скачать книгу бесплатно
Академик
Игорь Алгранов
В твоем мире что-то не так. Оказывается, с неба без конца падают не только звезды для «загадать желание». Один из таких «метеоритов» с руками, ногами и дурной головой чуть не прикончил тебя, так что пришлось сделать это с ним. Зато он оставил после себя, кроме кучки бурой пыли, странный амулет. И понеслась… Кто знает, сколько их еще будет, а ты один на всю Тайю. И двоих ты уже упустил. Этот сезон звездопада не к добру, и это дело нужно как-то разгребать, ведь «звезды» уже начали изменять твой мир под себя.Содержит нецензурную брань.
Глава 1 (Пролог). Звездопад
Меня зовут Ми-ха Гре-тай. Я убиваю людей.
Ну как – людей… Скорее, нелюдей. Разве это люди? Те, которые падают с неба Сэд знает с какой высоты, пробивают армированные крыши и потолки, проламывают бетонные полы и выживают без царапинки? А если такой вот падёныш, пробив крышу, вдруг оказывается внутри стены или еще какой дряни, имеющей толщину, например, в один лит? Тогда она взрывается на мелкие кусочки, разлетаясь и накрывая всю округу, а ему или ей, – если вдруг баба, – снова хоть бы хны? А? И ведь ни синяка, ни гематомы! Потом, правда, эта сэдова неуязвимость все ж таки проходит. Потому и убиваю.
Ну, а что делать? Работа теперь у меня такая. Правда не знаю, скажет ли когда-нибудь хоть кто «спасибо». Так что, скорее, хлопотное хобби безработного «воска». Да и разве ж это убийство? Ты его насквозь прострелишь, а он через секунду рассыпается в грязно-коричневую пыль и исчезает. Ведь не прострелишь – пиши пропало. Натворит дел, чует моя чуйка. Двоих я уже упустил… Из-за них я перестал смотреть на ночное звездное небо. Видеть его не могу, аж трясёт.
Амулет резко завибрировал и налился красным. Опять падёныш. Второй раз за три дня. Зачастили. И снова – мужская особь. Иначе брюлик стал бы как пережаренный куриный желток. Ну, раз, два, пять, я иду искать. Кто не спрятался, можешь не рыдать. Старик Ве-ни-ам был прав. Маг-нум, секретная вещица «спецаков» – убойная штука, не то что иглометы Стражей. Но самое главное – дело в моей находке, серебре. И всё, дело пошло на лад. Целая история с ним. Ну, об этом как-нибудь потом.
Опасный падёныш пошел в последнее время. Никак не хочет помирать без боя. Готовят их там теперь, что ли? Хе-хе, прямо школа падёнышей где-то, будь им земля гранитом.
Так, вот и продмарк. Оцепления пока нет – значит не очухались еще, а может и вовсе не заметили явления с неба. Бывает, че. Мой сэдов «маячок» тянет меня на крышу, аж подпрыгивает. Неужели не пробил насквозь вшивую торговую конторку? Я осмотрелся. Продмарк стоит посреди пустыря, закатанного в металлоасфальт, и на добрых триста литов вокруг, кроме пары плат на пустой стоянке – время-то недетское – ни души, ни здания, чтобы моему клиенту укрыться. Если не убёг, замечу сразу. Та-ак… Как туда забраться-то? Ага, есть пожарная лестница с торца. Нужно только дождаться когда ржавая плата взлетит и уберется с прохода. Бедняга-водила только что не станцевал еще над полутрупом. Да, с дохлым аккумулятором на грузовой платформе – это не жизнь. Давай уже сваливай, неладный ты свидетель. Ладно – водила, поискрив контактами под днищем, все же завел гену и отчалил, скрежеща днищем по бетону на всю округу. Ну, воровато оглядываемся: двое грузчиков в проеме зоны разгрузки не в счет – безмятежно курят в душную и неподвижную вечернюю тьму пустыря, считай, спиной ко мне.
Ма-слят я сподобился серебрить случайно. В моем деле почти все случайно, мать его. Тогда это был один из падёнышей из первого десятка, гад едва не убег, нашел я его в компании умопомрачительно роскошных баб в дорогой гостинице, в люксе для шишек, уж на что был – ни рыба, ни мясо, а денег отродясь у падающих не водилось. Гад надумал метнуть в меня охлажденным серебряным прибором типа «нож для фруктового салата», – хотел, видать, прошить насквозь особо тупым предметом. А большим блюдом того же благородного металла прикрылся от моего ствола, дурачок. И неожиданно быстро, с одного выстрела, под телочьи визги принял свой заслуженный конец. А так – всади хоть весь барабан, и то бывало не сдохнет, даже если в голову. Вырубит только. Бегай тогда за ним, пока оберег не кончится… Намаялся я с ними по первости. Потом я вдруг понял, что дело было в серебре. И надо его, выходит, совсем немного. Тогда я придумал макать концы ма-слят в раствор на часок-другой. И понеслась, стали дохнуть как миленькие… Не сразу, конечно, но гораздо быстрее. Но они все равно прут! И становятся злее, что ли.
Вот мы и на крыше, но амуль даже не вжикнул. Странно. Неужто сбежал? Тогда плохо дело. Пробоина в загудронированной кровле неслабая, края все оплавленные. Как эти человеко-болиды не обгорают, в нижних слоях-то? Я заглянул в отверстие. Внизу было тихо и темно. Понятно, почему никто пока не поднялся на уши. Приятель угодил в один из закрытых на ночь офисов, что под самой крышей. Сигналку там, походу, не включают. И правда, зачем, раз охрана внизу вокруг шляется и крыша слоиста и крепка. В самом деле, не от падающих же нелюдей обороняться. Это теперь, считай, по моей части.
Я еще раз зыркнул по сторонам и спрыгнул вниз на остов чего-то смахивающего на огромный полуразрушенный стеллаж, прежде набитый доверху папками для бумаг. Стеллаж словно ждал меня чтобы окончательно с грохотом развалиться на части, подняв бумажный вихрь. М-мать! Сгруппировался и вовремя отпрыгнул в сторону от падающих пудовых полок с неподъемными коробками и пачками. Век электроники, бюрократы! Темно как у Сэда в жо…
– Х-хы!..
Ах, ё! Получаю такой охрененный удар в живот, что в секунду складываюсь пополам. Спасает прессак, в былые темные времена прокачанный до дерева. Броник бы нательный сверхтонкий где достать! Бешено вибрирующий амулет добавляет боли, резко ударяя по переносице раскаленными гранями, и слабым светом освещает летящее снизу колено в рваной джинсе. Еле уворачиваюсь – моему носу и так хватит. Не глядя – кувырок вправо, главное, подальше от проклятых железок. Еще раз кувырнуться, теперь уже влево и назад, от летящей в мою сторону болванки и присесть на корточках. Не успеваю зафиксироваться, как маг-нум послушно оказывается в руке и дважды выплевывает серебро в скользкую тень, прыгающую ко мне через груду мусора с охрененной скобой наперевес. Второй ма-слят попадает, и тень, выронив страшное орудие и раскинув конечности звездой, против воли летит обратно в дальний угол, чтобы с грохотом и хрипом затихнуть под стопками папок. Скоба звенит о бетонный пол в шаге от меня.
Поднимаюсь. На полусогнутых быстро и бочком крадусь в ту сторону. Бумага, что завалила тело, шуршит, как песок от ветра в Западных дюнах, и вдруг исторгает из себя в то место, где только что был мой лоб, рваный болт от этажерки. Вот дрянь, как ма-слят! Нет, не дохнут они сразу после падежа, даже с серебром. Оберегает их что-то… Вслед за болтом как Сэд из табакерки выпрыгивает и партнер. Не успеваю уйти в блок – опять боль. Теперь в груди, от мощного пробивного в прыжке. Заодно прыгун-боец – отлетая, на автомате пытаюсь его разглядеть в отсветах сквозь дыру в потолке – использовав мой грудак как ступеньку, хватается за рваную потолочную ферму и, гребаный акробат, сигает на крышу в одном прыжке. Падаю и одновременно наудачу палю ему вслед. Быть может, все же пробьет оберег? Сколько точно он длится, до сих пор не выяснил, что-то около суток. Мне везет – падёныш вдруг истошно кричит и перейдя на хрип, исчезает из виду. Не иначе, прошил легкое. Успел.
Быстро выбираюсь из душной конторки на чуть более свежий ночной воздух. Вот он, голубь, как на ладони в свете фонарей на парковке. Встал у края крыши, перекосило всего, держится за бок и хрипит, и с надеждой смотрит вниз. Дурачок, на меня надо смотреть. Смерти своей в дуло. А он возьми и повернись! Лицо молодое, перекошенное, злое и… испуганное, что ли? Правильно – бойся, нелюдь. Еще раз стреляю, и дурачка швыряет во тьму.
Походу, всё.
