Алиса, просыпайся!

Алиса, просыпайся!

Часть 1.

Я вышла на улицу и увидела то, что меня очень удивило. Люди были одеты в чёрно-белые тона, все — с угрюмыми лицами, а некоторые — с испугом во взгляде. Все шли быстро, глядя себе под ноги; некоторые смотрели на меня так, будто увидели привидение. Толпа выглядела, словно кого-то отсканировали и размножили. Я же в красном худи была среди них ярким пятном. Кто-то при виде меня перешёптывался, многие смотрели осуждающе и даже с ужасом. А я не понимала, что происходит, и шла в библиотеку, чтобы с этим разобраться.

Казалось бы, ещё вчера всё было иначе. Я считала, что искусство — это всё, что у меня есть. Я рисую с самого детства. Прошлым летом даже продавала портреты, которые почему-то покупают лучше всего. Даже на скрипку получилось заработать. Поэтому уже год учусь играть, но выходит плохо. Ещё пишу рассказы, которые никому не показываю.

Это был обычный вечер. Я сидела в гостиной и дописывала последнюю главу романа. Наконец, закончив работу над ним, я всё перечитала. Потом ещё и ещё раз. Когда работала над главами, по отдельности они казались неплохими, но вместе получилась ерунда какая-то! Запутанный сюжет и скучные герои. Я разозлилась на себя и сожгла роман. Страницы горели безжалостно. Я верила, что рукописи не горят. Оказалось, горят, да ещё как. Когда остался лишь пепел, я решила успокоить себя музыкой и взяла дрожащими руками скрипку.

Вместо успокоения — новая порция раздражительности. И когда я в очередной раз не попала в ноты, в порыве злости швырнула смычок и убрала скрипку с глаз долой. Весь оставшийся вечер я была раздражённой и злой.

Когда с работы пришла мама, она сразу обратила внимание на валяющийся в углу смычок:

— Алиса, что тут произошло?

Я, на тот момент всё ещё нервная, выкрикнула, что больше никогда не притронусь ни к скрипке, ни к писательству, ни к рисованию, и убежала в свою комнату. Маму я, конечно, удивила и расстроила такими словами.

После позднего ужина я немного успокоилась и решила объяснить маме, почему так сказала. Я рассказала ей, что твёрдо решила больше не создавать произведений искусства, объяснив это своей бездарностью. Я поведала маме про сожжённый роман, про непослушную скрипку (точнее, про свои «кривые» руки). Сейчас даже мои любимые рисунки, которые я создавала в художественной школе, казались мне ужасными… Да, в тот момент я решила покончить с искусством. Потому что всегда считала свои творения недостаточно хорошими, а этим вечером вдруг решила, что я просто бездарность.

Мама хотела меня утешить:

— Ты просто устала, нужно отвлечься.

— Мам, у меня нет таланта. Он вообще существует?

— Конечно, ты талантливая, не говори глупости. Забыла, сколько портретов у тебя купили? А ведь тебе всего 15!

— Но я училась рисовать с детства. Поэтому получалось неплохо. Видимо, талант- это постоянная работа над собой.

Теперь вернёмся в тот вечер. Он прошёл на редкость скучно и медленно. Без привычных занятий я даже легла спать пораньше и уснула быстрее, чем обычно, потому что очень утомилась за день. Ночью снились странные и немного страшные сны, но хорошо запомнился лишь один из них. Я будто очутилась посреди шумного города, на который неслась огромная волна с моря, а высокие здания вокруг рушились. Люди почему-то ничего не видели и жили привычной жизнью, а у меня была паника, и я не знала, куда убежать от опасности. Когда рядом рухнул очередной дом, я проснулась.

И первое, что я заметила — это темнота. Неужели ещё ночь? Мне казалось, что сон был долгим, и уже должно наступить утро. Я взяла телефон, чтобы посмотреть время, но он не включался. Странно, я же заряжала его вечером. Не мог он разрядиться за ночь. И сломаться — тоже. Ладно, разберусь с телефоном позже, сейчас меня интересует время.

Я встала, включила свет в комнате и увидела на настенных часах… 11 утра! Ой, я же проспала школу… Так, стоп, почему темно? Я подошла к окну и хотела открыть шторы, но заметила на них записку, прикреплённую булавкой. Я взяла её; это был мамин почерк. «Шторы можешь открыть, но окна не трогай. Никто не должен видеть нашу квартиру через окна. Будь осторожна, я на работе,». Что?! Как понять «не трогай окна»? Почему никто не должен видеть нашу квартиру? Я открыла шторы и увидела, что окна заклеены картонками. Но почему? Я решила разобраться с этим позже, а сейчас главное — школа. Я же проспала!

После завтрака на скорую руку я пошла собираться на учёбу. Когда уже хотела выходить, взяла портфель, но он оказался пустым (хотя я всегда готовлю нужные учебники заранее). Ещё одна странность этим утром. Снова в голове вопросы: «как?», «почему?». Но я подумала, что мне некогда разбираться с этим, поэтому быстро пошла за учебниками в комнату. Вот только оказалось, что их нет, как и тетрадей. Я начала искать их везде, но так и не нашла, только зря перевернула всю квартиру вверх дном. Однако в процессе поисков я заметила, что пропали ещё и книги, и все мои рисунки. Да что творится? Куда всё пропало?

Я вспомнила про мамину записку. Когда читала её, не обращала внимания на детали, но сейчас заметила, что в конце предложения стоит не точка, а запятая. И как я не додумалась перевернуть её? Может, есть продолжение? Оказалось, я была права: «…в школу сегодня не ходи, и желательно не выходи из дома. За книги и картины не волнуйся, я их спрятала. А ты спрячь эту записку, никто не должен её увидеть.»

Хотя бы на один вопрос стало меньше, про книги можно больше не думать. Но легче от этого не стало. Зачем мама их спрятала? Почему никто не должен видеть записку? Почему нельзя в школу? Я совершенно запуталась. А может, я всё ещё сплю? Нет, это не похоже на сон.

Я решила снова попробовать включить телефон, но тщетно. После включила телевизор, чтобы посмотреть новости. Но он тоже не работал, были сильные помехи. Мне стало не по себе. Что же всё-таки происходит? И я решила спросить об этом маму. Она явно что-то знает, раз спрятала книги и заклеила окна; тем более она работает в библиотеке, а там всегда есть свежие газеты. Поэтому мы с вами, читатели, направляемся в библиотеку.

Я вышла на улицу и увидела то, что меня очень удивило - но об этом вы уже знаете. Итак, все люди смотрели на меня, как на призрака, отчего мне снова стало не по себе. Чтобы унять тревогу, которая меня не покидала с самого пробуждения, я решила не обращать внимания на окружающих и идти быстрым шагом. Однако вскоре тревога только усилилась. Мне показалось, что за мной кто-то следит — точнее, не показалось, это так и было. Чтобы проверить подозрения, я резко свернула с дороги во двор, прошла по тропинке, развернулась и вышла со двора, при этом меняя темп ходьбы. Странный человек всё время шёл за мной. Он был, как и все, в чёрной одежде, а ещё в чёрных солнечных очках и кепке — странно, ведь сегодня пасмурно. Этот парень был высокий и с виду довольно молодой (скорее всего школьник).

Что же мы имеем? Меня преследует подросток, но всё время держится на расстоянии. И мне страшно от этого. Вскоре вид знакомого здания вызвал у меня облегчение. Я сразу побежала, и мой преследователь тоже. Правда, зайти в библиотеку оказалось трудно: я не с первого раза смогла открыть дверь, было ощущение, словно кто-то держит её изнутри. Когда наконец зашла, я ожидала, что зайдёт и он, но этого не случилось. Я подбежала к ближайшему окну, но парня уже не было. Фух, надеюсь, больше не встречу.

Теперь можно спокойно пойти искать маму в огромной библиотеке. Кстати, долго искать не пришлось: она оказалась в читальном зале, который находится ближе всего к выходу. Мама сразу меня заметила, и первым, что я услышала от неё, был вопрос:

— Что ты тут делаешь?! Я же написала тебе записку! И почему ты так выглядишь?

— Как я выгляжу? Что не так?

— Ты слишком ярко одета.

— Кажется, ещё вчера тебя это не волновало. В чём дело?! Почему все вокруг такие… одинаковые?

— Сегодня утром вышел ряд новых указов, и теперь все обязанытак выглядеть. Вот, можешь почитать в газете новые требования, они касаются не только одежды, — мама указала на стол с газетами. Я взяла свежий выпуск и пошла читать возле окна, а мама ушла куда-то со стопкой книг.

Каждая строчка из газеты удивляла больше другой, но то, что написано в конце, привело меня в ужас. Я узнала из газеты, что, начиная с восьми часов утра сегодняшнего дня:

1. Нельзя носить цветные вещи. Допустимы только чёрные и белые вещи: одежда, обувь, аксессуары и прочее.

2. Запрещена любая реклама, вывески и т. д.

3. Мебель, обои, ковры, машины, стены домов и проч. должны быть перекрашены в чёрно-белые тона.

4. Допустима одежда определённых фасонов; никаких необычных элементов.

