Алексей Венедиктов.

Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»



скачать книгу бесплатно

В начале «Эха Москвы», когда друзья позвали помочь им открыть свое радио, в редакции на Никольской все было очень примитивно и очень тесно. Шли звонки, и сразу не было понятно, кто это звонит – слушатель или просто по делам звонок в редакцию. Меня посадили под стол, где я поднимал трубку, слушал, что в эту трубку говорят, и показывал: есть звонок! Тогда человека выводили на пульт. Тридцать пять лет, отличник народного образования, любимый учитель сидит под столом и жестами показывает, что трубку надобно поднимать. Странная была работа, но и продолжалась она недолго – недели две.

Современное «Эхо Москвы» родилось из совсем маленькой радиостанции во время путча августа 1991 года. До этого, правда, была еще одна важная ступень – январские события того же года в Вильнюсе. Ночью Сереже Бунтману позвонили из Вильнюса и сообщили, что в городе танки. Танки в начале 90-х – кто это вообще мог предположить? Он позвонил мне и Корзуну, и мы в восемь утра встретились на Никольской. Шел снежок, я помню… Мы выходили в эфир только вечером, и Корзун предложил посмотреть, какую информацию дает телевидение, тогда полностью государственное. Если говорят про Вильнюс – то мы сейчас разбегаемся, если нет – то выходим в эфир и говорим сами. Мы сидели и смотрели, как на экране что-то пело-танцевало, и он сказал: «Всё. Выходим. Бунтман – за пульт, Венедиктов – в Моссовет, я пошел в литовское постпредство». И это было так обыденно: не было никакого вызова и геройского азарта – обычная работа в необычных обстоятельствах, хотя порой было и страшно, конечно.

Вот так в 1990 году я пришел на «Эхо Москвы» всего на десять дней, а задержался здесь (пока что) на двадцать восемь лет.


Алексей Венедиктов

главный редактор

«Эха Москвы»

Часть 1. Прошлое

Развал СССР и ГКЧП

19 августа 1991 года утром я оказался в поезде Москва – Рига. Я уехал в отпуск. И поездная бригада сообщила о событиях в Москве. На подъезде к Риге я видел эти танки или боевые машины – они там эшелонами стояли. Поэтому, как только смог, я вернулся в Москву. 20-го и вернулся – хотя билетов и не было. И главред Сережа Корзун сразу же послал меня в Моссовет, где был один из центров сопротивления путчистам. А ночь с 20-го на 21-е – ту самую ночь – я провел в Белом доме. И 21-го весь день был там, 22-го…

Может, потому, что мы уже все были в возрасте, уже пожили при советской власти. Мне сказали идти в Белый дом – я пошел. Сказали бы, что надо брать интервью у бен Ладена – значит надо брать интервью у бен Ладена.

Работали мы на «Эхе Москвы» абсолютно профессионально, хотя я тогда получил свой первый и единственный выговор за то, что у нас в эфире не было членов ГКЧП. То есть освещение получилось однобоким. «А сами путчисты где?» – спрашивал Корзун. Я говорю: «Их не было в Белом доме, Сережа». Он говорит: «Ничего не знаю. Должно быть представлено две стороны». Но я-то был в одном месте. Несправедливый выговор. До сих пор переживаю, хотя уже целых двадцать семь лет прошло.

Сложить какую-то целостную картину из того, что тогда происходило, до сих пор не могу – все видится какими-то урывками, эпизодами, на эмоциях.

Возможно, еще и потому, что такой драйв был, пацанский – мы же тогда были пацаны и вели себя соответственно по-пацански.

Вспоминается, как в ночь на 21 августа на четырнадцатом этаже Белого дома мы, четыре журналиста, пьем кофе, свет погашен. Нас предупредили: на крыше напротив снайперы, поэтому сидим под столом на полу и не знаем, что происходит вокруг. Понимаем, что не сегодня завтра, а может, и через пять минут сюда ворвутся, уложат, застрелят, что-то за стеной громыхает… «А до смерти – четыре шага…», как пелось в песне времен войны, и мой друг Сережа Пархоменко, который теперь всем хорошо известен, обращаясь к одному из коллег, говорит: «Слушай, у тебя, я знаю, сахар есть – не поделишься? Я просто несладкий кофе не пью», но тот человек, который сейчас прекраснейшим образом существует на российском телевидении, ответил: «Нет-нет, я сам с сахаром буду…» – и высыпал его себе в чашку… Это был последний сахар. В моих воспоминаниях весь путч на этой «сладкой» истории завязан.

