Читать книгу Том 2. Изумление мира (Алексей Сурож) онлайн бесплатно на Bookz
Том 2. Изумление мира
Том 2. Изумление мира
Оценить:

5

Полная версия:

Том 2. Изумление мира

Алексей Сурож

Том 2. Изумление мира

Глава 1

«Война — дело не столько оружия,

сколько издержек, под влиянием

которых оружие только и становится

полезным».

-Фукидид, греческий историк

Пролог. Бочка для императора


Душная, влажная ночь распласталась над Золотым Рогом. В воздухе Константинополя — дряхлеющего, но всё ещё ослепительного сердца Ойкумены — густо пахло горькой морской солью, йодистыми водорослями, дорогими церковными благовониями и дёгтем латинских кварталов.

Сквозь эту плотную пелену пробивался тягучий плеск волн о старые сваи причалов и приглушённый, монотонный гул портовых таверн. На тёмной глади залива, чёрной и гладкой, как базальт, лениво покачивались силуэты генуэзских галер. Изредка ночную тишину прорезал одинокий протяжный крик ночной птицы или эхо далёкого окрика стражи со стен Влахернского дворца. В густом полумраке, едва рассеиваемом редкими факелами у причалов, глянцево блестела вода, отражая редкие, дрожащие огни Галаты.

Этот величайший город христианского мира, обнесённый тройным кольцом феодосиевых стен, изнутри уже подтачивала гниль: императоры ромеев ослепляли друг друга ради трона, чиновники погрязли во взятках, а латинские купцы давно прибрали к рукам всю торговлю великой империи. На той стороне залива, в Галате, глухо переругивались пизанские шкиперы, но здесь, у глухих загородных стен у Мраморного моря, стояла мёртвая, нездоровая тишина.

Пьетро Паскуале сидел на перевёрнутой ивовой корзине под навесом заброшенной рыбацкой хижины. Тёмный франкский плащ скрывал мелкую дамасскую кольчугу. Его пальцы — длинные, сухие, привыкшие держать не тяжёлый меч, а тростниковый калам нотария или вёсла лёгкой венецианской барки — медленно покручивали на ладони тяжёлую золотую номисму. Финальная стадия тайной операции по похищению из-под домашнего ареста молодого византийского царевича была просчитана им до мгновения.

Из темноты оливковой рощи бесшумно соткался евнух‑воспитатель. Его шёлковые придворные одежды были испачканы прибрежной глиной, а пухлое, лишённое волос лицо блестело от пота.

— Всё кончено, латинянин, — просипел грек, судорожно оглядываясь. — Они спят. Мандрагора в хиосском вине — надёжное средство. Оставшиеся двое… твои люди управились без крика.

— Мешки набили известняком? — тихо, почти безмятежно спросил Пьетро, даже не повернув головы.

— Да, да… Экскувиторы уже на дне. Их никто не хватится до полудня. Басилевс Алексей III уверен, что племянник просто молится в загородной капелле.

Пьетро поднялся; движения его были плавными, почти кошачьими, лишёнными рыцарской угловатости. Он протянул евнуху свёрнутый кусок плотного пергамента, скреплённый тяжёлой свинцовой буллой Республики Святого Марка.

— На причале тебя ждёт лёгкая скампавея до Равенны, мастер. Уходи. Венеция всегда платит за хорошую работу. Но если ты заговоришь до того, как перевалишь за Апеннины, у Совета сорока найдутся люди и в Апулии.

Евнух схватил пергамент, коротко поклонился и растворился во тьме, ведя за собой бледную, трясущуюся тень.

Восемнадцатилетний царевич Алексей IV Ангел, законный порфирородный наследник империи ромеев, стоял у кромки воды, обхватив плечи руками. Его колотил мелкий, неудержимый озноб. Пьетро подошёл ближе, грубо, без всякого пиетета к имперской крови оглядывая юношу. Слишком тонкая кожа, слишком мягкие ладони. Хрупкий инструмент для великой перековки Ойкумены.