5. Социальные сети и телевидение запрещены, как и телефоны.

6. Запрещено рисовать, петь, танцевать и т. д.

7. Никаких упоминаний об искусстве и цветах.

8. Отныне искусствопод строгим запретом!

А ещё я узнала, что за нарушение новых правил можно получить огромный штраф и даже попасть под арест. Да, выходит, я везунчик, раз меня не поймали, потому что сейчас на мне красное худи, а это теперь преступление. Зато я поняла, почему на меня так глазели все прохожие.

У меня по-прежнему много вопросов, надо найти маму (она наверняка знает больше, чем написано в газете). И поэтому я сразу пошла её искать. Мы чуть не столкнулись в коридоре. Я бежала к ней, а она быстро шла с новой стопкой книг в руках. Я решила не медлить и сразу задала вопрос:

— Мама, почему приняли такие правила? Они ведь ужасны! Люди без искусства — ничто.

— Я не знаю, почему. Знаю лишь, что нарушать их опасно. И знаю, чтодля тебя значит искусство, поэтому я не смогла выкинуть ни книги, ни картины, а спрятала их.

— Может, ты знаешь хоть что-нибудь? Мне надо понять причины происходящего!

— Нет, я ничего не знаю и не советую тебе пытаться что-то разузнать самостоятельно, а то я тебя знаю!

— Ну мам!

— Нет. Иди лучше домой и сиди там тихо, как я и просила тебя.

Я развернулась и начала уходить, но мама меня остановила:

— Подожди, ты не можешь идти в таком виде! Идём, переоденешься.

— Но у меня нет другой одежды с собой…

— Вот, возьми мой пиджак, а кофту свою отнеси домой.

— А ты в чём будешь ходить?

— Сходи домой, переоденься и принеси пиджак назад. Я пока буду в рубашке.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться маму. Я переоделась, спрятала худи в мамин портфель и, прихватив газету, пошла домой. В голове крутилась буря мыслей, и я шла, не обращая внимания на людей. Мне было очень грустно из-за этих дурацких правил, а ещё я сильно злилась на них и на то, что мне не удалось ничего узнать о причинах их принятия. Так я не заметила, как дошла до своего двора. По привычке я достала ключи заранее, но случайно их уронила. Когда подняла, заметила уже знакомую фигуру — это был человек, преследовавший меня до библиотеки. Выходит, он опять шёл за мной, а я даже не заметила. Теперь к злости и грусти добавилась тревога. Он явно неспроста так ходит за мной. Я быстро побежала домой и закрылась. Сейчас мамин совет не выходить из дома казался вполне разумным, поскольку здесь безопасно и мой преследователь сюда не может войти. Но надо как-то вернуть маме пиджак, а значит, посидеть дома не получится. Может, ехать на автобусе будет безопаснее? Как-никак, там многолюдно…

Я переоделась и собиралась выходить, но заметила на полу листок. Видимо, он выпал из кармана пиджака или портфеля. Я знаю, что читать чужие записки без спросу нельзя, но любопытство взяло верх. В конце концов, может, там написано что-то про причины происходящего, и я смогу узнать нечто важное об этих правилах.

Если коротко, то на листке был написан указ для библиотекарей. Там говорилось, что, поскольку людиперестали ценить и уважать искусство, стали пренебрегать правилами, касающимися культуры, массово начали отказываться от искусства и т. д., во всех библиотеках необходимо разделить все книги на научные и художественные, а последние доставить по указанному адресу. Их, наверное, уничтожат. Я не могла в такое поверить! И была настолько потрясена, что несколько минут просто стояла и смотрела на бумагу пустым взглядом. Потом, постепенно приходя в себя от шока, я начала очень злиться. Как можно приказывать подобное?! Уничтожить столько книг — это варварство! Эти указы издавали сумасшедшие! Я не понимала, как такой кошмар может быть реальностью, и не знала, что делать. Но точно знала: делать что-то нужно. Всё уже зашло слишком далеко. Я не понимала, как обычная школьница может что-то изменить. Но точно знала, что не смогу смириться и бездействовать.

В голове по-прежнему был хаос, тревога и злоба. Я не знала, что буду делать, однако твёрдо решила сделать всё, что смогу.

И первым делом я переписала текст с маминого листа, потому что решила действовать без неё. Мама вряд ли поддержит моё стремление спасти искусство. К тому же она ничего мне не рассказала, хотя знала больше. Поэтому я аккуратно сложила мамин лист и положила в портфель, будто никто его и не трогал. Правда, я не знала, где именно он лежал раньше. Но пиджак я тоже положила в портфель — если бумажка была в кармане, вопросов не возникнет.

Пере