скачать книгу бесплатно
Уходящий в закатных лучах
Алексей Боровиков
Никаких эльфов, домовых или оборотней в тот день в кабинете самого обычного юриста не было, зато наблюдался наплыв из страждущих окрестить званием заслуженной ведьмы свою соседку, жену или тёщу, но встречались среди посетителей и те, чьи истории не поддаются объяснению с точки зрения процессуального законодательства или позиций, выраженных в тематических обобщениях Высших судебных инстанций.
Уходящий в закатных лучах
Алексей Боровиков
Компьютерная верстка Евгения Олеговна Боровикова
© Алексей Боровиков, 2024
ISBN 978-5-0062-6519-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
С момента написания первых юридических баек прошло совсем немного времени, но только сейчас я могу раскрыть некоторые карты обратной стороны деятельности юриста, ведь далеко не каждый специалист готов публично признаться в том, что под жаргонным словом «упырь» скрывается настоящий обитатель кладбища, а не матерый уголовник, что ведьма – это не тёща очередного клиента, а вполне симпатичная девушка, обладающая своеобразными магическими способностями, что призрак старого деда – не выдумка его впечатлительных родственников, а нечто не поддающееся объяснению при помощи норм материального или процессуального права.
В этой книге собраны истории, рассказанные людьми разного склада ума, уровня образования и бэкграунда. Ко многому лично я отношусь с долей скептицизма и профессионального недоверия, но иногда, проведя очередной юридический прием, я, отправившись на вечернюю прогулку, невольно вспоминаю тех, кто ушел, растворившись в закатных лучах.
Уходящий в закатных лучах
Сколько раз мне доводилось слышать о призраках случайно погибших сельчан или невинно убиенных жертв откровенных отморозков, вряд ли найдется хоть одна деревня, где бы не встретились очевидцы домовых или даже пресловутых летающих тарелок, а про русалок, леших и водяных я вообще молчу.
Но, если причины появления страшного морского чудовища в отдельно взятой деревенской речушке имеют прямую взаимосвязь с количеством выпитого самогона, то истории про живых покойников встречаются и там, где на смену суевериям пришел высокоскоростной интернет.
Июльский день выдался невыносимо жарким. Солнце пекло так, будто вокруг на многие десятки километров раскинулись не вековые Сибирские леса, а мертвые россыпи каракумского песка. Ни малейшего облачка, ни намека на некое подобие ветра – ничего подобного по всей видимости не предвиделось вплоть до самого заката.
Каждый взмах литовки стоил Ваньке с Митькой ведра пота, а назойливый гнус только подстегивал к тому, чтобы бросить проклятый покос и отправиться куда-нибудь в прохладную тень.
«Слыш, Митька, ты б за водой хоть сбегал», – кое-как ворочая языком попросил Ванька.
«Так есть же еще она», – отвечал Митька.
«Тут теплая, а там, – с этими словами Ванька махнул в сторону пруда. – Холодная».
«И то правда, Митька, не будь лентяем», – раздавшийся голос звучал откуда-то из-за спины ребят.
Вышедший из леса человек присел на корточки и закурил пахучий Беломор.
«Скоро дождь будет, – выпуская дым, проговорил пришедший. – вон, смотрите, ласточки почти у самой земли летят».
Над прудом низко-низко летели ласточки, будто надеясь, что прохладная вода сможет их защитить от беспощадного июльского пекла.
Митька, а следом за ним и Ванька встали, как вкопанные, во все глаза таращась на курящего и изрядно похорошевшего деда Максима, а тот, будто прочтя мысли ребят, только хмыкнул, дескать, и что тут такого необычного, ну сижу, ну курю и дальше что?
Да только как полгода назад умер дед Максим. Вот, вроде, совсем недавно, как и почти все местные мужики на покос ходил да хозяйство свое держал и от ядреного самогона с крепким табачком не отказывался. Но, однажды вернувшись с поля, сильно занемог и уже не вставал с постели.
Баба Нюра по первости даже к знахарке ходила, мол, Никитична, выручай, травами там подсоби или слово какое шепни, да толку от этого знахарства никакого, умер дед Максим, а от чего – никто не знает.
«Вам не предлагаю, рано вам еще, – с этими словами дед Максим извлек откуда-то из глубин перекинутого через плечо походного мешка небольшую фляжку, и сделав изрядный глоток, привычно закашлялся. – А дождь все-таки будет, ну, ладно, пора мне».
И с этими словами дед Максим буквально растворился в лучах начавшего клониться к закату солнца.
Разумеется, Митька с Ванькой никому о случившемся на покосе говорить не стали, а то мало ли, засмеют, мол, на солнце перегрелись работнички или чего хуже, отлынивают, вот и придумывают небылицы про покойников.
Очередной жаркий день, не знающее ни сочувствия, ни пощады летнее солнце, докучающий гнус, а Ванька с Митькой вновь машут литовками и нет-нет, да глянут в ту сторону, куда, перекинув мешок через плечо, ушел дед Максим.
Дядя Ваня
Другую похожую по смыслу историю я слышал во время туристической экспедиции на Южный Урал, когда мою неугомонную натуру понесло из привычных судебных стен в нетронутую цивилизацией степь. Все эти игрища в кладоискателей, мечтающих найти богатство самого Емельяна Пугачева, представляются мне попыткой одурачить наивных девушек. Поговаривают, что, мол, где-то там на границе Свердловской и Челябинской областей есть крупные залежи серебра, но оставим сокровища тем, кому это действительно интересно. Я же, как человек, занятый в свободное время путешествиями и писательским ремеслом, согласился поучаствовать в экспедиции в Аркаим. Помните, о нем еще Задорнов фильм снимал в духе того, как мало мы знаем о настоящей истории Руси. Не могу не согласиться со знаменитым сатириком, ведь следы невероятных фортификационных сооружений сохранились и до наших дней.
Наш лагерь находился буквально в паре километров от Аркаима. Большой во всех смыслах (под полторы сотни килограмм) Иван Борисович с упоением рассказывал о некоем Центре мира, до которого нельзя доехать на автомобиле, но вполне реально добраться пешком.
«Тогда получается, что это не Центр, а совсем другая часть мира, например…» – ехидно заметил Пашка.
«Дурак ты, Пашка, и лечиться не хочешь», – с чувством проговорил Иван Борисович.
Дальнейшее их препирательство меня мало интересовало, учитывая, что висящий над костром чайник уже закипел.
Вся экскурсионно-туристическая и походно-составляющие части нашего путешествия были спланированы на следующий день, а сегодня можно было немного расслабиться после дальней дороги.
Хотя Иван Борисович был активным сторонником здорового образа жизни, мешать травмировать собственную печень всем, что горит, он никогда не препятствовал ровно до той поры, пока вновь испеченный забулдыга не начинал нарушать элементарных норм поведения в лагере.
Мы сидели у костра, и ближе к вечеру речь как-то сама зашла про всякие деревенские страшилки.
Назойливые земляные осы не хуже ротного старшины способны были разогнать молодых по спальным местам. Солнце уже совсем опустилось за линию призрачного горизонта, и наша экспедиция потянулась каждый в свой спальный мешок.
Я долго не мог уснуть, переворачиваясь с одного бока на другой. Ну вот не спится мне, хоть по лбу дай.
Стемнело. Я выбрался из палатки и направился к тому месту, где еще пару часов назад горел наш походный костер. Ночная земля еще таила остатки недавнего тепла, а звезды над головой были такими яркими, что я практически без особых усилий мог разглядеть количество лепестков изображенных на аккуратно свернутой скатерти полевых цветов.
Романтика…
«Ты чего не спишь?» – раздавшийся за спиной голос буквально заставил меня подпрыгнуть на месте.
Стоящая в паре метров Машка не выглядела сонной, но немного суженные зрачки глаз выдавали неудачные попытки отправиться в царство Морфея.
«А ты чего?» – вопросам на вопрос отвечал я.
«Да так», – неопределенно повела плечом девушка.