— Снимите это, Ваше Величество, — Пьетро кивнул на его тонкую шёлковую тунику с золотым шитьём.

— Что?.. Ты смеешь приказывать мне, латинянин? — в голосе принца прорезалась капризная властность Влахернского дворца. — Мой отец — император! Я…

Пьетро не стал спорить. Он просто протянул руку, ухватил ворот туники и с сухим треском рванул ткань вниз до самого подола. Царевич вскрикнул, но венецианский матрос уже перехватил его сзади за локти. Пьетро сломал спесь изнеженного принца одним движением. К ногам Алексея полетела засаленная, пахнущая ворванью холщовая рубаха пизанского портового грузчика и тяжёлые поршни из сыромятной кожи.

— Переодевайтесь, принц. Из Царьграда ещё никто не уезжал в пурпуре, если его дядя сидит на троне. Стриги его, Марко.

Короткий пизанский нож скользнул по волосам. Роскошные, ухоженные византийские локоны царевича посыпались в прибрежную грязь. Алексей беззвучно плакал, кусая губы до крови, пока его голова обретала грубый, угловатый вид латинского матроса.

Пизанский неф «Святая Радегунда» тяжело переваливался на мелкой волне у таможенного поста близ мыса Святого Димитрия. Выход из Золотого Рога был заперт огромной железной цепью, кованые звенья которой лежали на деревянных плотах, перегораживая пролив. На берегах высились мрачные башни, стерегущие покой угасающего сердца Ойкумены, но даже их грозный вид не мог скрыть запустения империи. Чтобы пройти строгий досмотр коммеркиариев, требовалось предъявить грамоту и получить восковую печать таможенников.

В трюме нефа стоял удушливый, кислый смрад. Пьетро Паскуале лично проверял массивную дубовую бочку с клеймом пизанского цеха винокуров. Именно туда, пользуясь двойным дном, упрятали византийского наследника.

— Дыши ровно, мальчик, — негромко проговорил Пьетро в узкую щель между сосновыми клёпками крышки. — Заклёпки подогнаны с зазором, воздух идёт через пазы под верхним обручем. Главное — не шевелись, когда они начнут проверять груз.

Над головой царевича, в верхнем, изолированном отсеке бочки, плескалось настоящее, прокисшее хиосское вино. Если бы греческая стража вскрыла втулку сверху — оттуда на них хлынул густой, тяжёлый запах напитка. Сам порфирородный принц сидел в нижнем сухом ящике, скрючившись в три погибели, упираясь коленями в собственный подбородок и задыхаясь от винных испарений.

На палубе застучали тяжёлые подкованные сапоги. Византийский чиновник в высокой шапке, сопровождаемый пятью вооружёнными стражниками‑экскувитами, спустился в трюм.

— Что везём, пизанцы? — брезгливо спросил грек, разворачивая пергаментную грамоту. На палубе трюма чадили масляные фонари, выхватывая из темноты сотни одинаковых винных бочек.

— Вино, господин, кислый хиосский сбор для портов Анконы, — Пьетро Паскуале выступил вперёд из тени шпангоута. Демонстрируя идеальное знание византийской бюрократии, он держался подобострастно, чуть согнув спину — образцовый суперкарго, мелкий торговый представитель лагуны. — Убытки сплошные… Налог на ввоз в этом году задушил цех. Помилосердствуйте, честный господин эпарх.

Чиновник сухо хмыкнул, проверяя список. В этот момент один из стражников, скучая, подошёл к ряду бочек. В руке у него был тяжёлый железный щуп‑багор. Он лениво стукнул обухом по дереву.

Гум… гум… — отозвалась первая бочка.

Шаг. Ещё шаг. Стражник приближался к той самой бочке, находясь в одном волоске от тайника. Сердце Алексея в темноте его деревянной тюрьмы колотилось так сильно, что ему казалось — этот стук слышен снаружи сквозь дубовые стенки.

Гум… — обух топора опустился на соседнюю бадью.

