АнджЕлика и король

Алина Гром

АнджЕлика и король

Глава 1

Москва встретила меня серым небом, запахом выхлопных газов и толпой, которая неслась мимо так, будто у каждого была назначена встреча с самим дьяволом. Я стояла на перроне Ленинградского вокзала с огромным красным чемоданом на колёсиках и смотрела на этот муравейник. Никто не улыбался и не смотрел в глаза. Все куда-то бежали и только я стояла на месте, как памятник провинциальной наивности.

Я, Анджелика Смирнова, двадцати трёх лет от роду, приехала покорять столицу. Мама плакала на вокзале в Твери и говорила: «Лика, ну куда ты? Там же волки». А я отвечала: «Мама, я и сама волчица, просто пышная». Мама вздыхала. Она всегда вздыхает — это её способ выражать любовь.

В Москве, как выяснилось, волки были другие. Не серые и зубастые, а в дорогих костюмах и с дорогими часами. И кусали они не за горло, а за самооценку.

Я сняла студию в Одинцово. Это, конечно, не Москва, но зато своя. Двенадцать квадратов — кровать-трансформер, плита на две конфорки и вид на соседний дом. Хозяин квартиры, мужик по имени Валера, сказал: «Тут уютно. Муравейник, конечно, но зато дёшево». Я подумала: «Муравейник — это про Москву в целом. А уютно — это когда никто не храпит по ночам».

Первые три дня я разбирала вещи, искала «Пятёрочку» и училась не теряться в метро. Метро — это отдельный вид ада. Ты спускаешься вниз, тебя засасывает толпа, и ты едешь куда-то, не понимая, где ты, кто ты и зачем. Я однажды проехала свою станцию три раза подряд. Просто потому что не могла протиснуться к дверям. Люди в Москве не расступаются, они идут сквозь тебя, как будто тебя нет. Как будто ты не пышка из Твери с красным чемоданом, а пустое место.

На четвёртый день начались собеседования.

Первое было в рекламном агентстве. Я надела белую блузку, которая предательски расходилась на груди, и чёрную юбку-карандаш. Губы накрасила красной помадой. Ну а что? Пусть видят: приехала не серая мышь, а женщина: пышная, яркая, громкая. Женщина, которая знает себе цену.

Офис был на Тверской. Стеклянные двери, мраморный пол, девушка на ресепшене с лицом «я тебя съем». Я вошла и сразу почувствовала: здесь пахнет деньгами и властью. Дорогими духами и кофе за триста рублей. Всё вокруг блестело: столы, стулья, люди. Все в костюмах, с ноутбуками. Все такие занятые и важные, мама дорогая. А я стояла в этой блузке, которая трещала по швам, и думала: «Анджелика, ну и куда ты полезла?»

Меня встретил мужчина лет сорока. Высокий, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой и глазами цвета кофе. Максим Андреевич, генеральный директор. Он посмотрел на меня — сначала на лицо, потом на грудь, на резюме и снова на грудь. Я сделала вид, что не заметила.

— Анджелика? — он поднял бровь. — Интересное имя.

— Мама хотела мальчика, но получилось то, что получилось, — улыбнулась я.

Он искренне засмеялся. Совсем не как на деловых переговорах и я поняла, что он попался.

Мы сели в переговорной: стеклянные стены, кожаные кресла, вид на Москву-реку. Он задавал вопросы, а я отвечала. Врала, что умею работать в «Экселе», знаю английский на уровне «свободный», что люблю корпоративную культуру. Он кивал и мотрел на меня так внимательно, как будто видел насквозь.

— Анджелика, — сказал он вдруг. — А вы вообще зачем приехали в Москву?

— Покорять, — честно ответила я.

Он засмеялся и в этот раз я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло. Но не в сердце, а ниже — в животе. Что-то такое тёплое и опасное.

— Знаете, — он наклонился вперёд. — На эту должность есть кандидат. Но у меня есть другая вакансия — личный помощник. Правда, работа специфическая. Командировки, иногда будет нужно задерживаться до вечера или просто быть красивой на приёмах.

Я засмеялась.

— Вы сейчас описали половину сайта знакомств.

Он покраснел. Взрослый мужик, директор, а покраснел как мальчик и это было так мило, что я почувствовала, как соски напряглись под блузкой — предатели.

— Простите, — пробормотал он. — Не хотел обидеть.

— А вы и не обидели, — я наклонилась вперёд. Блузка окончательно сдалась. Одна пуговица расстегнулась и он увидел кружево. Я заметила, что он увидел. И мне это понравилось — мне вообще нравится, когда говорят прямо.

Он нервно сглотнул, его кадык дёрнулся. Я проследила за этим движением и почувствовала, как между ног стало тепло и мокро. Я сжала бёдра под столом. «Анджелика, — сказала я себе. — Ты на собеседовании. Возьми себя в руки». Но руки хотели другого…

Через два дня я вышла на работу.

А ещё через неделю мы оказались в одном номере отеля в Санкт-Петербурге. Официально — на конференции, неофициально — я узнала, что у Максима Андреевича очень умелые руки и очень богатое воображение.

Номер был шикарный: огромная кровать, мягкий ковёр, панорамное окно с видом на Неву. Я стояла у окна в халате, когда он вошёл и молча закрыл дверь.

— Максим Андреевич, — я повернулась. — А вы знаете, что делать с личным помощником в командировке?

Он подошёл вплотную. От него пахло дорогим одеколоном и кофе.

— Знаю, — сказал он тихо. — Но боюсь ошибиться.

— Ошибитесь, — прошептала я. — Я не против.

Он медленно снял с меня халат, как будто боялся, что я исчезну. И я осталась в чёрном кружевном белье. Он посмотрел на меня — всю, целиком — и выдохнул:

— Ты... невероятная.

— Я знаю.

Он целовал меня долго, не торопясь — шею, плечи, грудь. Его руки скользили по моим бёдрам, по талии, по животу — и я чувствовала, как внутри всё закипает. Я расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, по животу. Он застонал, мы упали на кровать. Он оказался сверху, но я перевернула его — и села верхом. Он смотрел на меня снизу, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше — восхищение.

— Анджелика...

— Тише. Не порти момент.

Я двигалась медленно, чувствуя каждое движение. Он держал меня за бёдра, помогая, направляя. В комнате было слышно только наше дыхание и шум дождя за окном. Когда всё закончилось, я легла ему на грудь. Он гладил мои волосы.

— Ты потрясающая, — сказал он.

— Я знаю, — я улыбнулась в темноте.

Правда, продлилось это недолго. Через месяц я узнала, что «личный помощник» — должность, которая обновляется каждый сезон. Я не расстроилась, а просто ушла. И забрала с собой бутылку дорогого шампанского из его бара.

Москва учила меня быстро и я училась.