«Тогда может прогуляемся, Борисыч говорил, что за вон тем перелеском отличное озеро есть, где и вода чистейшая ни то, что в нашем водопроводе, и покупаться там тоже можно», – предложил я.
«А давай», – махнула рукой Машка.
«И ты правда веришь, что призраки существуют?» – саркастично поинтересовался я, обнимая девушку за плечи.
«Зря ты спать пошел, Борисыч столько историй про призраков рассказывал, что на целую книгу хватит», – проговорила Маша.
«И ты веришь, что они существуют», – саркастично полюбопытствовал я.
«Разумеется, – перейдя на шепот, отвечала девушка. Тебе городскому не понять этого, а они есть».
«Кто они?» – машинально переспросил я.
«Ну, кто-кто, да не важно, бывают и все тут», – упрямо повторила Маша.
Я внезапно почувствовал, что девушка не врет, не знаю, что на меня нашло, но я ей верил и тогда, верю и сейчас, хотя судьба раскидала нас в противоположные уголки нашей необъятной страны.
«Ты только не перебивай, – попросила Маша, когда мы возвращались в лагерь. – Это было несколько лет назад. Жил по соседству… Тебе ничего не даст его имя, но пусть это будет дядя Ваня. Добродушный был мужик, охоту, рыбалку любил, чирков – это такие утки дикие нам постоянно приносил, да с батей моим самогона мог пропустить. Обычный деревенский образ жизни вел. Ну там семья, разумеется, у него была и даже двое внуков появилось».
Мне стоило огромных усилий скрыть прорывающийся наружу долгожданный зевок. Биография неизвестного деревенского мужика интересовала меня с той же степенью вероятности, что эвенкийского шамана второй закон термодинамики.
А Маша тем временем продолжала: «Ему уже восьмой десяток шел, а не чета многим вставал ни свет, ни заря и что-то все делал и делал по хозяйству, а потом плохо ему стало, соседи говорили, что сердце прихватило, и умер дядя Ваня прямо на своем огороде.
По всем обычаям схоронили и 9 дней уж отвели, а я в тот день огород прополоть решила. Слышу, Серый залаял – это пес наш, я его еще щенком нашла и с рук кормила, вот он у нас и прижился. Да так громко залаял, что я даже испугалась. Родители в город уехали, а из давно схоронившей своего деда бабки защитник слабый, а мне страшно стало, в ворота стучат, Серый надрывается, того и гляди цепь порвет.
«Фу, свои», – донесшийся из-за ворот голос был настолько знакомым, что ни узнать в нем дядю Ваню было невозможно.
«Машка, батю позови, курить охота, а магазин закрыт», – раздалось по ту сторону калитки.
Но едва на крыльце появилась вышедшая на шум бабка, как пес резко угомонился. Я, конечно, и раньше слышала от взрослых, что баба Нюра умеет нечто такое, что и кровь остановить и хворь излечить помогает.
Мне тогда лет 11 было. Бегала я с деревенскими мальчишками и девчонками играть на заброшенную стройку да ненароком сильно ногу ушибла, отец даже в город свозить к травматологу хотел, но баба Нюра приложила к ушибу обычный подорожник, пробормотав при этом нечто невнятное. Часа не прошло, как отек спал.
«Ты хочешь сказать, что эта ваша баба-Нюра вроде ведьмы была?» – скрывая улыбку, поинтересовался я.
Не заметив моего сарказма, Машка продолжала: «Не то что бы ведьмой, но знахаркой она слыла знатной. А мне до ее трав да всяких там сборов дела не было – не мое это, а вот горный университет, романтика, экспедиции по неизвестным местам. Но тогда я сильно струхнула, ведь, если дядя Ваня умер, а сомневаться в этом не приходилось, я сама видела медленно опускаемый в землю гроб, то кто тогда стоит за воротами и разговаривает его голосом?».
«Сосед, например», – предположил я.
«Да какой сосед, – возмутилась Машка. – я что голос дяди Вани не знаю, а тут бабка как замашет руками, мол, в дом иди и не высовывайся пока я не позову, я в дом зашла, а самой жутко интересно, что дальше будет.
«Степановна, закурить не найдется?» – весело поинтересовался дядя Ваня.
«Шел бы ты, Васильич, своей дорогой, да не приходил раньше положенного», – как-то угрожающе отвечала баба Нюра.
«И что было дальше?» – завороженный рассказом, поинтересовался я.
«А дальше я услышала какую-то возню, громкий лай Серого, и все стихло.
От испуга я едва успела заскочить на кухню, как вошедшая следом бабка и говорит: «Чего чай не наливаешь, ждешь кого?»
«А как же?…» – спросила я.
«Что как же? – с деланным непониманием подняла бровь баба Нюра. – понаедут из города всякие, сигарет им подавай, а я что лавка магазинная».
И немного помолчав, баба Нюра добавила: «Ты ничего не видела, ничего не слышала и ни с кем не разговаривала».
«То есть к вам приходил покойник, в смысле недавно умерший дядя Ваня?» – резюмировал я.
«Не хочешь – не верь», – обиделась девушка и, скинув мою руку с плеч, гордо зашагала к своей палатке.
В сторону леса
Вспоминая свои прошлые путешествия, займу читательское внимание несколькими историями, услышанными в поездах.
«Ну, давай, за знакомство!» – проговорил Игорь, поднимая крохотные, но весьма изящные железные стопочки с забористым пермским самогоном.
«Твое здоровье», – выдохнул я, залпом глотая терпкую жидкость.
Честно говоря, я не большой любитель крепленных напитков, но иногда в хорошей компании можно опрокинуть рюмашку-другую.
«Юрист, да еще и писатель, уважаю, а я последние лет 10 в водоканале директором работаю», – пояснил Игорь.
Мерный стук колес расслаблял, заставляя отвлечься от привычной городской суеты.
«Понимаешь, – начал Игорь. – Я ни во что подобное никогда не верил, пока сам не столкнулся, давай, поднимай».
Я не умею описывать странные не поддающиеся логическому объяснению и законам здравого смысла истории, и перескажу так, как сам слышал от лица Игоря.
Да и какая уже разница, где и когда это случилось, приехали мы с ребятами за город шашлыков пожарить, девчат с собой позвали.
Пока палатки ставили да хворост искали, уже и вечереть стало.
Песни под гитару, мясо, вино и погода такая, что хоть всю ночь гуляй: ни ветерка, ни палящего солнца, словом, благодать.
И до чего же вкусными получаются сосиски на огне, особенно, если ты их на шампур наденешь и в костровой дым окунешь.
Я невольно сглотнул, вспоминая не без тоски в желудке одну из своих прошлых загородных поездок.
Сидели так несколько часов, все было нормально, ели, пили, но не так, чтобы упиваться.
Володя пригласил Наташу на медленный танец под аккомпанемент Колиной гитары и песни про какой-то там хрустальный замок, ну, может слышал, в котором молодая колдунья жила и к себе путников зазывала, а потом они исчезали без следа.
И тут голос моего попутчика стал тихим, точно он боялся, что наш разговор кто-то может подслушать.
Ты ешь колбасочку, вот тебе еще сыр, намахнем!
Всякое говорили про те места. Мы, признаться честно, может быть поэтому туда и сунулись, но я, как кандидат минералогических наук, могу сказать, что в подавляющем количестве случаев так называемые аномальные зоны содержат огромное количество радиоактивных элементов, а инопланетянами там и близко не пахнет.
«А как же все эти свечения?» – поинтересовался я.
«Ты, вроде, парень не глупый, а такую ерунду несешь, – отвечал Игорь. – руды там лежат, понимаешь, а зеленые человечки придут, если закусывать не будешь. Вот тебе еще сыр, ешь и слушай».
«Да отпустите же меня, мне надо, понимаете, надо туда пойти, иначе мы все здесь умрем, никто из нас не вернется домой!» – раздавшийся голос одного из наших ребят, назовем его Сашкой, заставил романтически настроенные парочки покинуть насиженные палаточные места, чтобы посмотреть, что случилось, третий по счету танец оборвался, точно лопнувшая гитарная струна, а Коля так и остался сидеть, не понимающе перебирая струнами.