Другая история: я бродил по Белому дому и вдруг наткнулся на Мстислава Ростроповича. Конечно, знал его в лицо, потому что видел по телевизору, и вот смотрю, какой-то знакомый мужик с такой дурой-виолончелью сидит, а у него на плече спит телохранитель – сцена была замечательная.

Вот из таких эпизодиков все и складывалось: никакого героизма – банальная, физически тяжелая работа была. Хасбулатова вывел – ура! Где Ельцин? Давайте его искать – это и была история.

Хасбулатова, тогда председателя Верховного Совета РСФСР, в прямой эфир я исхитрился вывести по «проводу», по телефону: мобильников же не было. Закончилось все, как сейчас помню, в 21:15, я вышел из его кабинета, а охрана, которая в приемной сидела, сказала: «О! Только что по программе «Время» вас показали. Вас закрыли». «А!» – махнул я рукой. Действительно, последний, третий указ ГКЧП посвящался нам – о закрытии «Эха Москвы».

Вообще, за те три дня нас трижды отключали от эфира. Утром 19-го числа в студию зашли представители, видимо, Комитета государственной безопасности и шепотом попросили ведущего Сергея Корзуна выключиться из эфира. Когда ведущий отказался, внезапно через десять минут пропал звук. Потом благодаря действиям российского руководства нас включили в эфир, после чего специальная группа искала то место, где мы присоединились к эфиру. Специальная группа спецслужб – они просто разомкнули провод, который шел от нас к передатчику. Наши техники долго чесали в затылке и придумали выходить по телефонному проводу. Просто телефонная линия соединилась с передатчиком, там воткнули два шнура, связали два узелка и выходили в эфир по телефону. Не надо было выпускать указы по закрытию «Эха Москвы» – мы их сами закрыли!

При этом ГКЧП не был, как сейчас многие представляют, какой-то опереттой. Сохранились их распоряжения и записки – были подготовлены и в разные места направлены спецгруппы, и некоторые командиры высшего звена вокруг председателя КГБ Крючкова говорили, есть документы, подтверждающие это, что «против толпы будем применять оружие». Не было бы это никакой опереттой, если бы офицеры группы «Альфа», причем не руководящие, а из среднего звена, не сказали: «Мы стрелять не будем». И этот архив, к сожалению, до сих пор не весь открыт так же, как не полностью открыт архив Великой Отечественной войны. Но будем надеяться – придет время и для этого…

Несколько лет назад на Украине сделали великую вещь, открыв все архивы КГБ. Поскольку очень много телеграмм шло из Москвы, теперь по украинским архивам можно изучать, как это было. К сожалению, сейчас архивы в России закрываются, вернее, доступ становится все сложнее, да и увольняются архивисты, которые в 90-е годы рассекречивали документы. Но даже тот объем, что уже опубликован, позволяет внимательным, наблюдательным людям, независимо от их политических взглядов, делать свои выводы. Эти выводы могут быть разными, но, прочитав эти документы, игнорировать их уже невозможно.

Судя по документам ГКЧП, их решениям, стенограммам заседаний, справкам, которые они писали, – мы сейчас жили бы в Северной Корее. С одной партией и одним телевизором. Не было бы никакого Интернета. Конечно, может быть, я упрощаю, но из документов, оставшихся после них, следует, что они хотели уйти где-то в 79-й, 80-й год, даже не во времена Андропова – в брежневские времена. Студенты – на сбор урожая, ученые – на сбор урожая… Они просто не понимали, что мир становится другим, и сами ускорили распад СССР.

* * *

Горбачев пытался договориться с гэкачепистами, впрочем, он со всеми пытался договориться, и тоже потерпел поражение. Незаконное создание ГКЧП, безусловно, ускорило развал Советского Союза. Все уже забыли, но 21, 22, 23 августа, да и 19-го тоже лидеры союзных республик говорили: «Вы там, в Москве разбирайтесь сами…» И стали объявлять независимость, по списку – от Азербайджана до Украины. Очень интересны воспоминания тогдашних лидеров этих республик. Понятно, что любые воспоминания как-то препарируются в момент написания или после. Но интересно читать, как Украина, Белоруссия, Армения пытались отгородиться от Москвы. К сожалению, глава Азербайджана Гейдар Алиев воспоминаний не оставил, но в Баку тоже все было интересно. Это ускорило центробежный процесс развала СССР. После объявления ГКЧП лидеры республик поняли, что их возьмут за горло. Поэтому гэкачеписты стали главными виновниками распада Советского Союза в той форме, в какой он произошел.

Советская пропаганда в свое время так писала о германских реваншистах: «Ничего не поняли, ничему не научились». То же самое можно, наверное, сказать и о гэкачепистах. А ведь история однозначно свидетельствует: когда империя становилась унитарной, она разваливалась. Если взять историю Российской империи, то катастрофа 1917 года была во многом предопределена политикой не Николая II, а его предшественников – Александра II и Александра III. Вся их внутренняя политика – уничтожение прав окраин, уничтожение конституции Польши, уничтожение финляндской и кавказской самостоятельности, запрет украинского языка. Революция, когда все окраины выступили против центра, стала закономерным итогом. Все окраины в 1917-м выступили против центральной власти, а не только несчастные дехкане или польские крестьяне. Почему революционеры в основном были уроженцами именно окраин? Потому что у этих народов унитарно отнимали права. 1991 год – это та же самая история. Руководителями республик (республиканскими секретарями, партийными деятелями) развалившегося Советского Союза были в основном ставленники Москвы, но та же Москва всё у них отнимала и не делилась с ними. Сейчас Путин начал отдавать хоть какой-то контроль за региональными денежными потоками в сами регионы. И это правильно. Именно это важно для них. Поэтому я не сторонник унитарного государства. Дальнейшая унитаризация приведет к развалу страны, который уже дважды был в истории России.

ГКЧП любят сравнивать с Майданом 2014 года на Украине. Действительно, на первый взгляд, все то же самое: распад государства, глупый, трусливый, бездарный президент, погибшее мирное население, обманутый реформами народ, воровская элита, дорвавшаяся до власти… Но, конечно, это совсем не верная аналогия. Во-первых, Янукович был легитимным президентом, а ГКЧП было нелегитимной властью. А во-вторых, это детали, обстоятельства Майдана, которые я наблюдал своими собственными глазами, я же там был практически всю осень 13-го года. Майдан расходился уже в декабре, и если бы не непонятно кем спровоцированная атака на студентов, когда на площадь пришли уже 40-летние мужики со всей Украины, – чем бы это кончилось, мы не знаем. Режим Януковича распался бы, это правда, но как именно? Естественным путем или путем переворота. И говорить, что Януковича сверг Майдан – это слишком сильно упрощать ситуацию. Тем более что ГКЧП был «верхушечным» переворотом, заговором, а Майдан – движением снизу.

Возвращаясь от Майдана в 1991 год – можно ли было избежать распада СССР? Очень рекомендую прочесть на эту тему книгу Анатолия Черняева «Дневник помощника президента», где он очень наглядно описал всю катастрофу развала Советского Союза. Очевидно, что он был неминуем, что бы ни делал Горбачев, все катилось и распадалось: коррупционный аппарат – партийный, военный и госбезопасности, война в Афганистане, экономические санкции против СССР.

Горбачев

Михаил Сергеевич Горбачев вошел в мою жизнь через профессию учителя истории, когда в перестройку вдруг началось открытие исторических документов, началась реабилитация. И мы со старшеклассниками обсуждали экономические теории Бухарина, говорили о Троцком. Тогда в Большой советской энциклопедии была статья о троцкизме, но не было статьи про самого Троцкого. При Горбачеве я стал абсолютно свободен в преподавании истории. И не только я. Помню, на Всесоюзном съезде учителей, где я был делегатом, выступал учитель из Армении и говорил, что очень плохо преподают историю Армении в других республиках. Говорит: «У нас же был Тигран Великий». И вдруг вскочил парень, как выяснилось, азербайджанец: «Не было никакого Тиграна Великого!» Мы представления не имели обо всех этих конфликтах и противоречиях.

Развал Советского Союза был логическим процессом, иначе и не могло быть. С высоты сегодняшнего дня я не вижу возможности сохранения СССР, и можно только удивляться Михаилу Сергеевичу Горбачеву, который с невероятным упорством, наперекор всем пытался его сохранить. Он оказался единственным из тогдашнего руководства, кто хотел сохранения Союза. Август 1991 года – это на самом деле удивительная история о том, как Горбачев не разваливал Советский Союз, а, наоборот, как лев боролся за его сохранение. Он боролся со всеми: с Ельциным, с путчистами, с лидерами республик. Нам теперь доступны стенограммы совещаний, посвященных судьбе СССР, которые проходили до августа и после августа 91-го. Я не сразу это понял, как и то, что Горбачев боролся за сохранение Советского Союза. Это стало для меня большим открытием.

До сих пор подавляющее большинство уверенно скажет: Горбачев развалил Советский Союз. На самом деле архивные документы показывают нам, что не смог его сохранить, но боролся за это до последнего. И, кстати, эта его борьба отличалась от борьбы с ГКЧП, который тоже боролся за Советский Союз. Только боролись они по-разному: он пытался договориться, а не вводить танки. И выяснилось, что и то и другое оказалось невозможно. Гэкачеписты направили танки – и потерпели поражение. На их защиту никто не вышел.

Почему, когда Советский Союз рухнул, ни один человек не вышел защищать ни его, ни Коммунистическую партию – где были демонстрации? Ни один человек не вышел, ни в одном городе. И на защиту ГКЧП никто не вышел, потому что знали им цену. Где сейчас живет внук Леонида Ильича Брежнева? В США. Где живут потомки Сталина? В США. Где Татьяна и Константин Андроповы получали образование? В США. Вот они – потомки советских лидеров! Мы здесь! А они – там!

* * *

Когда бывший посол США в России Джон Теффт был в эфире «Эха Москвы», мы с ним обсуждали в том числе и ракетную проблематику, был там разговор про договор РСМД, который подписали Горбачев и Рейган. Заканчивается эфир, Теффт уезжает, я сижу у себя в кабинете, и раздается звонок: «Вас спрашивает Михаил Сергеевич Горбачев». Он мне сказал: «Леша, ты ничего не понимаешь в ракетах средней и малой дальности! Вы вообще о чем там говорили?! Я с Рейганом подписывал этот договор. Приезжай, я тебе все расскажу». Я приехал к нему и теперь могу сказать, что гораздо больше понимаю в ракетном разоружении.

Горбачев – человек очень сложный и хитрый, с огромным количеством знаний. В разговоре он все время уходит от каких-то болезненных вопросов, да мы и не очень-то стремимся записывать их. Михаил Сергеевич, за плечами у которого школа Политбюро и которого во власть за руку привел товарищ Андропов, председатель КГБ, правды не откроет никогда. Четыре раза он менял в интервью рассказ о том, как выводили войска из Афганистана. Здесь все понятно, поэтому претензий у меня к нему нет. Сейчас он просто мой хороший собеседник, и, конечно, в наших разговорах с ним проскакивают такие эпизоды, о которых я даже и не мог помыслить – в том числе и из его личной жизни, из его отношений с Раисой Максимовной, с детьми и внучками.

Сказать, что мы дружим с Горбачевым – это, наверное, слишком, но все равно он приходит ко мне на день рождения, а я к нему. Когда несколько лет назад в лондонском Королевском Альберт-Холле он отмечал 80-летний юбилей, я впервые в жизни вынужден был надеть смокинг – это для меня пострашнее было, чем в космос отправиться. Мы поехали в Лондон, потому что Дед позвал и два раза сказал: «Привози мелкого». Есть фотография: Михаил Сергеевич и «мелкий» в смокинге, вырастет – будет гордиться, но для меня смокинг надеть – это что-то из ряда вон выходящее.

Не помню, честно говоря, как появилось это прозвище – «Дед». Кажется, эта история связана с Дмитрием Муратовым, который дружил с Горбачевым и Раисой Максимовной задолго до меня. Поскольку в бытовом разговоре все время проскакивало «Дед», а русский язык – как и любой развивающийся язык, – как мне представляется, все время стремится к уточнению и уменьшению. Понятно, что слово «дед» гораздо короче, чем слово «Горбачев». Поэтому «Дед» один – и это Михаил Сергеевич. Вот Ельцина «дедом» мы не называли. Путина тоже. А Горбачева «Дедом» называем до сих пор.

* * *

В частном порядке я был одним из организаторов 85-летнего юбилея Михаила Сергеевича. Но и многие мои сотрудники изъявили желание бесплатно волонтерски поработать на этом юбилее. Мои девушки, купив себе вечерние платья, выступали в роли принимающей стороны, разводили гостей, помогали. Мы напечатали приглашения, сделали постеры, выпустили специальный номер журнала «Дилетант», не для продажи – тиражом всего 500 экземпляров. Выпустили майки всем гостям. Мы – это я и мои ребята-журналисты. На майках была самая знаменитая цитата из Горбачева (то, что он сказал членам ГКЧП, когда они приехали к нему каяться) и его портрет. Хорошие майки получились, качественные. Очень много людей вдруг помогало бесплатно и бескорыстно, то есть за свои деньги. Это было удивительно – мы с Дмитрием Муратовым, соорганизатором вечера, совершенно такого не ожидали.

Мы говорили с Михаилом Сергеевичем о том, что какое-то количество народа перестало к нему приходить последние пять лет на дни рождения. Он приглашает – они не приходят. В результате пустые столы. Я так понял, что он безжалостно почеркал всех, кто не приходит. Черкал и говорил: не больше 150! Кстати, из «великих», я имею в виду – из правительства, там было приглашено всего четыре человека – президент Путин, премьер Медведев, пресс-секретари Песков и Тимакова. Он больше никого не пригласил – ни вице-премьеров, ни глав администраций. Из людей, занимавших должности, был еще только Никита Белых, ныне получивший большой срок, а тогда губернатор Кировской области. Приехали только Белых и пресс-секретарь Медведева Наталья Тимакова. Дима Песков не смог, он обещал, но было какое-то мероприятие у президента. А Владимир Владимирович прислал утром телеграмму. И Дмитрий Анатольевич тоже прислал телеграмму. Зарубежные деятели тоже отметились – послы принесли телеграммы, поздравления, зачитывали их. Посол США поздравлял по протоколу от имени Обамы и американского народа. Хотя он имеет право это делать и так, без всяких бумаг. Немецкий посол прочитал поздравление от Меркель, от президента Гаука и от бывшего главы МИД ФРГ Ганса-Дитриха Геншера. Израильский посол – от премьер-министра Нетаньяху, который прислал телеграмму. Французский посол – от имени французского народа. С этим поздравлением была смешная история. Кобаладзе начал пытаться переводить, но французского-то он не знает. И вот французский посол говорит, а Юра «переводит» – импровизирует, улавливая отдельные слова. В итоге пришлось срочно вызывать Бунтмана.

На столе была водка, белое и красное вино, краснодарские, по-моему. В винах я не большой специалист. Но меню определял лично президент Советского Союза. Причем в нем не было никакой икры, царской ухи и т. д. Из-за этого, кстати, очень расстроились в ресторане, потому что хотели угодить Михаилу Сергеевичу. Но он сказал: только простая еда – винегреты, салаты. Еще, безусловно, была селедочка под водку!

Владельцы ресторана накрыли праздничный стол бесплатно. Для нас это с Димой Муратовым было большим удивлением. Мы шли туда и вздыхали – это ведь гостиница «Украина», знаменитый ресторан «Фарси». Место удачное, хорошее, престижное, вкусное и недешевое. Когда мы начали вести переговоры с владельцами, менеджерами ресторана, Муратов спросил: «Во что нам это обойдется?» Те в ответ: «Вы что, с ума сошли?! Это же Горбачев! Для нас это честь. Мы без Михаила Сергеевича, наверное, сейчас бы сидели и торговали джинсами».

Правильно сказал Сергей Бунтман, мой первый зам: «Михаил Сергеевич, вы поломали мне жизнь, вы поломали жизнь нам всем!» Действительно, сидели бы мы сейчас тихо. Сережа – во французской редакции Иновещания, я – школьным учителем ставил свои пятерки и двойки в журналы. Жили бы себе вот так тихо и незаметненько. Но Горбачев всем нам поломал жизнь! Вообще все, кто сделали свою карьеру в Российской Федерации, включая Владимира Владимировича Путина, Михаилу Сергеевичу Горбачеву должны. Не все это, правда, понимают, но, возможно, со временем поймут.

Я, честно говоря, не считал, но за вечер было порядка семнадцати тостов. Первый тост был за него – он выпил рюмку до дна. Второй тост был за Россию, по-моему. Потом шли просто какие-то тосты. И Горбачев пригублял. А потом Юра Кобаладзе где-то в середине застолья поднял тост за Раису Максимовну. Тут все встали. Это уже прошло часа полтора. На экран мы вывели их совместные фотографии. И вот это была третья рюмка, которую он выпил до дна. Мы начали в семь. Правда, президент шел до своего столика минут двадцать пять, его все останавливали и поздравляли. И потом в 21.30 вынесли 15-килограммовый торт с цифрой 85. В 22 часа он ушел. Мы с моим соорганизатором Муратовым еще там оставались, люди постепенно расходились, а мы еще сидели и ушли из ресторана где-то около полуночи. Считай, последний гость. На следующее утро меня Михаил Сергеевич разбудил телефонным звонком со словами: «Ты еще спишь?» Я говорю: «Все у меня кругом тут спят». – «Какие-то они слабые. Приезжай, будем опохмеляться»…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное