41-й размер

41-й размер

Глава

Эхо в берёзах. Дело о шпильках

Пролог

Снег в сибирском лесу под Новосибирском в ноябре 2015 года – это не пасторальная открытка. Это сырая, пронизывающая до костей мгла, смешанная с хлопьями, которые больше похожи на колотый лёд. Он не скрипит романтично под ногами, а предательски хрустит, маскируя иные, более жуткие звуки. Именно в такую погоду, ранним утром 7 ноября, грибник-энтузиаст (да, и такие находятся в ноябре, ищут зимние опята) Пётр Сергеевич наткнулся на то, что отбило у него охоту от лесов навсегда.

Он шёл по старой лесовозной дороге, утопая в грязи и снежной каше, когда его взгляд зацепился за неестественный, алый всплеск среди серо-бело-коричневой гаммы. Подошёл ближе, рука с палкой для грибов замерла в воздухе. Из-под куста лещины, припорошенной снегом, торчала женская нога. Стопа была изящная, в тонком чулке. И обута в туфлю. Туфлю на высоком, тонком, невероятно высоком каблуке-шпильке. Багрово-красную, лаковую. Она кричала в немом лесу своим видом, своим безумием. Каблук глубоко, по самую пятку, ушёл в мёрзлую землю, будто женщина отчаянно пыталась оттолкнуться от чего-то, но так и застыла в этом последнем движении.

Пётр Сергеевич, позабыв про грибы, побежал. Не к телу, а прочь. К машине, к людям, к миру, где такие вещи не происходят.

Часть 1: Алая шпилька

Первыми на место выехали оперативники из районного отдела. Молодой лейтенант Егоров, увидев ногу, отвернулся и закурил, руки тряслись. Его напарник, более опытный капитан Семёнов, лишь тяжело вздохнул и начал оцеплять периметр. Тело женщины лежало на спине. Она была молода, лет двадцати пяти, очень красива: правильные черты лица, аккуратная стрижка. Одета в элегантное, но явно не по погоде, тонкое шерстяное пальто цвета какао, под ним – платье-футляр. Всё дорогое, из хороших магазинов. Лицо было спокойным, почти умиротворённым, если не считать синевы на шее. Но это спокойствие было жутким контрастом её позе и месту.

– Что она здесь делала, Семёныч? – прошептал Егоров, докуривая вторую сигарету. – В лесу. В ноябре. В таком пальто и… – он кивнул на ноги, – в этих шпильках. Это же просто убиться, даже не надо маньяка.

– Не убиться, а убить, – мрачно констатировал Семёнов. – Смотри: ни сумки, ни телефона. Обычный грабёж? Но пальто дорогое, часы на руке – тоже. Их не тронули. И… смотри на лицо. Его аккуратно поправили. Прядь волос убрал. Это не грабёж. Это что-то другое.

Прибыла следственно-оперативная группа из Новосибирска. Возглавлял её майор юстиции Артём Волков, следователь по особо важным делам областного СК. Волков был человеком системы, но система внутри него была гибкой, с допущениями для интуиции. Он долго стоял над телом, молча, впитывая детали. Камера фотофиксации щёлкала. Криминалисты копошились вокруг.

– Каблук, – наконец сказал Волков. – Он ключевой. Она не могла прийти сюда сама. Не в этом. Её привезли. Или принесли. И обули. Или оставили обутой. Зачем?

– Унижение? – предположил Егоров.

– Или ритуал, – добавил Семёнов.

Тело увезли на экспертизу. Волков вернулся в город с тяжёлым камнем на душе. Дело пахло серией. Такое спокойствие на лице жертвы, такая тщательность в деталях… Это был дебют. Художник представлял свою первую работу.

В морге подтвердили: смерть от асфиксии, удушение руками. Признаков сексуального насилия не обнаружено. На теле – следы снотворного умеренного действия. Значит, её усыпили, привезли в лес, и там уже убивали. Под ногтями – микрочастицы, похожие на опилки и лак для дерева. Но самое главное – экспертиза обуви. Туфли были новыми, итальянскими, 41-го размера. Но у погибшей был 36-й. Они были ей велики. Их надели насильно.

Волков изучал списки пропавших. Через два дня совпадение: Анастасия Воронцова, 26 лет, менеджер в престижной фирме. Пропала три дня назад после корпоратива. Родные опознали по фотографии. Настя. Умница, красавица, карьеристка. Любила красиво одеваться. Но на корпоратив, по словам коллег, надела элегантные брюки и блузку. Никакого красного платья и уж тем более – алых шпилек таких адских размеров.

Волков лично поехал к её родителям. Разговор был тяжёлым. Мать, убитая горем, вдруг вспомнила деталь:

– У Насти… у неё в подростковом возрасте был странный страх. Боялась леса. Особенно берёз. Говорила, что они в темноте как призраки. И… она никогда, слышите, никогда не носила высокие каблуки. У неё была небольшая травма стопы, ей было неудобно. Она носила изящную, но удобную обувь.

Значит, каблуки – целиком и полностью идея убийцы. Его фетиш. Его почерк.

Расследование забуксовало. Просмотрели записи камер вокруг клуба, где был корпоратив. Настя вышла, села в такси. Водитель найден, он подтвердил: довёз её до дома. Камеры у подъезда зафиксировали, как она заходит. И… всё. Больше она не выходила. Значит, либо её похитили прямо из квартиры (следов взлома не было), либо она сама открыла дверь тому, кого знала.