Ф-фу-ух…
Время привычно замедлилось. Я убрал оружие, послушно спрятавшее длинный ствол, и немного постоял у края, упершись руками в колени, чтобы отдышаться и переждать боль в груди и кишках. Потом снова посмотрел вниз. На месте тела лишь черный вихрь – значит я не ошибся, и паденец стал разлагаться. Или что у них там – рассыпаться? «Пыль ты и в пыль разлетишься» – почему-то вспомнилось мне. Так всегда говорят, когда высыпают пепел умершего из урны в море с мыса Горя и Надежды.
Внизу забегали, засуетились, смотрят наверх. Вдали – мигалки, сирены. Самое время, че. Пора мне уходить.
А ведь сначала было совсем не так. Пока не появился Ве-ни-ам со своим чудо-маг-нумом. И дальше будет совсем не так. Потому что нужна была идея. И она у меня теперь есть.
Глава 2. Иринка
Промозглый январский вторник не задался с самого утра. Иринка проспала лишних полчаса после на автомате выключенного будильника, потом в ужасе проснулась сама и резко встала не с той ноги на жидкий хвост облезлого рваноухого кота Кеши. Кот дико заорал и вполне предсказуемо в секунду распластал «не ту ногу» когтями. И без того безрадостное серое утро заиграло яркими кровавыми нотками и такими нужными для скорого пробуждения болевыми ощущениями.
Похоже, ненавистная фамилия Беспалых, – все что осталось от бывшего, – становилась пророческой. В следующий раз злющая рыжая сволочь, неизвестно на какой помойке подобранная приехавшим как-то погостить сердобольным племянником Петюней («тетя Ира, ему же жить негде!») и вечно достающая по утрам, откусит палец на ноге, и хорошо, если мизинец, а не большой.
Пока Иринка шипела от боли, пока искала, чем достать и проучить бандита, забившегося под продавленный почти до пола матрац уставшей кровати, и сверкавшего оттуда пятнами бриллиантовой зелени, пока доковыляла до ванной из спальни, кровища залила всю голень и заляпала пол в коридоре. Продолжая шипеть и морщиться, Иринка промыла и обработала раны. На особенно глубокие пришлось наложить повязки. Ну, хоть какой-то повод не надевать юбку.
Эх, не опоздать бы! Тогда объясниловку писать придется. Иринка представила кислую мину стервы Болдуевой, зама шефа по персоналу и передернулась. Повернутая на собственной значимости климактеричка при полном попустительстве начальства решила, что у них не обычная вшивая контора по производству и сбыту всякого чистящего и моющего барахла би-ту-би, снимающая пару офисов в занюханном бизнес-центре на окраине, а прям корпорация Джонсон-н-Джонсон с собственной высоткой в деловом центре на Манхеттене. И за пять минут опоздания скипидарила мозги не по-детски и не менее получаса.
Интересно, дают инвалидность за потерю пальца на ноге? – подумалось почему-то Иринке. Да, с таким нервным кошаком и до инвалидного кресла недалеко. В следующий раз он порвет хозяйке какую-нибудь жизненно-важную артерию… Иринка с горечью усмехнулась. На счет «хозяйки» – это была смешная шутка.
Работа биохимиком на коммерческом производстве дезинфицирующих средств Иринке даже нравилась. Иногда. Не об этом, конечно, вчерашняя студентка биофака мечтала, штудируя в институте молекулярную, медицинскую и органическую и патологическую химию, молекулярную биологию и неврологию…
Но здесь платили неплохие деньги за довольно простую работу и вдобавок хорошо и бесплатно кормили, а там, где было интересно, хоть и была призрачная надежда когда-нибудь продвинуться дальше мэнээс и заняться чем-то перспективным, понадобились бы долгие годы, а то и десятилетия работы за идею, жалкие гроши и довольно поганенькие обеды в столовке… Нет уж, желудок и остальной кишечный тракт Иринка вдоволь нагробила еще в общаге и универе, хватит. У нее не казенное нутро. Да и за съемное столичное жилье теперь уже одинокой, приезжей, к тому же очень в меру симпатичной и слегка склонной к полноте девушке платить как-то надо.
Хорошо хоть «чемодан без ручки» от бывшего не успела нажить. Иначе тогда бы – совсем край-тоска и никому-никому не нужна в большом и чужом городе, хоть и со «смыслом в жизни»…
Иринка тяжко вздохнула, рассеянно глядя на ритмично шевелящиеся уши полосатого бандита, нагло поглощавшего незаслуженный «Доктор Клаудер», дожевала круассан с сыром, наспех разогретый в микроволновке, и запила вкусным горячим кофе из любимой темно-зеленой кружки. На кофе она не экономила, тем более, что знала, из чего и как делают растворимый. Взгляд на часы на микроволновке быстро вывел девушку из задумчивости. Иринка ойкнула и, звонко брякнув чашкой о видавшую виды стальную мойку, схватила со стола айфон и побежала одеваться.
