«Я стала женой короля, который меня убил

Алиса Вернер

«Я стала женой короля, который меня убил

АЛИСА ВЕРНЕР

Я СТАЛА ЖЕНОЙ КОРОЛЯ,

КОТОРЫЙ МЕНЯ УБИЛ

Романтическое фэнтези

Первая: мой жених мне изменял.

Вторая: к вечеру я должна была стать женой человека, который умер четыреста лет назад.

И, как ни странно, первая новость расстроила меня гораздо сильнее.

Наверное, потому, что о второй я ещё не знала.

⁂

— Только не говори, что опять передумала.

Мама стояла в дверях моей комнаты, прижимая к груди белое свадебное платье. На её щеке осталась тонкая полоска муки, а в волосах запуталась нитка. Она не спала почти всю ночь, заканчивая вышивку на рукавах.

Я сидела перед зеркалом и смотрела на письмо.

Бумага была дешёвой. Чернила расплылись от дождя, но некоторые слова читались совершенно отчётливо.

«Лиам, я больше не могу ждать. Ты обещал сказать ей до свадьбы. Если сегодня ты всё-таки женишься на Элиане, я расскажу ей сама».

Подпись стояла внизу.

Кларисса.

Моя лучшая подруга.

Вернее, женщина, которую я ещё вчера считала лучшей подругой.

— Элиана?

Мама осторожно положила платье на кровать.

— Что случилось?

Я протянула ей письмо.

Она прочитала его дважды.

Потом села рядом.

— Может быть, это какая-то ошибка?

— Конечно. Наверное, Кларисса случайно написала моему жениху любовное письмо. А он случайно спрятал его в кармане камзола, который принёс мне починить.

Мама поморщилась.

— Не язви.

— Я не язвлю.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она вздохнула.

Мне стало стыдно.

Мама не виновата в том, что мой жених оказался мерзавцем. Не виновата в том, что Кларисса последние полгода улыбалась мне за завтраком, помогала выбирать цветы и обсуждала, какой счастливой я буду в браке.

Не виновата даже в том, что я собиралась выйти замуж за человека, которого никогда по-настоящему не любила.

Лиам был хорошим выбором.

Так говорили все.

У него имелась собственная пекарня, крепкие руки, приятная улыбка и редкая способность нравиться пожилым женщинам. Он никогда не повышал на меня голос, всегда приносил маме свежий хлеб и обещал, что после свадьбы нам не придётся больше считать медные монеты.

В нашем городе это считалось почти идеальной любовью.

— Я не выйду за него, — сказала я.

Мама долго молчала.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Я повернулась к ней.

— Хорошо?

— Я потратила три месяца на это платье, Элиана. Но ещё двадцать три года я потратила на то, чтобы вырастить дочь, которая не позволит обращаться с собой как с вещью.

У меня защипало глаза.

— Мам…

— Только дай мне пять минут, прежде чем я пойду и разобью Лиаму нос.

Я рассмеялась.

И именно в этот момент на моём левом запястье появилась чёрная корона.

Сначала мне показалось, что по коже пробежал холодный паук.

Я машинально провела ладонью по руке.

Боль вспыхнула так резко, что я вскрикнула.

— Элиана!

Мама схватила меня за плечи.

Но я уже не слышала её.

Под кожей проступали тонкие чёрные линии.

Одна.

Вторая.

Третья.

Они переплетались, превращаясь в изображение маленькой короны с семью острыми зубцами.

Я попыталась стереть рисунок.

Потом расцарапала кожу ногтем.

Корона осталась.

А над городом ударил колокол.

Один раз.

Второй.

Третий.

Мама отшатнулась.

Её лицо стало таким белым, что я испугалась сильнее, чем от боли.

— Нет, — прошептала она.

Я посмотрела на неё.

— Что это?

Она не ответила.

Снаружи закричали люди.

Кто-то уронил ведро. Захлопнулась ставня. По мостовой застучали торопливые шаги.

Колокол ударил в четвёртый раз.

Мама опустилась на колени.

— Пожалуйста, — сказала она кому-то невидимому. — Только не мою девочку.

Я знала этот колокол.

Все дети в Рейвене знали его.

Когда мне было семь, старая травница рассказывала нам историю о Чёрном короле. О человеке, который заключил сделку со смертью, чтобы никогда не покидать свой трон.

В обмен смерть потребовала семь невест.

Каждую она должна была забрать до рассвета после свадьбы.

Невест выбирала сама магия.

Никто не знал, почему.

Никто не знал, когда появится следующая.

Но все знали, как выглядит знак.

Чёрная корона.

Семь зубцов.

Я подняла руку.

— Это невозможно.

Мама закрыла лицо ладонями.

— Мне так жаль.

— Мам, посмотри на меня.

Она плакала.

Моя мама, которая однажды прогнала из дома троих вооружённых сборщиков налогов, размахивая сковородой.

Моя мама, которая не заплакала даже на похоронах отца.

Теперь она сидела на полу и дрожала.

— Я не пойду, — сказала я.

Она подняла голову.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Когда король выбирает невесту, отказаться нельзя.

Я посмотрела на чёрный рисунок.

— И что он сделает? Пришлёт солдат?

Мама ничего не ответила.

За окном внезапно стало темно.

Не так, как бывает перед грозой.

Свет словно кто-то медленно вычерпывал из комнаты.

На подоконнике стояла стеклянная банка с васильками. Я увидела, как лепестки один за другим почернели и осыпались.

Затем в дверь постучали.

Три раза.

Мама схватила меня за руку.

— Не открывай.

Стук повторился.

— Элиана Вейр, — произнёс мужской голос за дверью. — Именем Его Величества Каэля Морвейна.

Я замерла.

— Откройте.

— Уходите! — крикнула мама.

За дверью наступила тишина.

А потом незнакомец произнёс:

— Госпожа Вейр, я понимаю ваше горе. Но если ваша дочь не выйдет из дома до последнего удара колокола, этот дом перестанет существовать.

Я почувствовала, как мамина рука сжалась вокруг моей.

— Вы угрожаете двум беззащитным женщинам? — спросила я.

— Нет, госпожа.

Голос был спокойным.

Почти усталым.

— Я предупреждаю вас о том, чего не смогу остановить.

Я подошла к окну.

На улице стояла чёрная карета.

Без лошадей.

Без кучера.

Её колёса не касались мостовой.

Вокруг собрались соседи. Никто не приближался. Даже городской стражник, обычно готовый арестовать человека за неправильно припаркованную телегу, прятался за колодцем.

— Сколько у меня времени? — спросила я.

— До седьмого удара.

Колокол ударил в пятый раз.

Я посмотрела на маму.

Она уже всё поняла.

— Нет, — сказала она. — Я не отпущу тебя.

— Если я останусь, мы обе погибнем.

— Мы найдём способ.

— За две минуты?

Она отвернулась.

Я подошла к кровати.

На ней лежало моё свадебное платье.

Кремовое, с жемчужинами на рукавах.

Такое красивое.

Такое нелепое.

Я взяла его и начала переодеваться.

— Что ты делаешь? — прошептала мама.

— Если меня собираются принести в жертву бессмертному чудовищу, я хотя бы не поеду к нему в ночной рубашке.

— Элиана…

— И пусть знает, что платье шила моя мама.

Губы её дрогнули.

Я подошла к зеркалу.

В отражении стояла незнакомая девушка.

С тёмно-каштановыми волосами, собранными в небрежную косу. С зелёными глазами, слишком большими для бледного лица. С чёрной короной на запястье.

Я никогда не считала себя красавицей.

Но в тот момент мне было жаль девушку в зеркале.

Она ещё утром думала, что худшее событие этого дня — несчастливый брак.

Как же мало она знала.

Колокол ударил в шестой раз.

Я обняла маму.

Она вцепилась в меня с такой силой, что стало больно.

— Слушай меня, — прошептала она мне на ухо. — Что бы он ни говорил, не называй ему своего настоящего имени.

Я отстранилась.

— Что?

Мама схватила меня за лицо.

— Обещай.

— Но меня зовут…

— Это имя я дала тебе, когда ты родилась. А настоящее имя — то, которое ты услышишь, если он начнёт вспоминать.

Я смотрела на неё.

— Откуда ты это знаешь?