Аллергия. История одной любви

Аллергия. История одной любви

Я тебя люблю

Я люблю тебя. Люблю тебя как смертельную болезнь, разъедающую меня изнутри. Люблю как гниющую плоть, свою плоть, которую нужно оторвать, чтоб избежать заражения. Люблю как свою руку, которую нужно отрезать, чтобы выжить. Люблю.

Руки сжимались в кулаки, выжимающие из пальцев всю кровь. Зубы, скрипя, стискивались, в единственном желании сохранить в своем плену язык, этого подлеца, выдающего все тайны мысли. Дрожь била чрез все тело. Она должна уйти. Сейчас. Иначе только смерть.

Почему люди не могут оставить то, что не их, что противоречит всей их сути, что противно чему-то внутри, чему-то что молчит. Чему-то что в душе, что молчит, что упорно гнет свою линию, но молчит. Не признается. Почему?

Если у тебя аллергия на апельсин, ты не ешь его. Но если у тебя аллергия на человека, почему ты не можешь избавиться от него?

Она терпеть его не могла. Даже его дыхание ее раздражало. Она не могла слышать, как он с грохотом втягивает в ноздри воздух. Как воздух, скрипя, проходит по трохее. Как добирается до легких, как тяжким грузом падает в них. Как так же шумно выталкивается в обратный путь. Она терпеть не могла его пристальный взгляд. Как он не отрываясь, с вызовом, с раздражением смотрит на нее. Терпеть не могла возникающее чувство, что он разглядывает ее под лупой, под микроскопом, наслаждаясь каждым изъяном, открывающимся при приближении ее души. Она терпеть не могла его.

Он ненавидел таких девушек как она – легкомысленных, смешливых, строящих из себя счастливых. Бездумных. Ведь разве можно быть счастливым, зная этот мир? Его раздражали люди, не различающие изморозь от измороси, и переводящие в шутку все хоть малость серьезное. В ней было все, что претило ему в людях. Его раздражало то, как она вечно опаздывала – влетала в распахнутые двери как королева неспешными шагами, ведь она никогда и никуда не спешила – но в тоже время быстрыми шагами, проплывая, не замечая никого вокруг. Его раздражало ее самомнение, которое позволяло ей не обращать внимания на тех, кого она не хотела замечать. Не обращать внимания на него. Но больше всего он терпеть не мог то, что она его так притягивала. То, что он не мог не думать о ней.

Они раздражали друг друга одним присутствием, одним фактом существования. Но с каждой секундой злости, беснующейся в присутствии другого, их все больше тянуло друг к другу. Запретный плод сладок. То, от чего мы себя удерживаем, нравится еще больше. То, что раздражает, неумолимо привлекает.

Быстрыми шагами, размеряя пространство, она летела к нему. Еще десять шагов. И он снова будет отыскивать в ней пороки. Еще десять шагов, и ей нужно будет вечно держать себя в тисках, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Лишь бы не увидеть этот взгляд. Еще только один шаг.

Единственный человек, кого она не поразила своим обаянием сверлил ей спину. Еще несколько часов и она сбежит. Их взгляды притягивались. Сталкивались. Пересекались. Злость разливалась по венам. Сгущалась на щеках в возбужденном, боевом состоянии.

– Почему ты меня так ненавидишь? – она не выдержала и выдала мучавший ее уже несколько лет вопрос.

– Почему ты думаешь, что я тебя ненавижу?

– Ты ненавидишь меня, а я тебя. – Она вскинула плечи. – Все очень просто. Но почему?

– Привыкла всем нравиться?

– Можно и так сказать. Так почему? – Он хмыкнул и не отводя от нее глаз, закурил сигарету.

– Так что говоришь изморозь? А изморось? – Она развернулась и ушла в сторону. «Будто маленький ребенок» пронеслось у нее в голове. Он знал, что ведет себя как дурак, но ничего не мог с собой поделать.

Еще одна сигарета и пачка закончится. А впереди целый день. Целый день без сигарет. Целый день с ней. Может, нужно было все бросить и уйти? А может даже уехать в другой город? В чем радость терпеть человека, которого выносить не можешь? Но от одной этой мысли у него просыпалась ломка. Перед глазами вставала та неделя, когда он болел, когда он не видел ее. Она действовала хуже сигарет. Он не мог уехать. Злость – прекрасный наркотик, а приправленный ненавистью, так вообще страшнее героина.