Бежать вниз по эскалатору «Коломенки» в это безрадостное утро Иринке без конца мешали какие-то невероятных размеров в обхвате бабки в тулупах и с железобетонными тележками, наверняка туго набитыми просроченной тушенкой «госрезерва». Иринка краем уха слышала, что где-то на Нагатинской со склада его сбывали по дешевке, за сущие копейки. И потому в последнее время, все пенсионеры города, а по Иринкиным ощущениям – так и всего замкадья, с пяти утра ломились на тот злосчастный склад. Чтобы чуть позже, гружеными, атаковать метро в самый час пик. Непреходящий вялотекущий кризис…
Поезд в нужную Иринке сторону как раз подошел к платформе. В очередной раз больно ударившись истерзанной ногой о нестерпимо жесткий «госрезерв» и шипя сквозь зубы на вдохе, Иринка, наконец, соскочила с эскалатора. Не сбавляя скорости – в надежде успеть под жизнерадостное дикторское «осторожно, двери закрываются!» – девушка запрыгнула в крайнюю дверь последнего вагона.
И провалилась.
Иринка, пребывая в диком до немоты ужасе, решила, что случилось именно то, чего она безумно боялась в последнее время – в вагоне взорвалась бомба. И значит – это всё.
Конец!
Выходит, они всё врали, все эти знатоки потустороннего! Насчет взлететь над телом или его ошметками, которые вряд ли покажут в новостях… И насчет безучастного разглядывания прежней себя и окружающих или их ошметков… И насчет тоннеля и света в его конце. Какой, к черту, тоннель, когда она… Падает!
И такой пакостно-восторженный голос, уносясь куда-то вверх, стремительно затихая и снижая тональность до баса, продолжил загробно вещать: «Следующая станция – Ту-у-у…»
Стоп! Что это еще за «Ту-у-у»? И куда можно падать в многокилометровой толще земной коры, в самой верхушке которой метростроевцы годами едва-едва выгрызают узкие тоннели взрывчаткой и всякими бурами? – пронеслось в ее голове. – Получается, и здесь наврали – о твердом нутре родной планеты?!
Но Иринка падала. И это, по всему, действительно выходила даже не драма, а настоящая трагедия!
Кажется, прошла целая вечность. Это что… космос?! Звезды? Или это искры полетели из выпученных глаз? – Иринка попыталась зажмуриться, но тело не слушалось, даже веки… Она только и могла, что слегка вращать глазными яблоками. Но ведь тело было на месте! Эти покалывания в пальцах рук и ног, будто затекших после бесконечно долгой неподвижной позы…
Откуда-то сверху, – должно быть, Иринка успела перевернуться в пустоте, – с бешеной скоростью начала расти планета, красивая, серебристо-голубая… Не Земля, точно! Незнакомые очертания континентов, вернее, одного – странной формы, похож на огромные крылья бабочки, разложенные под небольшим углом к экватору с небольшой перемычкой посередине… Да, виды не оставляли сомнений в чуждости мира. И закатное солнце (или это восход?), огненным кольцом охватившее крутые бока планеты, все же как-будто белее… И целых две луны! Вокруг Иринки появилось свечение – атмосфера… Если падать с такой скоростью, то от Иринки не останется и мокрого места… Но страха почему-то совсем не осталось… Все чувства усохли, ушли куда-то. И вообще, как я дышу? – подумала вдруг она, но тут же забыла эту глупую и ненужную мысль.
А потом Иринку в одно мгновение поглотили бесконечно густые белые облака, вместе с вращающейся планетой стремительно убегавшие в ночную тьму.
Глава 3. Ми-ха
Ми-ха насилу вырвался из черного и тягучего сна, в котором не было ничего приятного, и приподнялся на локте. На столе вибрировал «умник». Ми-ха на автомате накрыл его широкой ладонью, ориентируясь в темноте по звуку и слабому отсвету экрана, но тут же, зашипев, отдернул руку. «Умник» молчал, а светил и вибрировал, точнее, подпрыгивал как ужаленный, амулет. Вдобавок он раскалился почти добела. Сэд, баба! – подумал Ми-ха и потянул к себе талисман за цепочку. – Не люблю убивать баб, пусть даже нелюдей.
Которую ночь он спал, не раздеваясь, только скидывал осточертевший амулет. Потому, рывком встав с продавленного дивана, Ми-ха лишь стащил со стола тяжелую от начинки нательную переноску собственного изобретения, продел руки в лямки и на ходу застегнул ее на груди. Накинув жесткую клепанную кожанку, он, не включая нигде свет, проверил на ощупь наличие увесистых колких ма-слят в левом кармане, прочей нужной мелочи – в правом, затем, бесшумно ступая, шагнул из своей съемной дыры в гулкий бесконечный коридор на сто восьмом этаже высотки на окраине Потиса и тихонько прикрыл дверь.
Выходя, он мельком взглянул на розовые огоньки часов на плите – три ночи. По ночам падают самые отпетые и упорные на «не хочу умирать». Зато намного меньше зевак, рискующих схлопотать ма-слят или подручный предмет, не сильно уступающий им по скорости. Ми-ха недобро усмехнулся, вспомнив свист того рваного болта в сумраке продмарка, едва не стоившего ему всего.
Держать свою тачку в Потисе было накладно. Особенно, не имея постоянного и приличного заработка. Тем более – со статусом «воска». Поэтому Ми-ха всегда брал такси. И теперь он ткнул вызов такси на «умнике», владелец которого и не подозревал, что его личным кодом пользуется кто-то еще. Главное – менять коды лохов почаще и не светить особо тратами…
– Куда едем, бро? – спросил робот-водитель, по внешнему виду Ми-хи определив представителя молодежной тусовки, склонного к неформальному стилю общения. Ми-ха усмехнулся. Пусть будет так – на то и расчет.
– Давай в Центр пока, а там видно будет…
– Куда в Центр, бро?
Ми-ха понял, что недоделанный «психолог» с туповатыми нейромозгами не отстанет, пока не скажешь точный адрес. К Сэду! – выругался он про себя. Амулет не путеводитель, адрес не сообщает, только направление, и то на глазок…
– Давай на Бульвар Иос, сто сто пять.
Такси бесшумно взлетело над мостовой и плавно понеслось по улице в полуметре над дорогой. Ми-ха откинулся на заднем сиденье и попытался заснуть. До Бульвара не менее получаса быстрой ночной езды, а он недоспал уже часов триста, наверное… И этот проклятый недосып совсем не помогает его главной проблеме в жизни на текущий момент.
Которая состояла в том, что он ничегошеньки не помнит из своего прошлого, кроме того, что полгода назад внезапно очнулся от сильного тычка на городской окраине, в сточной канаве, мокрый, грязный и чудовищной раной на затылке – только что мозги наружу не выдавило.
Обнаружившие его Стражи так и не смогли опознать парня ни на месте по сетчатке, ни в участке по экспресс-днк-запросу, ни в бесплатной городской клинике для бедных по сверхглубокому скану… Что ж, потеря личности или сбой в системе учета не такое уж редкое явление в последнее время. При себе у него ничего не оказалось, даже микровпайки на бедре. Только странный браслет в виде стальной цепочки со свинцовыми шариками, – по одному в каждом звене, – туго обхватывал грязное запястье. На вид – довольно дешевый, так что ни Стражи, ни медперсонал не позарились.
После того как он ровно месяц без одного дня провалялся в клинике и слегка оклемался, его вышвырнули, выдав новый пасс на имя Ми-хи Гре-тая, бомжа, пропавшего без вести три года назад и подходившего по основным параметрам более всего, тем более что ни пальцев, ни данных сетчатки, ни дна-скана на него в системе не оказалось, только плохое фото, по которому определенное сходство прослеживалось. А еще начислили жалкое пособие, чтобы не сдох от голода, и выделили клетку в спальной высотке на окраине, чтобы не валялся больше по канавам. С запретом на спиртное и, естественно, на легальную легкую наркоту. Чтобы таким образом не просаживал деньги законопослушных налогоплательщиков. Радуйся, что получил хоть какой-то социальный статус.
Правда, «воски» (вообще-то – «восстановленные», но в обиходе их прозвали «воски», вроде как, считай, чудом воскресли из небытия) имели существенные ограничения в правах, вроде запрета занимать любые административные должности. Вообще, Аппарат был для них закрыт, и тем более – Турнир. А значит, в лучшем случае, лет через пять Ми-ха сможет поднять свой статус разве что до «служебного» (в том же обиходе «слуги» или даже «обслуга»), то есть сможет работать в сфере обслуживания Аппарата, а не простых обывателей. И только еще через пять – теоретический допуск к участию… Пока же – даже дворником вдоль периметра Монолита не возьмут. Так что влачи, «воск», влачи. Ну или ищи способы обходить систему…
– Приехали, бро! – звуки синтезированной речи как-то особенно неприятно отозвались серией болевых уколов в воспаленном хроническим недосыпом мозге. Ми-ха неторопливо потер виски и только потом открыл покрасневшие глаза и вставил в щель приемника карту.
Чужую, конечно. На пособие не накатаешься, даже на Рельсе накладно. И к тому же, светить свои бесконечные разъезды по Потису простому «воску» с ограниченным передвижением совсем ни к чему.
Труднее всего оказалось прятать оружие, за одно ношение которого гражданскому, тем более «воску», грозило пожизненное. За применение и вовсе один путь – в смертники. Даром что «чистейший полимер», «детекторы не берут», «передовые научные разработки». Знать бы только – чьи. Даже это странное название «маг-нум» оказалось засекречено, Ми-ха проверял. А друг Ве-ня не желал колоться. Слишком уж приметная вещь, пришлось чуть не самому шить скрытую переноску под одеждой. Хорошо хоть ствол – чудо инженерной мысли – был сделан наподобие телескопа и мгновенно выдвигался, стоило лишь коснуться предохранителя. И так же чудесно прятался в «теле». И никакого, пусть минимального, люфта и зазора! Ми-ха погладил оружие сквозь одежду.
Вещь, однозначно. Одни разгоняющие магниты с тройным полем чего стоят, технически подкованный Ве-ня прямо писал кипятком. Правда за ма-слятами опять скоро надо будет идти к подкованному, но там какие-то сложности с материалом для них. Если ничего путного не придумается в самое ближайшее время, то придется рискнуть и грабануть кого-то из Стражей. При том что Ми-ха совсем не был уверен, что иглы штатного оружия Охраны порядка вообще подойдут и будут хотя бы вполовину такими же эффективными. Но на безрыбье… Старик Ве-ни-ам что-нибудь придумает.
Ми-ха остановился посреди ярко освещенной площади Лидерства и стал потихоньку крутиться на месте, вроде как рассматривая высоченные, живые и яркие, вывески на небоскребах вокруг главной площади Центра и Монолита. Амулет почему-то затих, хотя две минуты назад при выходе из такси скакал как бешеный. Впрочем, Ми-ха уже привык и даже не обращал внимания. Подождать еще пару минут, и сигнал появится. Он всегда появляется. И они всегда появляются, вот уже пять месяцев как.
Скольких он уже отправил в мир иной? Под сотню? Ми-ха давно бросил счет. А ведь он даже не понимает до конца, почему их убивает. За что. Ведь ничто не мешает ему взять да выкинуть этот сэдов амулет. Зашвырнуть подальше в Залив… И только двое ушли. И эти две занозы сейчас где-то в бескрайнем Потисе и неизвестно что поделывают. И уж точно не грузчиками в продмарке или санитарами в госпитале подрабатывают. На след одного он уже вышел, а вот второй, тот что разрушил кровельный склад… Найти его – задачка похуже, чем иголка в стоге сена, – подумалось вдруг Ми-хе. И всего одна примета только – огненно-рыжий. Ищи тушкана в степи…
Ми-ха резко остановился и потер лоб. Что такое иголка, он знал. А вот «стог», «сено» и «тушкан» вылезли из подсознания неожиданно и без каких-либо объяснений. Похоже, Ми-ха когда-то был фермером… Сыном фермера? Термины были как будто не связаны с городской жизнью… Он словно и без справки в вайднете знал, что за чертой Потиса тоже была своя жизнь, но совсем не значимая, обособленная. Какие-то бескрайние сухие поля, и кучки людей, возящихся на ней на тракторах и комбайнах… И все это могло тянуться бесконечно за горизонт до самого привычно низкого неба или до недосягаемой Той стороны. Или даже… до еще одного города. Ми-ха вдруг отчетливо вспомнил название – Атис. Да, точно был еще один город! Где-то там, очень далеко, на другой, той самой Той стороне Тайи. Вот уже тридцать лет как вражеской. До которого даже можно было бы добраться, если суметь преодолеть Кордоны Стражей, Перешеек отчуждения и бескрайнюю отравленную Великую пустошь…
От воспоминаний голова Ми-хи так сильно разболелась, что ему пришлось обхватить ее обеими руками и сжать. Пальцы левой руки коснулись бугристого шрама на затылке. Спустя пару секунд он усмехнулся – полегчало, но толку-то? Приступом головной боли памяти не прибавило. Разве что вспомнил, что есть еще один город на планете, где-то чуть ли не в другом полушарии, бесконечно далеко и уж точно не для «воска», пораженного в правах.
Ми-ха зажмурился до радужных кругов, прогоняя бесполезные видения и, открыв глаза, огляделся. Вокруг все также сновали равнодушные к его проблемам люди, стал накрапывать мелкий дождь, но свежести с собой не принес.
На груди опять завибрировал амулет. Пора, – буднично подумал Ми-ха, приложил руку к камню и, еще раз, теперь как танцор, крутанувшись на месте, быстро направился в сторону наибольшей пульсации.
Глава 4. Не такая
Падение было ужасным. Нет, не так – падение было чудовищным. Это все, что она сейчас помнила. Иринка застонала и потерла горячие виски, с трудом согнув в локтях одеревеневшие руки. Походило на то, что в самом конце падения она отключилась. Тут она вспомнила, что прямо перед ударом даже не кричала уже, а сипела обрывками связок, сама не зная зачем. Удивительно (о, она еще может удивляться!) – боли почти не было. Ну той, которая по идее должна была быть в теле от взрыва в вагоне метро, если он был, и тем более от такого удара! Он-то уж точно ей не приснился. В одно мгновение вернулся весь пережитый ужас и с новой силой охватил и парализовал мозг и все остальное измученное тело девушки.
Наконец, Иринка пришла в себя, перестала издавать бессмысленные звуки и даже смогла приподнять голову и оглядеться. Вокруг было на удивление тихо. Она лежала на какой-то непонятной штуковине (или даже в ней?) посреди огромного, почти пустого, пожалуй что гаража. На бескрайнем бетонном полу была нанесена разметка, вроде той что делают у супермаркетов, только почему-то оранжевая, и кое-где «ячейки» были заняты другими непонятными плоскими штуковинами без колес, не сильно-то похожими на автомобили, но вероятно способными двигаться. Как-то ведь они здесь оказались? И как же Иринка тут оказалась?
Девушка осторожно, словно боясь увидеть что-то страшное, посмотрела наверх и ахнула. Прямо над нею в далеком потолке зияла огромная дыра с рваными краями, по форме очень отдаленно напоминавшая звезду. Или силуэт человека с раскинутыми руками и ногами. Ее силуэт! В дыре в отсветах каких-то огней (должно быть, города?) шевелилось близкое ночное небо – низкие черно-серые облака невозмутимо ползли по своим делам куда-то вправо.
Сколько уже она тут лежит? Пять минут? Полчаса? Час? Иринка с невероятным трудом приподнялась на локте и тут же вскрикнула от неожиданности. Острый край порванного металла той самой непонятной конструкции, на которой лежала девушка, глубоко впился в плечо. Но боли почти не ощущалось. Только какое-то неудобство. Иринка аккуратно освободилась и села, а потом все же решила подняться. Продолжать сидеть тут могло быть опасно. Если ей не приснились весь этот перелет в пространстве, чудовищное падение и это странное место, то…
Иринка снова оглянулась. Пока, кроме этих странных плоских прямоугольников на бетонном полу, ничто не вызывало удивления. На вид – обычный паркинг в современной городской высотке, разве что совсем нет технических надписей и табличек на стенах и редких высоких опорах-столбах. Или надписи просто не видны Иринке отсюда.
Иринка попробовала встать на ноги. Как-будто нигде ничего не сломано, даже ушибов нет. Как такое возможно? Она еще раз с опаской взглянула на потолок, и ее передернуло. Тут она вспомнила о своей сумке, в которой по обыкновению лежали все ее ценные вещи, в том числе кошелек и «айфон». Иринка оглянулась. Сумки не было. Или ее кто-то уже прихватил, или… она осталась там, в вагоне.
Иринка с ужасом вспомнила, что она что-то такое уже читала в новостях в инете, – телевизор она давно не смотрела и даже дома не держала, – «в последнее время в вагонах метрополитена участились случаи обнаружения бесхозных сумок, рюкзаков с личными вещами и документами граждан…»
Пуховик пришлось снять и бросить – от него остались одни вонючие обожженные лохмотья. Иринка похлопала себя по карманам джинсов. Ничего, только одежда! Ни завалящего чека, ни рваной сотки, которая должна быть в заднем кармане – вчерашняя сдача из дрянного магазинчика «24 часа» на первом этаже хрущевки, в которой она снимала квартиру. Пусто. Хорошо хоть, одежду оставили. Но кто?
Внезапно она почувствовала необычайный прилив сил и напряглась как пружина. Кто-то или что-то враждебное приближалось со стороны (Иринка быстро оглянулась) проема, где виднелись лестничные пролеты. Какая-то сила буквально швырнула ее к ближайшему столбу несущей опоры. Иринка вжалась всем телом в облупившуюся желтую плитку и замерла, не дыша.
Только благодаря удивительной тишине и звонкому эху странного гаража под крышей, Иринка услышала легкую и почти бесшумную поступь незнакомца. Внутри по телу неожиданно и быстро растеклась теплота и какая-то полнейшая уверенность – приближается опасность. Отчего-то Иринка в секунду поняла, что от незнакомца не стоило ждать добра. Даже не поняла, а почуяла всей кожей. Самое удивительное, что тело готово было защищаться. Но Иринка этого не хотела! Она вообще не понимала, что тут делает, и почему проклятый вагон метро словно поджидал ее там, чтобы швырнуть в неизвестность. И вот теперь…
Краем глаза, боясь смотреть в сторону звуков, девушка заметила движение и задержала дыхание. К покореженной плите-платформе-или-что-это-там осторожно, но быстро подошел какой-то высокий черноволосый, коротко стриженный крепыш в кожанке с заклепками, синих джинсах и весьма крепких на вид ботинках. В левой руке он держал, как любили говорить в криминальных сводках там, дома (а она сейчас где?!), предмет, похожий на пистолет. Вернее, на револьвер. Огромный!
Иринка вдруг с ужасом обнаружила, что тело ее само, без каких-либо команд со стороны нервной системы, приняло привычную боевую стойку, как обычно в зале и… Нет, это какой-то бред! Иринка чудовищным усилием воли разжала кулаки и начала тихонько отползать за спасительный столб. Под ногой на бетонном полу что-то предательски хрустнуло, и крепыш мгновенно обернулся. Только реакция и натренированные ноги спасли резко присевшую девушку, и облицовочная плитка на столбе вдруг буквально взорвалась над головой и завалила ее брызнувшими во все стороны осколками. Почему-то оглушающего звука от выстрела не последовало.
Иринка закричала. Нет, завизжала. Наверное от страха, а больше – от совершенного чувства нереальности происходящего.
– Не надо! Стойте!!! – выкрикнула она, заваливаясь набок и вытянув вперед ладони, словно могла так защититься от крепыша-убийцы.
Крепыш сделал несколько быстрых шагов в ее сторону и направил страшную безмолвную «пушку» прямо в Иринкин глаз. Иринка зажмурилась, боясь даже прикрыть лицо руками, только бы стрелок не решил, что она способна сопротивляться, хотя вряд ли это поможет… Что же, похоже вот и вся ее недолгая и, в общем-то, довольно нелепая жизнь…
Выстрела и правда пришлось ждать целую вечность. Так и не дождавшись удара судьбы, Иринка решилась чуток приоткрыть правый глаз, ведь она помнила, что убийца целился в левый…
Крепыш продолжал стоять над ней, но оружие почему-то опустил. На лице его застыло наистраннейшее выражение – словно бы он усиленно боролся с какими-то сомнениями, а то и вовсе с самим собой. Наконец, спустя еще целую вечность, парень посмотрел на нее. У него были красивые карие глаза. Внезапно он спросил:
– Ты кто?
Иринка от удивления раскрыла свои и без того немаленькие зеленые глазищи (единственное, что она считала красивым на своем лице) и уставилась на несостоявшегося киллера. Она была уверена, что язык был не русский, и вообще не какой-либо из знакомых ей. Но девушка его поняла сразу. Как?! Все же она не решилась тянуть с ответом – вдруг еще передумает, пушку-то он не убрал…
– Иринка… – слабым голосом выдавила она из себя.
Кареглазый нахмурился, и Иринка заметила ужасный шрам на его правой щеке. Странно, но шрам совсем не портил его довольно красивого, хоть и давненько не бритого лица.
– И-рин-ка, – зачем-то почти по слогам повторил он. Потом неожиданно добавил:
– Ты, что же, И-рин-ка… даже не попытаешься на меня напасть? Ударить?
Иринка обалдела окончательно.
– Я? Ударить тебя? – мысли снова ошалело заметались в голове Иринки. – Зачем?
Тут Иринка с ужасом осознала, что и правда хотела его ударить. И еще как! «Хотела» – слишком мягкое слово… Симпатичный крепыш пожал плечами.
– Откуда мне знать. Все вы одинаковые…
Типичный маньяк! – внезапно осенило Иринку. – Женоненавистник, убийца девушек в темных местах. Насильник, может быть даже трупов. Полчаса на другой планете, и первый встречный оказывается маньяком! Превосходно! Так… Только спокойнее с ним, не дергаться! Пусть успокоится, потом может удастся бежать. Только куда бежать-то? – Иринка с ужасом поняла, что деваться ей от кареглазого маньяка, по сути, некуда.
– Я н-не такая!.. – почему-то вдруг вырвалось у нее.
Шрам на щеке киллера дернулся вверх, тонкие губы обнажили вполне приличные зубы.
– Правда? – опять жуткая усмешка. – Надо же.