Алексей Васильев.

От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке



скачать книгу бесплатно

По логике Никиты Хрущева, унаследованной от Ленина, помогая странам Ближнего и Среднего Востока завоевывать, а затем укреплять свою независимость, СССР ускорял процесс умирания капиталистического Запада: ведь без источников сырья, рынков сбыта и дешевой рабочей силы Запад не выживет. Таким образом, может быть, четко не сформулированная, но достаточно ясно ощущаемая и подразумеваемая задача состояла в том, чтобы превратить весь регион в группу политически независимых нейтральных государств, не имеющих иностранных войск и баз на своей территории, поддерживающих дружеские экономические, политические и другие отношения с СССР хотя бы на таком уровне, какие существовали с Турцией между двумя мировыми войнами.

Легко заметить, что, хотя лидеры СССР и местные националисты исходили из разных посылок и руководствовались разными стимулами, их политические цели временно совпадали или, по крайней мере, были близки.

Что касается поворота этих стран к социализму, то это было бы желательным венцом политических усилий СССР, но вовсе не стояло в качестве ближайшей задачи. В конце концов, «все человечество двигалось к социализму», должны были в свое время прийти к нему и страны региона. Да и дороговато обходились «страны народной демократии», чтобы расточать скудные ресурсы СССР на новые социалистические страны, если бы таковые появились в районе Ближнего и Среднего Востока.

Опять-таки не знание конкретной обстановки, а скорее наитие, озарение, политическое чутье, определенное осознание логики глобальной борьбы двух сверхдержав помогли Никите Хрущеву занять правильную позицию на Ближнем и Среднем Востоке, которая привела его к несомненным успехам. Этот регион – в особенности арабские страны – был для СССР чистым листом бумаги, tabula rasa. На этом листе Никита Хрущев смело начал писать свою собственную политику. Он был эмоциональным, волевым руководителем, готовым идти на риск.


События на Ближнем и Среднем Востоке и в «третьем мире» в целом развивались неудержимо, подчиняясь своим внутренним законам и собственной логике. Упорное нежелание руководителей Великобритании, Франции (как и Бельгии, Португалии) расстаться с «бременем белого человека», понять, что их время прошло, порождало вражду к ним народов «третьего мира», вызывало ненависть у политических элит, которые в принципе были готовы с ними сотрудничать. Практика показывала, что у колониальных держав для проведения имперской политики не было ни сил, ни средств, ни воли, и они обращали свои взоры за помощью и поддержкой к могущественному лидеру Запада – США. У США не было в странах Ближнего и Среднего Востока имперского прошлого, «американская мечта» захватывала умы представителей новых классов и многих интеллектуалов. Популярность США была необычайно высока.

Но, не одобряя действий своих союзников, США предпочитали не выступать против них. Для Государственного секретаря США Даллеса главным врагом был коммунизм, и он практически разделял сектантский лозунг коммунистов 20–30-х годов «Кто не с нами – тот против нас».

Для противостояния «коммунизму» и «советской экспансии» страны Ближнего и Среднего Востока «должны были» вступать в военные блоки, возглавляемые державами Запада. Если лидеры Турции и Ирана эти призывы встречали благожелательно, то для арабов они были просто непонятны. А американское, английское, французское давление вызывало обратную реакцию. Усилия Дж. Ф. Даллеса просто облегчали советскую политику в «третьем мире», в частности на Ближнем и Среднем Востоке. Национальной задачей массовых политических течений, многие лидеры которых пришли затем к власти в арабских странах, было завоевание и укрепление государственной независимости, а значит – разрыв политически неравноправных договоров с метрополиями, ликвидация военного присутствия Запада, особенно военных баз, укрепление собственных вооруженных сил как средства защиты национального суверенитета и престижа, символа нового, равноправного статуса, развитие независимой экономики, что подразумевало устранение привилегированных позиций иностранного капитала, особенно иностранных нефтяных компаний. Та внешняя сила, которая могла отождествить свою политику с этими чаяниями народов и амбициями политических элит, естественно, становилась их союзником. Противник Великобритании и Франции в этом регионе автоматически превращался в друга арабов и других народов.

