, спросил у Насти: – ?Кстати, девушка, а как так получилось, что я не в курсе, как вас зовут? А?

– Не знаю, – улыбнулась она, сама вдруг осознав, что и на самом деле не знает, и предположила: – Наверное, потому что нас не представили.

Персонал в лице администратора Александры, молодого шустрого якута в форме портье, обаятельной девушки Светы, дежурившей за стойкой, и пожилого солидного швейцара тут же потеряли к ним интерес, поняв, что никакой горячей интриги нет и эти двое даже не знакомы.

– Александра Николаевна, – обратился Вольский к администратору, – вы эту прекрасную барышню знаете?

– Ну конечно, – понимающе улыбнулась она ему. – Анастасия Юрьевна проживала в нашей гостинице три дня. И за время своей командировки стала довольно известной личностью в городе. О ней и ее работе передавали репортаж по радио.

– О как! – обрадовался Максим Романович. – Ну так будьте любезны, представьте мне эту известную личность.

– С удовольствием, – кивнула администратор и поинтересовалась у Насти: – Вы не против?

– Да чего уж там, – махнула безнадежно рукой та, давая свое согласие.

– Максим Романович, познакомьтесь, – официальным голосом приступила к церемонии Александра Николаевна: – Нестерова Анастасия Юрьевна. Командирована в наш город из Новосибирска. – Она посмотрела на Настю и уточнять цель ее командировки и прочие регалии не стала.

– Значит, Настя, – кивнул Вольский, рассматривая ее с довольным видом, и повернулся к администраторше: – Сашенька, сейчас тут к вам толпа набежит, вы бы не могли организовать нам с Настасьей Юрьевной что-нибудь горячего поесть по-быстрому. А то если я в номер завалюсь, то засну точно, не дотяну до обеда.

– Сейчас все организуем, – доверительно пообещала ему администратор и предложила: – Вы дайте Светлане паспорт, она оформит вас сама, а когда будете возвращаться из ресторана, она вам его вернет. Так будет быстрей.

Вольский кивнул.

– Ну что, Настасья Юрьевна, – развернулся к ней Максим Романович, положив локоть на деревянную столешницу стойки, – идемте поедим. А вещи ребята отнесут к нам в номера.

– Идемте, Максим Романович, – согласилась с приглашением Настя.

Александра Николаевна, кивком пригласив их следовать за ней, заспешила в сторону ресторана.

На перекусить «по-быстрому» им принесли обжигающую бесподобную рыбную солянку, а на второе – гречневую кашу какого-то секретного местного рецепта с овощами и сушеными ягодами, нечто непередаваемое по вкусу кисло-сладко-пряное, и сопровождал это изобилие пухлый фарфоровый чайничек травяного напитка, разумеется, из местных каких-то там трав с добавлением меда и ягод. Потрясающий напиток, Насте очень нравился, и она неизменно заказывала его все три дня, что прожила в гостинице.

Они коротко пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Первые несколько минут оба полностью отдались этому приятному процессу, сосредоточившись исключительно на нем.

Настя, только когда принесли солянку и она уловила ее великолепный аромат, поняла, что проголодалась, вспомнив, что позавтракала фруктовым смузи и вот этим самым горячим травяным напитком перед отъездом из гостиницы. А времени прошло уже немало.

Солянка была совершенно потрясающей, и Настена с удовольствием слупила большую часть порции, не отвлекаясь ни на что вокруг, и лишь тогда перевела дух. Оторвав взгляд от тарелки, она посмотрела на соседа по столу, с аппетитом доедавшего свою порцию и чуть ли не урчавшего от удовольствия.

И то ли ресторанное освещение так легло на его лицо, то ли что-то переключилось в сознании самой Насти, но именно в этот момент она словно увидела его впервые и только сейчас в полной мере разглядела, насколько действительно он устал. Даже не так: «устал» – слишком мягкое определение для той печати измученности, которая лежала на его лице.

Не то чтобы он держался из последних сил и вот-вот упадет, потеряв сознание от предельной нагрузки, – нет, в этом мужчине чувствовался серьезный запас силы и воли, способной на пугающе многое, даже в таком состоянии беспредельной усталости, но было совершенно ясно, что измотан человек основательно.

Темные круги вокруг покрасневших от недосыпа глаз, углубившиеся морщины, пожелтевшие от перегрузок виски, посеревший цвет лица. Тогда в аэропорту Насте показалось, что у него пегий цвет волос, на самом же деле – темно-русый, прореженный седыми нитями, а стрижка хоть и короткая, но все же не солдатский ежик.

– Максим Романович, что у вас случилось, почему вы не спали двое суток? – с искренним участием поинтересовалась она.

Спросила, не успев сообразить, а надо ли вообще что-то спрашивать и можно ли. Может, это что-то сильно и глубоко личное и всякое такое прочее, куда посторонним людям лезть не следует.

Нет, она, конечно, сообразила все эти верные резоны, но уже после того, как спросила, и даже про свою воспитанность вспомнила, отчего и покраснела слегка.

Он отставил пустую тарелку из-под солянки в сторону, притянул к себе глиняную тарелку с кашей и только тогда поднял на Настю глаза.

– Да ЧП районного масштаба, – принялся объяснять он, не забывая тем не менее про еду. – Так получилось, что я, отработав свою смену, сдав все дела заместителю, собрал вещи и приехал на аэродром посидеть со свободными от смены коллегами перед вылетом, отметить мой отпуск. В нашем кафе потрясающая повариха готовит… – он закатил глаза, выказывая высшую форму восхищения, после чего заел похвалу парочкой увесистых ложек с кашей. – Разумеется, кроме пива, в продаже спиртного нет, но для начальства, – он слабо улыбнулся, посмотрел на Настю и уточнил особым тоном, как перед проверяющей комиссией, – для свободного от работы и отпускного начальства нужное найдется. Вот пока нам девочки накрывали в моем кабинете, пришло сообщение о пропаже двух подростков в лесотундре. Пацаны решили посидеть на природе, разумеется, с пивком и куревом, но и про костер не забыли, что-то там на нем готовили и грелись заодно. Сами видите: зима в этом году затяжная, снежная, и хоть уже середина мая, а еще снег не сошел, уж в лесу-то точно. Но парни все местные, якуты, не идиоты и реалии понимают четко, да какие-то у них там разборки возникли на пустом месте. Ну и решили подростковой удалью потрясти. Уж о чем они там поспорили и на какое «слабо» друг друга завели, не знаю, да только пятеро пацанов вышли из леса домой, а двое «зависли».

Уже приятно насытившийся, разомлевший от горячей еды, неспешно доедавший кашу, он налил себе чашку настоя из чайника, взял ее в руку и, откинувшись на спинку стула, посмотрел внимательно на Настю и спросил:

– Вы же не сибирячка?

– Нет, – призналась она, не сделав и попытки что-то объяснить.

– Саша сказала, что вы из Новосибирска? – уточнил он и отхлебнул напитка из чашки с видом кота, подобревшего после поедания миски сливок.

– Да, – кивнула она, подтверждая информацию. – Оттуда, но я там недавно живу.

И перевела ускользающий разговор в прежнее русло. – И что с теми ребятами?

Он снова наклонился к тарелке, несколькими быстрыми движениями доел оставшуюся кашу, отодвинул тарелку по столу, отхлебнул напиток и продолжил свое повествование:

– Раз вы недолго в Сибири, то, наверное, не очень разбираетесь в особенностях и специфике жизни и существования на Севере. Попасть в заснеженный лес без специальной подготовки и знаний, без правильной одежды, без возможности развести костер и обогреться – это верная гибель. И это знают все: от младенцев до стариков, и с природой здесь обращаются исключительно на «вы». Парней хватились практически сразу, вызвали МЧС, тут же прибыли волонтеры со всего района, да и весь их поселок в добровольцы скопом пошли. И, разумеется, наши вертолеты призвали. Вот и летали почти сутки по обозначенному кругу и ночью летали, оповещали из громкоговорителей, куда выходить. Эмчеэсники подогнали в несколько точек по радиусу поиска свои грузовики с генераторами, подключили мощные прожекторы (лучи от них видны за несколько километров), костры жгли по тому же периметру. У экипажей моих плановые работы и свои серьезные летные задания имелись, пришлось ребят подменять.

– Вот вы и подменяли, – кивнула она понимающе. – Мальчиков нашли?