Пьетро Паскуале хладнокровно взял удар на себя. Его пальцы мягко скользнули за пазуху франкского плаща. Он развернул плотную грамоту и, делая глубокий поклон, протянул её чиновнику. Между пергаментными листами ровной золотой стопкой блестели тяжёлые, чеканные номисмы с ликом старого императора Исаака — взятка, которую венецианцы берегли именно для таких минут.

— Вот здесь… все пометки о портовых сборах, господин, — тихо, вкрадчиво произнёс Пьетро, заглядывая в глаза чиновнику. — Венецианский нотарий всё проверил. Всё чисто. И небольшая добавка… для вашего ведомства…

Византиец бросил быстрый, наметанный взгляд на золото. Его пальцы соскользнули по пергаменту, мгновенно и беззвучно убирая монеты в широкий рукав кафтана.

— Порядок, — сухо произнёс чиновник, отворачиваясь от трюмного люка. — Эй, Теодор, оставь бочки. Пизанцы везут кислятину, ставь печать на грамоту.

Стражник опустил багор, сплюнул на палубу и пошёл вслед за начальником к трапу. Таможенники дали добро. Через полчаса на палубе «Святой Радегунды» раздался тяжёлый, железный скрежет — венецианские галеры на входе в пролив подтянули цепь, освобождая фарватер. Корабль поймал ровный ночной ветер Пропонтиды и вышел в открытое Мраморное море.

Борт нефа скрипел, уходя всё дальше в открытую, тёмную воду. Огни Константинополя окончательно растворились за кормой.

Пьетро Паскуале спустился в трюм, держа в руке короткий железный лом. Он вогнал остриё между клёпками верхней крышки, надавил всем весом, и сосновый щит с треском подался вверх. Пьетро выломал крышку, и винный осадок выплеснулся на настил палубы. Из тёмного, душного нутра бочки, кашляя, задыхаясь и глотая солёный воздух, выбрался царевич Алексей IV. Измученный, пахнущий кислятиной, он лишился остатков императорского величия. Холщовая рубаха была мокрой, лицо вымазано винной гущей, руки и ноги дрожали так, что он не мог подняться с колен.

Пьетро сел на корточки перед будущим императором ромеев. Венецианец зачерпнул полную оловянную кружку чистой пресной воды из походного бочонка и протянул её юноше. Алексей жадно припал к воде, проливая капли на грудь.

— Кто ты?.. — просипел царевич, вытирая рот грязным рукавом. — На кого ты работаешь? Филипп Швабский не мог прислать такого… такого мясника.

Пьетро едва заметно усмехнулся, поднимаясь во весь рост. Его взгляд снова стал холодным и расчётливым — взглядом купца, который только что вывез из чужой лавки самый дорогой товар в христианском мире. Венецианец цинично принялся объяснять принцу, что спасение — это не акт благородства, а точный геополитический и финансовый расчёт Республики, и отныне беглец больше себе не принадлежит.

— Считайте, что я — рука судьбы, которая вытащила вас из петли, Ваше Величество, — ровным, пугающе тихим голосом ответил венецианец, забирая пустую кружку. — И эта рука очень дорого стоит вашим немецким родственникам. Добро пожаловать в Европу. Умойтесь, переоденьтесь в сухое и попробуйте поспать. Скоро Италия.

Пьетро развернулся и пошёл к деревянной лестнице, ведущей наверх, на свежий воздух. У самой нижней ступени он остановился, не оборачиваясь, и сухо добавил:

— И привыкайте к запаху железа и долгов, принц. Теперь вы принадлежите тем, кто идёт за вами. А Республика не любит, когда ей возвращают меньше, чем было обещано. Всё уже посчитано.

Он поднялся по трапу, с грохотом захлопнув за собой тяжёлый деревянный люк, оставив будущего василевса в сырой темноте трюма — наедине со скрежетом пизанского нефа и первыми шагами к великой катастрофе христианского мира.

Часть 1. Сметы расколотого мира

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner