Собака породы Байонер

Алиса Рэйн

Собака породы Байонер

Пролог

Все началось с собаки. Бездомный пудель по кличке Биц пропал. Ничего странного для бродячего пса, но по нему скорбел едва ли не весь город. Его пытались искать, приманивали в излюбленных местах, но поиски не дали результатов.

Через некоторое время люди успокоились и память о Бице сохранилась только в воспоминаниях немногих прохожих, у кого было время обратить внимание на пустующее место около фонтана.

Спустя пару месяцев Биц вернулся. Злобный, худой, с наполовину выдранной шерстью и огромной зубастой пастью. В ярости с пеной на зубах он бросался на людей, посеяв панику и хаос. В тот день он загрыз троих, двух парней и девушку, прежде чем полицейский патруль смог застрелить его.

Я сам осматривал тела. У всех разодрано горло, глаза застыли в ужасе, а рты раскрыты в безмолвном крике, по всему телу следы от зубов. Биц пытался разорвать их на части даже после того, как расправлялся с жертвой. Несчастным просто не повезло выйти на улицу в неудачное время.

В течении месяца по новостям все чаще передавали сводки о бешеных псах бродящих по городу.Преследовали прохожих, неважно одного или нескольких. Не пускали к домам, вырывали пакеты с едой прямо из рук. Они не нападали на людей, а может быть просто не решались пока что.

В городе объявили чрезвычайную ситуацию и улицы в миг опустели. Всего за пару дней были организованы отряды по уничтожению псов. По городу раздавался визг собак. Каратели не разбирались здоров пес или нет, если он был на улице, значит автоматически заражен. После некоторые владельцы не досчитались своих питомцев, рискнув выпустить их на улицу в это время.

На пару месяцев люди вздохнули спокойно. А после случилрсь самое страшное. Начали пропадать люди. Сначала это были бездомные. Потом обычные граждане. Мужчины, женщины, дети, независимо от возраста и состояния, просто не возвращались домой. Ни их, ни тела не могли найти.

Глава 1

В дверь кабинета постучали, и внутрь заглянул молодой парень лет тридцати с темными стрижеными волосами, в белой рубашке и галстуке.

Он, как всегда, выглядел безучастным ко всему происходящему, будто бы зашел в наш отдел случайно и в любой момент может уйти.

— Артур! Начальство зовет, — сказал он, махнув рукой с зажатым в ней листком куда-то в коридор.

— Опять? — я поднял на него глаза, надеясь, что это шутка; это уже был третий вызов за неделю. — Новостей нет, что я ему скажу?

— Так же, как и всегда, — пожал парень плечами, даже не пытаясь скрыть растерянность. — Улик нет, в сотый раз просматриваем записи. Не в первый раз отчитываешься. — Он глянул в коридор, махнул мне рукой и исчез из кабинета так быстро, словно я пущусь за ним в погоню.

Я осмотрел стол на предмет того, что можно было бы взять с собой в кабинет к шефу; ничего, кроме ежедневника и ручки, увы, не подходило.

Уже год, как отделу розыска поручили расследовать исчезновения людей в городе, и полтора — как началось это бедствие. Люди исчезали с разной периодичностью: когда-то раз в месяц, когда-то по несколько человек за один раз. Некоторых нам удалось найти — это были происки местных банд и сбежавшие из дома по тем или иным причинам люди, — но большая часть так и числилась пропавшей без вести.

Наши информаторы ежедневно передавали нам отчеты о происках местных криминальных структур, большую часть из которых полиция ликвидировала, как только начались первые исчезновения, но это не помогло.

В конце концов главы банд уже временами сами сообщали нам, что кто-то из их людей пропал и никто в их окружении не имеет к этому отношения; такое своеобразное сотрудничество получилось.

Все жертвы исчезали абсолютно бесследно. Иногда — в людных местах, из-под носа своих спутников, чаще всего пропадали одиночки, но всегда в темное время суток. Даже когда в городе ввели комендантский час, все еще находились нарушители порядка, которые дорого платили за это.

Сейчас же наша работа зашла в тупик: люди все так же пропадали, многие уезжали, город пустел, а над нашим отделом сгущались тучи, грозящие в лучшем случае увольнением без права на дальнейшую профессиональную деятельность.

«Когда-нибудь нас уволят», — в очередной раз подумал я. Попытавшись придумать, что я могу добавить к тому, что уже не раз обсуждали, но так и не придумав, я встал, покинул свое убежище и отправился в самый дальний кабинет в коридоре.

Офисы на этаже жили собственной жизнью. Кто-то принимал заявления от немногочисленных жителей, кто-то подшивал документы, а кто-то болтал у кулера, изображая активную рабочую деятельность. Заметив, куда я иду, двое ребят кивнули мне, пытаясь поддержать.

В просторном кабинете без единой личной вещи и с противными синими стенами меня ждал высокий худощавый мужчина средних лет с седыми волосами и бровями. Шеф уже давно собирался на пенсию, но за решение нынешней проблемы нам обещали такую премию, что он мог бы до конца жизни ни в чем себе не отказывать.

При взгляде на меня в его глазах отразилась безысходность. Он жестом пригласил присесть и сразу же спросил: — Как продвигается расследование? — Его глаза не выражали ровным счетом ничего, он уже знал ответ на свой вопрос. — Никак, — честно ответил я, пожав плечами и сцепив пальцы между собой, чтобы руки не дрожали. — Улик как не было, так и нет. — Ты же знаешь, что это невозможно! — в очередной раз начал объяснять одно и то же шеф. Почти каждая наша встреча шла по одному и тому же сценарию. — Что-то должно было остаться! Ты хоть понимаешь, что такими темпами нас скоро расформируют, дело передадут в иные органы, а нас в лучшем случае уволят по статье! — Лицо шефа раскраснелось от избытка эмоций.

Его тирада меня не тронула. Мы давно уже считали дело нерешаемым и подыскивали новые места работы. С одной стороны, это и к лучшему: многие смогут найти более спокойное занятие по душе или даже покинуть город.

— Принесли фотографии с места пропажи еще одной девушки, — сменив тон на деловой, продолжил шеф. — Зовут Лиза Намри, девятнадцать лет, проживала в общежитии при университете механики. — Он пододвинул ко мне стопку фото.

Я всмотрелся в одну из них. Пыльная земля, мелкий мусор, как из мусорного бака, окурки и следы собачьих лап вокруг розовой, явно дешевой, сумочки. — Снимали рядом с каким-то баром? — уточнил я. — Да, возле бара «Золушка». Она и ее подруги рискнули нарушить комендантский час. В итоге девушки утверждают, что Лиза вышла покурить, а спустя час только заметили, что она не вернулась. На улице нашли только сумку и телефон, — пояснил он мне.

— А почему это не может быть насильник? Или, может быть, поехала с парнями кататься, студенты всё-таки? — предложил я версию.

— У нее в телефон была встроена система SOS. Она успела нажать кнопку, и звонок поступил на номер отца. Он приехал только через двадцать минут, — ответил шеф. — В это время телефон некоторое время вел запись окружения. На записи слышен только ее голос, ничего конкретного, какое-то бормотание, и, видимо, подзывала бродячего пса. Будто недавние события ничему не научили.

— Ну да, пес был, следы есть. А следов ботинок или крови не было? — задал я вопрос, вспомнив трагическое нашествие псов полгода назад.

— Нет, следов людей не обнаружено, точнее, были, но совсем не те, что требуются. Полиция прочесала округу, никто ничего не видел. Да что я тебе все рассказываю, вот папка, в ней отчет по происшествию, — он указал на тонкую папку на краю стола. — Изучи, и жду отчет в понедельник.

Я кивнул, вложил фото в папку и вышел из кабинета. Оставив документы у себя на столе, решил, что можно немного и передохнуть после очередной нервотрепки.

В комнате отдыха на меня уставились сразу три пары глаз.

— Как все прошло? — спросил Макс, парень, отправивший меня к шефу. — Сильно орал?

— Да нет, все как обычно, — отмахнулся я, заваривая себе кофе и ища, чем бы перекусить. — У нас новая пропажа: Лиза Намри, девятнадцати лет, пропала около бара «Золушка». Вот честно, лучше бы ее обокрали.

— Такое нам только снится, — пробубнил Рик, еще один брюнет. Его слегка пухлое лицо намекало, что когда-нибудь он станет толстяком.

— В общем, — повернулся я к ним лицом, — мне нужна вся информация, которую на нее можно нарыть. Абсолютно вся, даже переписка в соцсетях. Нужно знать, не угрожал ли ей кто. Отчет нужно предоставить в понедельник.

— Но сегодня пятница, — запротестовал Макс.

— Вот именно, — кивнул я ему, — значит, уже сегодня, или нас снова ждут трудовые выходные. Пять минут на отдых — и за работу.

До конца дня, а именно три оставшихся часа, работа кипела с утроенной скоростью. Никто не хотел работать в выходные, поэтому информация была у меня на столе за пять минут до закрытия.

Глава 3

Утро субботы выдалось на удивление тихим. Соседский телевизор не вещал из соседней квартиры о проблемах бытия, так будто бы стоял в моей спальне, либо сосед ещё спал, либо проклятая техника наконец-то сломалась.

Медленно сев на кровати я поморщился от головной боли. Вечерняя «психотерапия» в виде виски в немалом количестве естественно привели к утреннему похмелью. Размяв руками лицо, чтобы хоть немного привести себя в чувства я оглядел комнату, в ней как всегда был беспорядок. Униформа комком лежала на стуле, рядом на полу кучей лежали грязные носки, пыль не вытирали уже месяц, а шторы были вечно задернуты.

После пропажи жены мне было все равно в каком состоянии квартира, лишь раз в месяц старался заказывать клининг,чтобы совсем не зарасти мусором.

Оценив эту красоту и напомнив себе, что пора все-таки вызвать уборщиков поплелся на кухню в поисках чего-нибудь перекусить. Холодильник встретил меня осуждающим жужжанием, будто был обижен на то, что им практически не пользуются. В нем хранилось что-то недоеденное еще неделю назад и вскоре оно грозило зажить собственной жизнью и успело пропитать противным запахом холодильник.

Поморщившись от едкого запаха пропитавшего технику я захлопнул его, решив что не очень-то и хочу есть, а в магазин можно выйти и позже. Включил чайник, пока он кипятил воду я развлекал себя видом из окна. Через стекло было видно, как редкие прохожие уже спешили по своим делам, ежась от холода. Серые тучи застилали небо, а деревья лениво покачивали ветками сбрасывая листья. Похоже скоро будет дождь.

Сквозь гул чайника то и дело слышался нескончаемый лай соседского лабрадора. Это животное почти никогда не молчало по утрам, видимо считая своим долгом разбудить весь дом, пока хозяева не выведут его на прогулку.Его лай отдавал болью в моей голове все сильнее портя настроение.

Раздался щелчок, и гул стал утихать. Лай стал еще громче и противнее, словно у собаки начиналась истерика. Мысленно пожелав соседям доброго утра, я налил себе растворимого кофе — не люблю эту гадость, но на кофемашину не хотелось тратиться — и аккуратно отпил из кружки. Бодрящий напиток немного прояснил мысли, и день начал казаться не таким паршивым, как мог бы.

На часах было восемь утра. В такую погоду совершенно не хотелось выходить на улицу, дома тоже не было чем заняться: по телевизору крутили одни развлекательные шоу, ничуть меня не интересовавшие, в новостях — ничего интересного. Промаявшись от безделья с полчаса, я, не придумав ничего лучше, вернулся на кухню и открыл ноутбук.

Материалы дела по последней пропавшей уже были подгружены в систему. В описании к нему ничего интересного не было: информация стандартного допроса очевидцев и родственников, в отчетах ребят тоже. Оставались только фото.

Я раз за разом пересматривал их. Сумка, содержимое сумки, телефон, ключи, деньги, какие-то мелочи, фото места со всех ракурсов и собачьи следы. Следы и еще раз следы. Что-то в них меня привлекало, хотя эти следы встречались возле каждого второго места пропажи. Сначала мы думали взять это за улику, но каждого собачника в городе не проконтролируешь и отпечатки лап не сверишь, поэтому не стали заострять на этом внимание. Но в этот раз я чувствовал в них что-то странное. Я приблизил фото и чуть ли не по пикселям стал рассматривать отпечаток; только спустя полчаса меня осенило: пальцев на отпечатках было пять.

«У обычных собак четыре пальца, или нет?» — задумался я.

Открыв интернет, я набрал запрос. Десятки картинок с отпечатками собачьих лап предстали передо мной. И на всех было видно только четыре пальца.

Значит, если рядом с девушкой был пес с пятью пальцами на лапах, то, скорее всего, он единственный такой в городе, ну, на крайний случай, не больше десятка. «Нужно проверить отпечатки в других делах», — решил я.

Я набрал номер шефа и сообщил об увиденном, за что получил напоминание, что сегодня суббота и никакая собака не могла бесследно утащить взрослого человека, после чего повесил трубку. Мысль о странной собаке завладела мной: там, где был пес, должен быть его хозяин. После той странной эпидемии все домашние собаки в городе чипированы и не могут находиться на улице без хозяина, а одинокие псы сразу же попадают в приюты, откуда их либо забирают, либо беднягам не позавидуешь.

Несмотря на мнение шефа, я все-таки решил проверить догадку. По моему мнению, проще всего было искать пса либо в приюте, либо через ветеринарную клинику, тем более что город у нас небольшой и их всего пять штук; наверняка там запомнили такую примету.

Потратив еще с полчаса на поиск, я смог составить список телефонных номеров приютов для собак, заводчиков и ветеринарных клиник города. Последние, впрочем, не смогли мне ничего ответить: таких пациентов у них не было.

Самые отдаленные районы и элитных заводчиков я решил пока что не посещать, направлю им запросы, если ничего не найду. В любом случае, если от первых собака и сбежала, то не так далеко, а вторые просто не позволят такому случиться.

За этот день я увидел десятки собак самых различных пород. Даже не верится, что в таком маленьком городе может быть столько собак, причем большей частью брошенных.

Приютов в городе было всего два, но в каждом содержалось не менее двадцати голов, и все были с одинаково грустными глазами.

Видимо, это те, кому не повезло остаться, когда хозяева решили покинуть город или исчезли.

— Вы не представляете, как много собак было выброшено на улицы после той эпидемии, — вещала мне молодая девушка, ведя меня среди вольеров. Она представилась Линдой и сама вызвалась провести мне экскурсию. — Даже от породистых избавляются. Но это еще что: некоторые хозяева — просто живодеры, хотят избавиться от питомца раз и навсегда. Ветклиники были переполнены желающими усыпить пса, некоторых мы смогли спасти. Все привиты, стерилизованы, кроме тех, у кого есть сертификат о породе.

Между больших вольеров пролегала узкая тропинка не более метра шириной; иногда казалось, что, если пес кинется на ограждение, то сможет запросто схватить меня за руку. Но животные вели себя прилично, не спеша виляя хвостами, будто зная, что я всего лишь гость и ждать от меня хороших новостей бесполезно.

Девушка указала на клетку, в которой сидел очень лохматый и давно не чесанный пес. — У каждого нашего пса на ухе клипса, на ней штрихкод, по которому в клинике можно посмотреть адрес приюта, контакты и сами прививки.

— А снять клипсу пес может? — тут же спросил я.

— Только вместе с ухом. Мы ее снимаем, только когда пса берут в семью. А вас какой именно песик интересует? — она заискивающе посмотрела на меня.

— Мне нужен пес с пятью пальцами на лапах. Есть такой?

— Но у всех собак по пять пальцев на лапах, — удивленно ответила она.

— Как это? — не меньше удивился я. — Я недавно видел одного такого.

— Вы что-то путаете, у собак пять пальцев, и никак иначе, давайте я вам покажу. — Она прошла на пару клеток вперед, открыла вольер и вышла с пекинесом на руках. Пес от счастья чуть ли не визжал и так вилял хвостом, что казалось, тот отвалится. — Пойдемте в медпункт, Чарли все равно нужно сделать укол.

Блуждая между вольеров, мы подошли к непримечательной деревянной двери. За ней скрывался вполне современный ветеринарный кабинет. Чарли на руках девушки завозился, недовольно скуля.

— Ничего, маленький, — проворковала она, подходя к смотровому столу и поглаживая его по спине.

— Вот смотрите, — она опустила Чарли на стол и указала на его передние лапы. — На каждой лапе по пять пальцев. Четыре основных и один рудимент. На передних лапах это норма, на задних чаще всего только четыре пальца.

— Действительно, — подтвердил я, смотря на лапы. — И так у всех собак?

— Конечно! Могут быть, конечно, аномалии, но это происходит редко. У нас, например, таких нет.

— Она погладила нервничающего на столе Чарли.

— Я недавно видел пса, у которого было пять пальцев, как у человека, это по следам было видно. Он мне так понравился, что я захотел приютить бедняжку, но он от меня убежал. Может, знаете, где можно его найти? — задал я интересующий меня вопрос.

— Нет, мы не ведем учет собак в городе, только у себя. А что, он вам так важен? — голос Линды погрустнел, она, по-видимому, очень хотела пристроить одного из своих подопечных.

— Да так, — отмахнулся я, — если вдруг заметите или у вас окажется такая собака, то позвоните, пожалуйста. — Я протянул ей визитку.

— Хорошо, — ровным тоном ответила она и добавила: — Но, может, присмотритесь к нашим подопечным? Среди них тоже есть интересные экземпляры.

— Увы, но я спешу, — я слегка улыбнулся, чтобы разрядить обстановку, — работа ждет.

Ночь подкралась незаметно. Уставший и замерзший, я вернулся домой, ничего не узнав за день. Поставив чайник кипятиться, а ужин разогреваться в микроволновке, я сел за стол и просто начал ждать, постаравшись отогнать все ненужные мысли.

С улицы раздался протяжный вой, а за ним знакомый лай, сменявшийся поскуливанием. Я выглянул в окно. Соседский лабрадор стоял на обочине дороги и лаял в темноту, кое-как освещаемую редкими фонарями. Поводок лежал рядом, а хозяина не было видно. Его что-то пугало: он то пытался убежать, то тут же разворачивался и делал робкие шаги в сторону темноты.

Я, в чем был, позабыв о холоде, поспешил на улицу. К счастью, пес не сбежал к моему появлению. Он бросился ко мне, радостно виляя хвостом и скуля, словно был рад получить в моем лице поддержку. В его огромных глазах плескался страх.

— Тихо, мальчик, — погладил я его по голове. — Где твой хозяин?

Пес развернулся к темноте и снова залаял, теперь более уверенно. Я двинулся в сторону, куда он смотрел. Фонари плохо освещали улицу, даже не помогали окна соседских домов, но дорогу и смутный силуэт на ней было видно. Что-то терлось об асфальт. Я старался идти как можно тише, а когда до цели осталось немного, замер. В пяти метрах от меня какое-то существо, смутно напоминающее собаку, обнюхивало одинокий ботинок — он-то и издавал этот шум.

«Неужели бродячий?» — вслух подумал я и медленно начал приближаться.

Пес был слишком занят своей находкой, но вдруг отвлекся и посмотрел на меня.

Холодок пронесся по спине: таких монстров я еще не видел. Тощее тело, будто бы без единой шерстинки; длинные и очень тонкие лапы с широкими ступнями, на которых явно выделялись пять пальцев, расположенных прямо как у людей на руках: четыре спереди и пятый чуть в стороне — не рудимент, как мне показывала Линда, а полноценный палец, на который существо опиралось. Вдобавок к этому — тонкий костлявый хвост и вытянутая пасть, добавлявшая сходство с крокодилом; клыки были видны даже при закрытой морде, а глаза были узкими и темными.

То, что я посчитал собакой, явно было ненормальным. Чем-то он напомнил мне пресловутого Бица после его пропажи: непонятная злоба окутывала его, а необычный вид вызывал страх. Пес оскалился, и я увидел полный набор идеально белых зубов.

— Давай ты не будешь нападать, — попросил я, приседая к земле и делая вид, что беру камень. Пес не шелохнулся.

— Ты чей? Иди домой, — попытался дать ему команду, но пес не двинулся, а только смотрел на меня еще пристальнее.

Протискиваясь между мокрых веток и подсвечивая себе экраном телефона мне удалось наткнуться на цепочку следов, которая петляя вела к обрывистому берегу реки. сюда выходила городская канализация.