– Нашли, – покивал он, и по всему было видать, что его совсем разморило от тепла и сытой, горячей, вкусной еды. – Они и сами практически вышли, как раз вот благодаря объявлениям с вертолетов и ориентируясь по тем самым прожекторам. Вообще, молодцы пацаны. Глупостей не наделали, кроме, разумеется, той, что потерялись, но в основном действовали правильно: не засиживались, постоянно двигались, применяли некоторые старинные охотничьи хитрости и знания, как выжить в лесу, помогали и поддерживали друг друга. Нашли их еле живыми, но они упорно продолжали двигаться. Молодцы! Ну а мы вернулись на свой аэродром, сдали машины. Утро раннее, кафе закрыто, так мы у старшего механика нашего в закутке в ангаре собрались и чем было отметили спасение мальчишек и наконец-таки мой отпуск. А была только настойка на морошке и на закуску консервированные ананасы. И тут выясняется, что циклон стремительный идет, и аэропорт наш закрывают. Мы посмотрели по динамике циклона, куда и с какой скоростью он движется, позвонили сюда Петровичу, он говорит: открыто пока все, летаем. Ну и мои мужики решили закинуть меня сюда, чтобы я мог улететь на последнем рейсе, который выпустят.

– Да уж, тусклым ваш образ жизни не назовешь, Максим Романович. Такая насыщенная событиями жизнь, – не удержалась от легкой иронии Настя.

– Обыкновенная, Насть, не романтизируйте, – остудил он ее восторженность.

Допил чай, поставил чашку на блюдце и с силой потер ладонями лицо, словно пытался снять с него накопившуюся усталость.

– Пойду я, – замученным, неожиданно чуть захрипевшим голосом сказал он и пожаловался: – Что-то меня совсем рубит, разморило от еды горячей, да в тепле, – и повторился: – Пойду, посплю, – поднялся из-за стола, достал портмоне из заднего кармана брюк, вытащил из него несколько купюр, засунул под пустую тарелку от каши, посмотрел строго на Настю и произнес наставительно: – Вы только не намыливайтесь гулять по городу – опасно это при таком ветре, и вообще никуда не пропадайте. Посплю, и продолжим нашу беседу.

Ничего она ему на это не сказала – подумать подумала, а отвечать не стала, лишь кивнула неопределенно, вроде как и соглашаясь, и смотрела на него, пока он шел между столиков к выходу из ресторана.

Настасья вздохнула, словно многоопытная старушка, прожившая долгую жизнь – чего смотреть-то зря? Ну, мужик северный, героический, как утверждал его друг – начальник местного аэропорта, а они тут все сплошь и рядом героические, раз вообще здесь живут и так работают, как этот Вольский.

Да, вообще-то она не про него вздыхает, а о своем, о девичьем, о том, что она-то все как-то мимо всяких мужчин, хоть героических, хоть не очень – не до них и вся в работе любимой, да и вообще… И о бытовом, в том смысле, что застряла здесь.

И, между прочим, очень тревожная ситуация складывается с ее главной заботой! Стихия-то грозит разбушеваться не на шутку – вон как уже подвывать начинает, совсем не мирно-тихо! Ох, что будет-то? Точно буран какой-нибудь страшенный.

А рожа у этого Вольского все равно бандитская, хоть он и герой прямо геройский, спасающий детей! Вот почему в природе людской все так неладно? Вроде и человек какой хороший, прямо эталон, а на вид браток братком, и повадки у него соответствующие. Вот как глянет исподлобья, хоть беги!

От непонятных мыслей о природе человеческих несуразностей ее отвлек подошедший официант, поинтересовавшийся, будет ли она еще что-то заказывать.

«А буду!» – решила Настена.

Наелась она до отвала, но идти в номер не спешила, решила еще отварчику знатного попить, а к нему ма-а-аленький кусочек яблочного штруделя, который тут готовили восхитительно, и порцию можно было выбрать – от стандартной до мини или макси.

Совсем маленький. Мини. Один.

Чуть-чуть.

Официант понимающе улыбнулся и плавно удалился, прихватив с собой купюры из-под тарелки и использованную посуду. А Настя осмотрелась вокруг.

И подивилась: оказалось, что в ресторане уже набралось довольно много посетителей, а она и не заметила, увлеченная беседой с Максимом Романовичем и размышлениями о несправедливостях жизни.

В этот момент двери в ресторан открылись, пропуская нового постояльца отеля – очень импозантного, практически сокрушительно привлекательного статного высокого мужчину на вид лет сорока пяти.