Письма после смерти

Алёна Сергина

Письма после смерти

Пролог

Здравствуйте. Меня зовут Мария Воронцова, и мне есть что рассказать.

На днях мне пришло письмо – на первый взгляд ничем не примечательное. Обычный белый конверт: без логотипов, без обратного адреса, без каких-либо следов того, что он вообще должен существовать.

Я даже не сразу обратила на него внимание. Забрала корреспонденцию, не глядя, и бросила её на кухонный стол. Там уже лежали счета, реклама, уведомление из банка – и этот конверт почти терялся среди них.

Почти.

Бумага у него была другой: плотной, чуть шероховатой, как у старых канцелярских наборов, которыми давно никто не пользуется. И ещё – уголок был примят, словно конверт долго носили в кармане.

Я заметила его не сразу.

Сначала моя рука привычно потянулась к мусорному ведру – выбросить всё, что не требует внимания. Но взгляд зацепился за надпись на конверте.

"Марии Алексеевне Воронцовой".

Имя было написано от руки – аккуратными, ровными буквами. Так писали люди, которым важно, чтобы всё выглядело правильно.

Я замерла.

Сердце отреагировало раньше головы – лёгким толчком, как от пропущенного шага на лестнице.

Я узнала этот почерк. Вернее, не сам почерк – манеру.

Это был почерк моего мужа.

Он любил подписывать конверты от руки. Его движения всегда были спокойными, уверенными, словно в этот момент он точно знал, что делает. Когда я наблюдала за ним, мне казалось, что он абсолютно умиротворён.

Этот почерк невозможно было спутать.

Осознав это, я медленно села.

Пальцы стали холодными, как после долгой прогулки без перчаток.

Конверт был тонкий. Внутри не могло быть ничего тяжёлого – ни документов, ни фотографий. Только лист. Может быть, два.

"Чепуха", сказала я себе. Кто-то ошибся. Реклама. Какая-нибудь рассылка…

Но откуда рассылке знать моё отчество? И почему у неё почерк моего мужа?

Я провела ногтем по клапану. Клей давно высох, но бумага держалась так, будто конверт запечатали вчера.

Когда я вскрыла его, запах ударил сразу – сухой, чуть металлический. Запах архивов. Запах коробок, в которых хранят прошлое, чтобы не прикасаться к нему руками.

Лист был один.

На нём – несколько строк, написанных так же от руки.

Я успела прочитать только первую – и у меня перехватило дыхание.