Итак, «стол был накрыт». Ждали лишь гостя. Им мог быть только Советский Союз, декларированная политика которого объективно отвечала общему направлению исторического процесса в регионе и настроениям народов. Но для окончательного «приглашения» СССР в регион обе стороны должны были преодолеть каждая свой барьер. Для лидеров региона барьер был выше – боязнь распространения коммунизма, вскормленная и собственными националистическими и социальными инстинктами, и долголетней западной пропагандой, и официальным советским атеизмом. Но слабость местных компартий и невосприимчивость масс к коммунистической идеологии уменьшали эти опасения. Что же до коммунизма в СССР, то, по их мнению, это – дело и выбор его народов, а имидж, создаваемый советской пропагандой, некоторые элементы советской социально-политической модели, военные и индустриальные успехи СССР, подкрепляемые грохотом танковых гусениц на эффектных парадах, производили немалое впечатление на местные политические элиты. Во всяком случае, слово «социализм» (хотя и не «коммунизм») стало привлекательным, а слово «капитализм» олицетворяло политическое, экономическое и военное господство Запада и приобрело ругательный оттенок.

Для советской стороны требовалось меньше усилий – нужно было лишь отказаться от выдуманного ярлыка «прислужников» и «соглашателей», которым наградили всех некоммунистических лидеров Ближнего и Среднего Востока и вообще «третьего мира», и понять, что развитие событий в регионе открывает новые возможности и вполне укладывается и в мессианское видение мира, и в задачу укрепления безопасности СССР, если к теории и практике подходить более гибко, чем в сталинские времена.

24 февраля 1955 года был создан военный союз между Турцией, Ираком, Великобританией, Пакистаном и Ираном, названный Багдадский пакт. На Египет, Сирию, Ливан, другие арабские страны оказывалось давление с целью заставить их присоединиться к этому договору. Против Багдадского пакта было направлено Заявление МИД СССР «О безопасности на Ближнем и Среднем Востоке» от 16 апреля 1955 года. В этом документе говорилось о том, что в основе политики создания военных группировок с участием ближне– и средневосточных стран «лежит стремление к колониальному закабалению этих стран некоторыми западными державами», которые «не имея возможности установить и сохранить свое господство старыми способами… пытаются втянуть страны Ближнего и Среднего Востока в агрессивные блоки под… фальшивым предлогом, будто это отвечает нуждам обороны стран данного района»35. В Заявлении говорилось, что Советский Союз «будет защищать свободу, независимость и невмешательство во внутренние дела государств Ближнего и Среднего Востока»36.

Для нового советского руководства в 1954–1955 годах было естественным желание перепрыгнуть пояс стран Среднего Востока и протянуть руку арабским режимам, которые по собственным соображениям отказались участвовать в планируемых Западом военных союзах. Египет, самая влиятельная и самая населенная арабская страна, ключ к арабскому миру, открывал наиболее захватывающие перспективы. Правда, всего лишь в 1952–1953 годах в Москве новых лидеров Египта называли «буржуазно-националистическими» деятелями и «агентами западного империализма». Но кого волнуют сказанные сгоряча слова, когда обнаруживаются общие политические интересы?

В Каире Советский Союз не считали врагом. Врагом была Англия. Арабским соперником Каира был Багдад, где правил монархический режим, тесно связанный с Великобританией.

Гамаль Абдель Насер стремился создать сильный Египет с хорошо вооруженной армией. Мечта о независимых, эффективных вооруженных силах жила в Египте еще со времен унизительного поражения Мухаммеда Али в середине XIX века и навязанного Англией после оккупации ею Египта в 1882 году сокращения египетских вооруженных сил до символических размеров. Западные державы были связаны обязательствами ограничить поставки вооружений на Ближний и Средний Восток, не желая усиливать здесь противников Израиля и предоставлять оружие непредсказуемым режимам. Они отказывались удовлетворить амбиции Насера. В любом случае условием поставки оружия они ставили участие Египта в планируемых военных блоках и прибытие туда американской военной миссии. Насер стал думать, хотя и не без опасений, о другом источнике оружия, и сейчас чистой схоластикой представляется вопрос: кто первым предложил заключить сделку – СССР Египту или Египет СССР? Две страны уже шли навстречу друг другу.

Гамаль Абдель Насер участвовал в выработке концепции и политики сначала позитивного нейтралитета, а потом и неприсоединения и был одним из основателей Движения неприсоединения. Молодой полковник установил тесные дружественные отношения с премьер-министром Индии Джавахарлалом Неру, президентом Индонезии Сукарно и президентом Югославии Иосипом Броз Тито. В середине февраля 1955 года Неру и Тито посетили Египет. Они решительно высказались против Багдадского пакта. У Египта соперником был Ирак, у Индии – Пакистан. Югославия питала незабытое недоверие к Турции. Насер глубоко уважал Неру как старшего по возрасту сподвижника и выдающегося политического лидера. Возможно, что Неру и Тито подсказали Насеру, как воспользоваться в своих интересах соперничеством между Западом и Востоком. На конференции в Бандунге в апреле 1955 года Насер встречался с премьером Государственного совета КНР Чжоу Эньлаем. Видимо, он пришел к выводу, что, идя на сближение с коммунистическим блоком, укрепит свои позиции в торге с Западом. Насер недооценил опасность этой игры, когда на Западе, тоже находившемся в плену собственных догм и стереотипов, его стали рассматривать как коммунистического агента и врага.

Принятие решения попросить о советской военной помощи было ускорено израильским военным рейдом на Газу 28 февраля 1955 года. Военное бессилие заставило Насера действовать незамедлительно. 27 сентября 1955 года он объявил о подписании египетско-чехословацкого соглашения о военно-техническом сотрудничестве.

Лидеры Запада, особенно США и Великобритания, были в ярости. Реакция на это сообщение была самой негативной. Но чем громче и резче критиковали Насера на Западе, тем выше поднимались его престиж и авторитет в Египте и во всем арабском мире.

Возможно, что для Хрущева, который вел крупную игру на Западе, пытаясь зондировать почву в вопросе о разоружении, действия через Чехословакию казались более приемлемыми. 26 июля 1956 года Насер признал, что на самом деле это было соглашение между Египтом и СССР. В соответствии с этим соглашением Египет должен был получить тяжелого вооружения на 225–250 млн долларов в обмен на будущие поставки хлопка. СССР обязался поставить истребители МиГ-15 и МиГ-17, бомбардировщики Ил-28, средние и тяжелые танки, артиллерию, подлодки, торпедные катера, два эсминца, снаряжение[3]3
  Конкретные данные по этому вопросу взяты автором из западных источников. Несчастье любого российского исследователя состоит в том, что до сих пор он не может пользоваться официальными советскими/российскими публикациями по данным вопросам.


[Закрыть]
. Египетские офицеры стали проходить подготовку в Чехословакии и Польше, а затем и прямо в СССР. Советские и восточноевропейские военные инструкторы появились в Египте.

В 1953–1956 годах Насер подписал ряд соглашений об экономическом, техническом и культурном сотрудничестве с Китаем и восточноевропейскими странами. В целях усиления безопасности Египет в октябре 1955 года заключил оборонительные соглашения с Сирией и – неожиданно для многих – Саудовской Аравией. В апреле 1956 года к оборонительному союзу трех арабских стран присоединился Йемен.

Мысль о необходимости «наказать» Насера и тем самым преподать урок всему «третьему миру» бродила в голове лидеров Запада еще до национализации компании Суэцкого канала. Когда же 26 июля 1956 года на митинге в Александрии Насер объявил о национализации, в Лондоне и Париже было принято решение вновь оккупировать зону канала, а заодно и расправиться с неудобным президентом.

Пока шли переговоры и конференции, тщательно планировалась и готовилась военная операция «Мушкетер», к которой был привлечен и Израиль.

Египетское правительство с самого начала кризиса заявило, что выплатит компенсацию держателям акций компании и будет уважать свободу судоходства в Суэцком канале в соответствии с духом и буквой Константинопольской конвенции 1888 года[4]4
  К о н с т а н т и н о п о л ь с к а я  к о н в е н ц и я  1 8 8 8  г о д а – международная конвенция об обеспечении свободного плавания по Суэцкому каналу. Заключена Австро-Венгрией, Великобританией, Германией, Испанией, Италией, Нидерландами, Россией, Турцией и Францией. Впоследствии к ней присоединились и другие государства.


[Закрыть]
. Западные правительства на Лондонской конференции пользователей каналом (август 1956 года) пытались вынудить Египет вернуть контроль над Суэцким каналом Великобритании и Франции. На конференции присутствовала и советская делегация во главе с министром иностранных дел Дмитрием Шепиловым. Из-за разногласий среди участников никаких решений принято не было. Советская делегация вместе с неприсоединившимися государствами сорвала антиегипетские планы. Но ни Англия, ни Франция, в которых полным ходом шли военные приготовления к операции «Мушкетер», не были заинтересованы в мирном решении конфликта.

В ночь с 29 на 30 октября 1956 года израильские войска вторглись на Синай. 30 октября вопрос о действиях Израиля был поставлен на обсуждение в Совете Безопасности ООН. Но, разыгрывая свой сценарий, Англия и Франция в тот же день направили Египту и Израилю ультиматум, требуя отвести их войска от канала. 31 октября англо-французская авиация бомбардировала зону канала, Каир, Александрию. Последовали резкие протесты СССР, дипломатические акции в ООН с целью поддержать Египет.

Операция «Мушкетер» оказалась не столь успешной, как предполагалось. Египетская армия потерпела поражение, но еще была способна оказывать сопротивление. Насеровский режим устоял, несмотря на военные неудачи. Еще до начала военных действий и в арабских странах, и во всем мире поднялась антизападная волна такой силы, что США отмежевались – и довольно решительно – от своих союзников, а впоследствии осудили их в ООН. (Поэтому обычное утверждение, присутствовавшее в советской литературе по Ближнему и Среднему Востоку, о том, будто бы США «попустительствовали», «потакали агрессорам», были с ними «в сговоре», – лишь дань обычной антиамериканской риторике.)

У советского руководства появился золотой шанс, и оно его не упустило. Всей мощью своей пропагандистской машины и дипломатического ведомства СССР обрушился на западные державы, завоевывая себе все больше сторонников. Совпадение военных акций против Египта с вспыхнувшим в Венгрии путчем против навязанного этой стране сталинистского режима позволило Никите Хрущеву с наименьшими политическими потерями подавить его. Но это не все. В разгар военных операций в зоне канала, зная о негативном отношении к ним США, Хрущев решился на мастерский ход – угрозу применить силу, – а затем и на ядерный блеф.

5 ноября 1956 года министр иностранных дел СССР Шепилов направил телеграмму председателю Совета Безопасности, в которой потребовал срочного созыва Совета для обсуждения вопроса о невыполнении Великобританией, Францией, Израилем решения Специальной чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН и о немедленных мерах по прекращению агрессии против Египта. В этой же телеграмме содержался проект резолюции, в которой предусматривалось, что если требования о прекращении агрессии не будут выполнены, то все члены ООН, и прежде всего СССР и США, окажут Египту военную помощь. Советское правительство заявляло, что оно «готово внести свой вклад в дело обуздания агрессоров, защиту жертв агрессии, в дело восстановления мира путем посылки в Египет необходимых для этих целей военно-воздушных и военно-морских сил»37. Отметим, что ни военно-воздушных, ни военно-морских сил, готовых для действий в районе Ближнего Востока, у Советского Союза тогда не было.

В ночь с 5 на 6 ноября глава советского правительства направил послания главам правительств Англии (Антони Идену), Франции (Ги Молле) и Израиля (Бен-Гуриону), в которых заявил о своей «решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир на Востоке»38.

Этот ядерный ультиматум – первый и единственный такого рода ультиматум в ядерную эпоху – в общем-то замалчивается в западной литературе. Любопытно, что в раскрытых уже английских архивах как раз документы, фиксирующие реакцию на этот ультиматум и оценку возможного советского поведения, остались засекреченными.

Случайная удача позволила автору этих строк найти в английских архивах документ, проливающий свет на британскую (и, возможно, французскую) реакцию на ультиматум39. Речь идет о меморандуме, подготовленном британским Комитетом начальников штабов для правительства Новой Зеландии накануне суэцкой авантюры:

«Коммунистический блок не оставил свою долгосрочную цель установления мирового коммунистического господства… Советские лидеры пришли [однако] к заключению, что при современном оружии массового уничтожения глобальная война может привести к взаимному разрушению на совершенно неприемлемом уровне. [Советский] блок поэтому, если иметь в виду обдуманный акт политики, не начал бы глобальной войны и не пошел бы на рассчитанный риск там, где он считает, что существует опасность глобальной войны в результате этих действий. [Советский] блок поэтому предполагает, что политика «мирного сосуществования» представляет наилучшие возможности для расширения его влияния… Риск глобальной войны, следовательно, проистекает в настоящее время из ошибочного расчета. Это могло бы произойти в двух случаях:

а) антикоммунистические государства могут неправильно оценить реакцию другой стороны при данной сумме обстоятельств…

б) две стороны могут оказаться вовлеченными в спор, который в своей основе не был спором между ними. Из-за своей поддержки неблоковых стран или через «политику» конкурентного сосуществования [советский] блок может оказаться глубоко вовлеченным в споры между западными и неблоковыми странами, например между Англией и Египтом…

Мы заключаем, что:

а) в условиях отсутствия радикального изменения политической или военной ситуации глобальная война как акт намерен ной политики в наибольшей степени невероятна в ближайшие пять, возможно, десять лет. Несмотря на это, остается возможность глобальной войны из-за неправильных расчетов;

б) в настоящее время ограниченные войны, прямо вовлекающие китайско-советский блок, наиболее вероятно могут быть результатом неправильного расчета».

Итак, Сталин был предсказуем, но Хрущев мог «неправильно рассчитывать» свои действия. СССР, по оценкам, вряд ли был готов пойти на риск ядерной войны. Но что, если «этот мужик», Никита Хрущев, не блефует? Что, если он действительно не понимает степени риска? А что, если США не поддержат союзников? Лучше отступить.

Профессор Уолт Ростоу, бывший советник в администрации Эйзенхауэра, с которым автор встречался в Остине (Техас) 17 сентября 1990 года, рассказал: «Оценка возможного поведения Хрущева американской администрацией была примерно такой же, как об этом свидетельствует найденный вами документ. Об этом мне говорил приближенный к президенту Эйзенхауэру Генри Кэбот Лодж, бывший в то время постоянным представителем США в ООН»40.

Суэцкий кризис оказался звездным часом для советской политики на Ближнем и Среднем Востоке и личным триумфом Никиты Хрущева. Привожу почти полную запись беседы с тогдашним министром иностранных дел СССР и кандидатом в члены президиума ЦК КПСС Д.Т. Шепиловым, возможно, в то время последним из живых политических лидеров СССР той эпохи41. Оставляю некоторые подробности нашей беседы просто потому, что они характеризуют советских участников той исторической драмы и атмосферу тех дней.


Д.Т. Шепилов. Англичане и французы вели себя бесцеремонно. Начались угрозы, ультиматумы и т. д. Но в конце концов Суэцкий канал был построен на костях и крови египтян. Насер произвел на меня очень хорошее впечатление с первой поездки, с первого знакомства как очень честный человек, который действительно любит арабскую землю, арабский народ. Я был на одном митинге. Никогда не забуду – сотни тысяч людей и Насер выступал с речью: «Если нужно, я отдам всего себя, всю свою кровь, каплю за каплей, за дело освобождения арабских народов… А если Насер не выполнит своих обещаний – казните Насера!» Буря, рев стотысячной толпы! Было что-то мистическое во всем этом. Я почувствовал, как он популярен. Он возглавлял группу новых людей, разночинцев, которые пришли к власти и хотели освободить страну от иностранного господства. В числе главных мер была национализация Суэцкого канала. Акт был совершенно законным. Когда последовали ответные энергичные опасные меры со стороны Запада, мы решили предотвратить здесь военное столкновение. Главная наша линия заключалась в том, чтобы не допустить военного конфликта в этой очень чувствительной зоне мира.

Но у Хрущева все было по настроению: сегодня – так, завтра – по-другому. Поэтому можно было ждать любых неожиданностей. Я, забегая вперед, расскажу один эпизод. Когда Лондонская конференция пользователей канала заканчивалась, я вдруг получаю шифротелеграмму за подписью Хрущева и Булганина: «На одной из последних пресс-конференций разделайтесь как следует с империалистами, дайте им как следует…» Когда все кончилось, победа осталась на нашей стороне, мы оказались вместе с Индией, Индонезией, Цейлоном, предложения Даллеса не были приняты. Тогда я подумал: «Зачем я буду в итоговой пресс-конференции обострять отношения?» Я провел пресс-конференцию спокойно. Когда вернулся в Москву, позвонил Хрущеву, он говорит: «Ну, приезжайте ко мне».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18