Алена Ушакова.

Последние каникулы. Роман



скачать книгу бесплатно

Они говорили и говорили… Так, как, наверное, ни с кем и никогда. Было легко, просто и совершенно естественно рассуждать о содержании и смысле жизни в семнадцать лет.

– Значит, в школе не все отлично? – спрашивала Женька.

«Совсем как мама», – подумал Дима, а вслух ответил:

– Кого это волнует? Только родителей. Меня нисколько, – и неожиданно вспыхнул.

– Но ведь через год сдавать ЕГЭ, получать аттестат. А от учителей так много зависит.

– Да все это мелочи. Даже ЕГЭ, и то, адекватно или нет, меня воспринимает директор. И поступление в университет – это тоже мелочи, мелочи жизни.

– Но как же?!

– Понимаешь, Женя… Родителям я тоже пытался объяснить. Но они меня не слушают. Понимаешь, – Дима встал у окна, – не стоит ломать голову и копья из-за ерунды.

– Ну, если высшее образование для тебя ерунда! Что же тогда по-твоему имеет смысл? – Женя смотрела на собеседника снизу вверх и грызла печененку.

– Смысл имеет только то, что не проходит. Остальное – суета, не стоящая усилий и самой жизни. Авторитет среди законченных карьеристов, умение льстить учителям, ограниченным в своих знаниях и душевных способностях, не умеющим уважать человека, не достигшего совершеннолетия, – мне это все не нужно. Нельзя свою жизнь посвящать суете. Стоит только задуматься об этом, как все присущие окружающим жизненные ценности подвергаются переоценке.

– И что же ты переоценил, что по-твоему действительно важно? – спросила Женя почти без насмешки. Дима сидел на подоконнике и чем-то напоминал ей роденовского мыслителя.

– Важно и драгоценно только солнце, ветер, общение с природой, творчество, в любой области, но только творчество, лишенное конъюнктуры, снобизма, авторского тщеславия, творчество, направленное в вечность.

Женя смотрела на своего собеседника широко открытыми глазами, парни в ее окружении так не рассуждали.

– И любовь, конечно, любовь, – продолжал Дима, – материнская, любовь полов – мужчины и женщины (при этих словах, как заметила Женька, он слегка покраснел), к себе, да любовь к самому себе, к людям, близким и далеким, тебя окружающим, ко всему миру, тебя окружающему. Любовь всепоглощающая… Это почти все, что имеет смысл. Все остальное – мишура, даже просто мусор, суетно и грязно… местами. И если, как говорил классик, «посмотришь с холодным вниманием вокруг», вдруг оказывается, что все окружающие, даже самые близкие, тратят силы в основном как раз на последнее. А надо искать и переживать в повседневной жизни только то, что будет принадлежать вечности.

– Ты как-то слишком… правильно, по-книжному говоришь. Но люди живут днем сегодняшним, условности дороже этой неизвестной вечности, – ты это хочешь сказать? – вмешалась в его рассуждения Женька.

– Да, кто же думает о вечности в стараниях устроить свой сиюминутный быт, строя головокружительную карьеру или банально зарабатывая деньги, пожизненно находясь в затяжном прыжке, в вечной погоне за материальными ценностями?

– Дима, но ведь так устроен мир.

А жизнь человеческая так коротка.

– И не так-то легко в течение этой короткой жизни пробить головой монолитную стену бытия, отделяющую нас от вечности, а главное почти невозможно увидеть результаты своего приобщения к последней. Даже умирая, человек, как правило, не успевает осознать значимость и итоги своей жизни. А может и успевает, но уже в ином мире. Жаль, впрочем, что это нам неведомо. А ежедневные плотские мелкие радости – они ближе, естественнее для человека. Все же мне кажется, что Бог или природа, наделив человека земным или физическим телом, отдалили его от вечности. Зачем – не знаю. Ты еще не устала меня слушать? – Дима неожиданно очнулся от своих размышлений вслух.

– Нет, не устала, – задумчиво ответила Женька.

Он сел рядом за кухонный стол и накрыл ее ладонь своей:

– Знаешь, мне почти не с кем обо всем этом говорить.

Женька первая улыбнулась, покинув состояние глубокой задумчивости и нарушив серьезность момента. И они еще говорили, но уже о чем-то легком и веселом, подтверждая известную истину о том, что счастье – это когда тебя понимают.

На Университетской площади

Картинно сложив руки на груди, мечтательно и немного рассеянно вглядываясь куда-то вдаль, Поэт уверенно стоял на своем постаменте. Скульптор изобразил его студентом, переживающим славную пору юности, не лишенную мирских наслаждений и уже гениальных раздумий. Незнакомец минут десять сосредоточенно и недоуменно рассматривал памятник, ожидая условленной встречи. Компактная и уютная Университетская площадь представляла собой образец аккуратности и ухоженности. Треугольные елочки, постриженные газоны, дорожки из цементных плиток, скамьи, фонари и колоннада, окружающая памятник, должны были погружать современных студиозусов в далекую эпоху Поэта. Центральный вход во второй корпус университета, располагавшийся в непосредственной близости от памятника, в этот час почти пустовал. Сессия недавно закончилась, а ужасы вступительных экзаменов и терзания абитуриентов были еще впереди. И Незнакомец скучал в обществе бронзового Поэта.

– Никогда бы не подумал, и он бы, пожалуй, удивился… При случае надо бы рассказать ему, – бормотал себе под нос Незнакомец, когда его взору внезапно предстал сокрытый от взоров окружающих знакомый уже читателям Невидимый.

– Что? Что вы сказали, милейший? – Невидимый менторским взглядом осматривал площадь.

– Ах, это вы, мой друг? – притворно удивился Незнакомец, обернувшись к собеседнику. – Заставляете себя ждать, а это знаете ли, невежливо.

– Помехи на протяжении всего пути. Ничего не поделаешь, маршрут не слишком хорошо освоен. Так что же привлекло ваше драгоценное внимание? – Невидимый продолжал оглядываться, как только что прибывший дальним рейсом пассажир в поисках своего багажа.

– Вот этот памятник. Скажите на милость, какое отношение Поэт имел к этому Городу? Ровно никакого. Он здесь и не был никогда. В его времена сей населенный пункт и Городом не являлся. Но нет же, обитатели сего местечка с упрямством и упорством одержимых ставят ему памятники, называют его именем улицы, тиражируют его имя всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Даже Он, уверенный при жизни, что «памятник себе воздвиг нерукотворный», сказал бы, что это уже слишком, – продолжал рассуждать Незнакомец.

– Ах, вы опять за свое, изучаете нравы и культуру аборигенов. Меня же волнует состояние наших с вами дел. Что случилось?

– Ситуация серьезно осложнилось, – Незнакомец присел на скамью и тяжело вздохнул. – Я бы настоятельно рекомендовал вам испросить разрешения Совета принять срочные и экстраординарные меры.

– Как? Не вы ли во время прошлой нашей встрече ратовали за наблюдение, а не действие? – насторожился Невидимый.

– В нынешней ситуации промедление смерти подобно, – Незнакомец был настроен решительно. – Не далее чем час назад я стал свидетелем нападения на нашего героя.

На соседней скамье сидела маленькая девочка лет пяти. Синенькое платьишко и такого же цвета сандалики, две смешные косички, маленький носик в веснушках, – словом, девочка была премилым созданием. Ее мама покупала мороженое в киоске напротив, и ребенок изнывал от одиночества.

– Дядя, а что вы сказали? – тоненьким голоском спросила девочка Незнакомца.

Небольшая собачка – болонка пепельного цвета, повязанная ленточкой и сидевшая рядом с девочкой на скамье, весело тявкнула, тоже заинтересовавшись странным соседом.

– Ничего, это я так, милая, рассуждаю вслух сам с собой. – Незнакомец смутился и более всего потому, что с такими маленькими детьми разговаривать не умел.

– Нам следует покинуть место, осененное этим Лжепоэтом, – сказал он, обращаясь уже к Невидимому.

Дальнейшая беседа продолжалась во время их неторопливой прогулки от университета по улице Национальной.

– Кто нападал и с какой целью? – деловито осведомился Невидимый.

В этот момент выяснилось, что маленькая болонка сочла своим долгом устроить за ними погоню. Быстро семеня короткими лохматыми лапками, она истошно лаяла, а минуту спустя вцепилась… в ногу Невидимого.

– Что это такое? Что за дикость и стыд? – громовым голосом вскричал последний, чем напугал даже Незнакомца.

Прохожим это сцена виделась следующим образом. Лохматая собачка, истерично тяфкая, сначала зачем-то грызла воздух, затем… взлетела вверх, поболталась из стороны в сторону, грозно скаля зубы и злобно рыча, прежде чем Незнакомец почти нежно взял ее на руки, укоризненно глядя в пустоту. С секунду он, широко открыв глаза, пристально смотрел на неизвестно почему взбесившееся животное, после чего болонка вдруг уснула и продолжала мирно поскуливать во сне. Осторожно, словно боясь уронить, Незнакомец донес собачку до скамьи, где ее маленькая хозяйка, надув губки и изобразив на лице обиженную гримасу, уже готова была громко заплакать и звать на помощь задержавшуюся маму.

– Вот так, – Незнакомец осторожно положил собачку рядом с девочкой, – не беспокойся, Светочка, Марта просто перегрелась на солнышке, она полчасика поспит и снова будет бегать.

Глядя в обиженные глаза ребенка, он виновато улыбнулся.

– Светочка, вот тебе шоколадка, – вручил он девочке плитку в блестящей обертке, неизвестно как оказавшуюся в его руке, и поспешил за своим покинутым спутником.

– Ты хороший, – услышав голосок Светочки, Незнакомец обернулся, – а он плохой, – завершила свое умозаключение девочка.

Глаза Незнакомца расширились от удивления. Как девочка могла видеть его собеседника?!

– Что это еще значит? – Невидимый, между тем, продолжал кипеть праведным гневом.

– Это значит, – не смог скрыть улыбку Незнакомец, – что на вас, любезнейший, совершило нападение маленькое смелое животное. Смею вас уверить, что оно не самое крупное и страшное в этом мире. Так что вам, можно сказать, повезло. Я ведь вас предупреждал в прошлый раз, что в материальной оболочке вы будете более естественным для этого мира.

Смех душил Незнакомца, ему представилось, как Невидимый будет рассказывать членам Совета о страшном испытании, которому ему пришлось подвергнуться в этом диком, неведомом мире.

И Невидимый материализовался, рядом с Незнакомцем появился мужчина средних лет, в деловом костюме, при галстуке, изрядно ухоженный и более всего напоминающий преуспевающего чиновника солидного ведомства, разве что без портфеля.

– Так я адекватен этому миру? – вздохнул бывший Невидимый.

– Вполне, – Незнакомец улыбнулся. Напомним, улыбка его отличалась неизменным обаянием.

– Продолжим, – Незнакомец резко изменил тон и выражение своего лица, – нападение на нашего героя и его девушку среди бела дня совершили местные жители, зомбированные по системе «Кванг – А».

– Что-о-о? – Невидимый от неожиданности остановился.

– Да, да, по системе «Кванг – А», я не оговорился. Эта система, как вы знаете, позволяет сохранить мозг исполнителя без полной потери памяти. И знаете, что самое интересное?

– Что? – повторил Невидимый.

– Я расшифровал код зомбирования и установил, что целью «заказчика» в данном случае был не только наш герой, судьба которого для них предрешена – они решили устранить его однозначно. Одним гением меньше, и этот мир будет более управляем. Это ясно как день. Удивительно другое – целью нападения, прежде всего, была девушка, причем в отличие от юноши, она нужна была им живой.

– Зачем?

– Вот и я тоже задался этим вопросом. И это самое интересное. Это был явно двойной «заказ» дельцов с Всемирного рынка астральных двойников.

– Вы уверены?

– Более чем. Образ этой земной девочки не единичен во Вселенной.

– И вы, конечно, уже знаете, чей образ заключен в этом милом создании? – Невидимый мысленно представил Женькину физиономию.

– Ну, разумеется. Это необыкновенно романтическая история.

– Вот только не надо мне романтических историй. Не стоит, не продолжайте. Меня это не интересует, – бесцеремонно прервал собеседника Невидимый, явно не относящийся к категории романтиков. – Нас может волновать только безопасность нашего субъекта.

– Ну, конечно! – вдруг взорвался Незнакомец. – И я должен спокойно наблюдать за совершающимися на моих глазах преступлениями. Может быть, вы мне еще предложите вступить с ними в контакт, оказать им содействие? А потом поучаствовать в разделе добычи? А как же Кодекс «KS»?

– Да, – отступил Невидимый, – Кодекс «KS» часто идет в разрез с элементарной осторожностью и отвергает теорию невмешательства.

– День «Х» приближается, – Незнакомец был настроен решительно, – вы это прекрасно знаете, и члены Совета тоже. С вашей теорией невмешательства мы парня потеряем. Я предлагаю, вернее, я настаиваю, – почти кричал Незнакомец, – следует изъять этих молодых людей.

– Изъять?! Что?! Изъятие субъекта из родственной среды против его воли – такое же преступление, противоречащее Кодексу «KS». Может быть, милейший, вы еще предложите, этим мальчишке и девчонке все рассказать? Открыть и опубликовать наши намерения. А может оповестить местных служителей порядка – местную милицию?

– Полицию, любезнейший. Я знаю, что это не лучший вариант, но, боюсь, единственный. Во всяком случае, другого я не вижу, – кричал Незнакомец.

– Изъятие гения из родственной ему среды чревато его гибелью – это – то вы хотя бы понимаете?! – вышел из себя и Невидимый.

Стоя посреди тротуара и мешая движению других прохожих, они яростно кричали друг на друга, странно жестикулируя и размахивая руками.

– Эй, поосторожнее, мужчины! – воскликнула проходящая мимо дама преклонных лет.

– А, впрочем, наверное, вы правы, – вдруг успокоился Невидимый, – что это на нас нашло?

– Излишняя эмоциональность – отличительная черта обитателей этого мира, – заметил Незнакомец, – она витает в воздухе и передается воздушно-капельным путем. Шучу, – он уже дружелюбно улыбался.

– Все равно последнее слово за членами Совета, – закончил Невидимый.

– Разумеется, разумеется.

Но им обоим было совершенно ясно, что участь Дмитрия и Евгении решена окончательно и бесповоротно.

Сон в библиотеке

В тот вечер или, вернее, уже ночь Дима вернулся домой много позже обычного. Разговор за чашкой чая с Женей затянулся. Никогда прежде он не был столь откровенен с девушкой. И еще он подумал, что никакая девушка не нравилась ему так, как Женя. Да что там «нравилась», признайся, старик, хотя бы самому себе, что ты «врезался по уши», влюбился по самое никуда, и бедная головушка кружится без остановки. «Она вскружила ему голову», – никогда бы не подумал раньше, что это обо мне…

На этом фоне разговор с отцом о том, что «на дворе ночь, и почему он заставляет их с матерью волноваться», и что «летние каникулы надо проводить с большей пользой для дела», был совершенно безобиден. Родителей удивил безоблачный, счастливо отрешенный вид сына и несерьезные отговорки относительно физических повреждений. Лишь младший братишка все понял верно: «Ты дрался из-за девчонки, да?» Он прибежал в его комнату тайком, сразу после окончания нравоучительной беседы со старшей половиной семейства. Перед Димой стоял мальчик лет шести в смешных трусиках и маечке – маленький, худенький, нос в веснушках, он смотрел на него почти как на божество. Глазенки сияли щенячьим восторгом. Старший брат, вдруг проникшись к младшему необыкновенной теплотой и нежностью, легонько потрепал его по льняной головке.

– Проснулся ведь, когда надо, тебя не добудишься. Иди спать, Андрюшка, а то завтра в сад опоздаешь.

– Их было много, а ты один всех победил, да?

– Угу. Ну, и богатое же у тебя воображение.

– А ты меня драться научишь?

– Обязательно, – Дима обнял братишку и погладил по спинке, – только иди спать.

– Я всем про тебя расскажу – и Сережке, и Петьке из нашей группы, всем скажу, что мой брат сильнее всех, – скороговоркой полушепотом тараторил мальчик, обвив ручонками шею брата.

– Ну, все, брысь, со своими телячьими нежностями, как девчонка. Марш, говорю, а то все маме расскажу.

Они еще поборолись немного для смеха, и босые ножки Андрюшки зашлепали в направлении детской. Дима открыл окно и в комнату сразу ворвался ночной ветер, напоенный темнотой и шепотами деревьев. Юноша дышал полной грудью. Он думал о том, какой счастливый сегодня был день, совсем вычеркнув из памяти, что не далее как шесть часов назад его чуть не убили. Впервые за последние годы вечер завершался не компьютерными бдениями и путешествиями по «Всемирной паутине». Дима даже не подошел к письменному столу и не притронулся к своему компу. И зря, иначе он обнаружил бы сбой Windows и утрату всех своих файлов. Здесь были рефераты и другие школьные работы, несколько сочинений, варианты решений олимпиадных задач по высшей математике, уже несколько месяцев он готовился представлять Город на межрегиональной олимпиаде, заметки, картинки, переписка и многое другое.

В ту ночь ему приснился странный сон. Во сне он посещал какую-то необыкновенную библиотеку. Догадаться, что это была именно библиотека, оказалось непросто. Он находился в огромном зале, более всего похожем на гигантский аквариум с колоссальными выпуклыми стенами и куполообразным потолком. Дно «аквариума» было выложено стилизованными камешками ярко – красного цвета. Переминаясь во сне с ноги на ногу, Дима думал, что подобными камнями только черного цвета усеяно побережье Черного моря. Присмотревшись, он обнаружил, что стены необычного зала представляют многоярусные вереницы книжных полок. Столы и стулья в библиотеке отсутствовали. Но странное дело, их заменяли лестницы, которые каким-то образом самостоятельно двигались вверх и вниз по стенам. Почти на каждой лестнице находился «читатель». Причем некоторые поднимались ввысь почти под самый купол, и Дмитрию, запрокинувшему голову, казались на таком расстоянии крошечными.

«Читатели» были в большинстве своем юношами и девушками, одетыми в черные костюмы, украшенные серебристыми блестками. Диму поразило и другое, добравшись на своей лестнице до нужной полки, читатель и не думал спускаться вниз. Тут же из стены выпрыгивала новая конструкция такого же, как и лестница, палевого цвета, представлявшая собой нечто среднее между кафедрой и невысокой стойкой. За подобными импровизированными кафедрами и располагались читатели необыкновенной библиотеки.

Дима шагнул к стене, и немедленно в его сторону выпрыгнула лестница. Он вступил на нижнюю ступеньку и моментально со стремительностью скоростного лифта, так что дух захватило, вознесся вверх, на высоту примерно 8-этажного дома. В полете по библиотечной стене, вцепившись в перекладину лестницы, Дима не смел смотреть вниз. Также неожиданно движение прекратилось, ближайшая к нему книжная полка слегка развернулась, на появившейся кафедре перед юношей оказалась книга – объемистый фолиант в шоколадно-коричневой глянцевой обложке. Дима уже давно обратил внимание на то, что книги на всем протяжении гигантских полок, разные по формату, были в одинаковых обложках. Внимание юноши привлекла эмблема, располагавшаяся в правом верхнем углу каждой книги. Эмблема представляла собой овал красного цвета, в центре которого золотилась аббревиатура из трех букв «АКS». «Любопытный библиотечный штамп», – заметил Дима.

С нетерпением он открыл свой фолиант, за суперобложкой, как он и предполагал, оказалась другая обложка голубого цвета, на ней темными буквами выделялся заголовок «Избранное» и имя автора – «Дмитрий Сергеевич Николаев». «Тезка», – подумал Дима перед тем, как его внимание привлек другой читатель, быстро спускавшийся вниз на своей лестнице как на эскалаторе.

– Ах, это вы, Дмитрий Сергеевич! – его приветствовал… Незнакомец, он, как и все остальные, был одет в черный костюм, но в его случае пиджак и брюки были украшены вышивками золотистого цвета. – Похвально, похвально, в первый день и уже посещаете наше хранилище мудрости. А вот эту книгу… – лестница Незнакомца остановилась, и тот взял Димин фолиант и незаметно поместил его в свободную ячейку ближайшей книжной полки. – Эту книгу вам еще рано читать.

Незнакомец улыбался Дмитрию с неизменным обаянием.

– Да, как можете видеть, любезнейший Дмитрий Сергеевич, и наш мир полон чудес. Помнится один из ваших классиков говорил что – то вроде… а – «рукописи не горят», так вот и файлы…

«При чем здесь файлы?» – хотел было спросить его Дима и… проснулся. Он сел на кровати, потер пальцами виски, зевнул и обнаружил за окном солнечный летний день в самом разгаре. Наваждение сна растворилось в воздухе. В квартире никого не было, старшее поколение семейства благополучно отправилось трудиться в серьезные учреждения, а младшее – воспитываться в сад. День явно близился к полудню. И давно было пора звонить Женьке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное