скачать книгу бесплатно
– Что ты имеешь в виду?
– Мне хочется оборачиваться несколько раз в сторону авто, уходя домой. Наблюдать, как его моют на автомойке.
– Про наблюдать не совсем понял.
– Я получаю какое-то странное удовольствие, глядя на то, как мой автомобиль моют. Какая-то странная дрожь пробирает порой, как в моменты, когда девушка касается своей рукой.
– Оу, всегда знал, что ты не в порядке, – смеясь снова вернулся в беседу Ренат.
– Кстати, раз ты снова отвлекся от бумажной волокиты, давай я все же договорю свою идею, которую начал, пока не пришел любитель корейских вроде как автомобилей, – добавил я, с дружеским презрением посмотрев на Вадика.
– Ну давай.
– Каким бы крутым ни был твой продукт, без брендинга и рекламной стратегии тебе будет непросто. Ты хочешь дать цену выше рынка – да, понятно, что и дома будут лучше. Но важно показать людям, почему это круто, почему надо сделать такой выбор. Со временем бренд начнет работать на себя сам, но сейчас нужно все сделать максимально хорошо. И, что очень важно, надо сдать вовремя первые проекты. На самом деле это очень важный нюанс. Когда компания Apple обещает новый айфон, она начинает его продажи вовремя. К тому же у айфона почти нет изъянов с точки зрения любителей их продукции, а у тебя по-любому будут недочеты. Извини, но надо быть готовым к этому. Стройка – большой сложный механизм, за всем не углядишь. Поэтому передать готовый продукт в срок – ключевое.
– Осталось только выпить. Как рассказывал Саша, при посвящении в их компанию шутили, что выпить нужно водку с цементом.
После чего последовали неизбежные воспоминания о человеке, которого нет. Это сложная штука, обходиться без таких воспоминаний. Первое время стараешься избегать каких-либо тем, потом постепенно начинаешь проверять, уместно ли сказать «вот так». В итоге приходишь к тому, что незачем бояться памяти. Чем сильнее будешь от нее убегать, тем больше вероятности, что проиграешь.
– Я не планирую строить много в Балаково, – внезапно отметил Ренат. – Я думаю сдать один проект, понять, как это все работает, а потом попробовать перебраться в Казань.
– Вот как. А как же весь твой бизнес?
– Думаю, смогу устроить так, чтобы большую часть передать в управление, периодически появляясь и контролируя. Мне хочется развиваться, а здесь, боюсь, уже некуда. Скучно становится.
– Но подожди. Вроде же сейчас активно лоббируют строительство аэропорта? Плюс – ходят слухи о желании главный региональный центр обработки данных самого известного в России банка сюда затащить. Да и письмо Илону Маску отправили с предложением построить завод Tesla, – по-особенному улыбчивая поправка.
– Да, возможно, это было бы хорошим шагом для развития нашего города, – согласился я. – Но, честно говоря, я не всегда понимаю выбор в пользу той или иной инфраструктуры. Лично для меня выглядит странным то, какие работы были проведены, например, в рамках «благоустройства» того же поселка близ Хвалынска. Когда вижу очередную новую церковь, построенную из первоклассных материалов, будь то идеально калиброванный брус или гладкий натуральный камень, мне представляется количество домов, квартир, которые можно было построить для людей, предоставив им уют. Особенно явно такая картинка рисуется в моей голове, когда я проезжаю мимо огромных торговых комплексов в глухих деревнях с перекошенными избами. Церковных комплексов.
Помню, как у фонтана в Казанском сквере птица доедала остатки другой птицы. Дети бегали, показывали пальцем. Родители не особо обращали внимание, они уже в курсе, что свои запросто сожрут себе подобных. А дети не в курсе, для них это странно. Символизма происходящему добавлял Казанский собор.
В детстве мы могли с легкостью собрать с пола в магазине рассыпавшиеся конфеты. Да еще и съесть парочку из них, пока мама не заметит. А что изменилось с возрастом? Мы стали осторожнее. Боимся иной раз просто сказать свое мнение. Нам стало важнее, что подумают люди, нежели как будет правильно. И в итоге мы остаемся без конфет.
А мне вот хочется и сейчас делать нечто такое. Делать поступки, напоминающие мне о том, что я живой и могу повеселиться. Это своего рода рок-н-ролл. Вокруг и так все слишком серьезно, люди забывают о легкости.
3
– А вы чего дома сидите, не гуляете? – буквально с порога задал я вопрос родителям.
– Я грибы варю, – уверенно помешивая половником воду в огромной кастрюле, ответил папа. – Маме говорю, сходи погуляй, но она что-то не хочет.
– Да мы же уже ездили сегодня. И на пруд. И к уткам. И в лес, кажется. Да и вообще, темно уже, куда идти-то, – рассудила мама. Стрелки часов прочертили вертикальную линию.
– Мам, твоя подруга гуляет там, одна. Я видел сейчас, когда подъезжал.
– Да? Где гуляет? Это же опять надо одеваться, я только переоделась, – со вздохом усталости ответила она.
– Давай, переоденься, я отведу тебя к ней, пошли. Погода прекрасная, теплая осень.
– Давай-давай, иди на второй этаж, оденься, Даня тебе покажет, где подруга, – подбодрил папа.
Пока мама пошла переодеваться, я пофотографировал дверь, которую планировали выставить на продажу. Уже через пару дней должна была приехать новая. Мне очень захотелось дверь со стеклом, чтобы видеть солнце на протяжении всего дня, а не только в первой половине. Чтобы было светло. Да и та, что стояла сейчас, как оказалось, не годится для загородного дома. Окончательно это прояснилось, когда я случайно в один летний день, когда солнечные лучи падали на дверь, коснулся ее внутренней стороны, которая нагрелась так, будто бы толщина полотна была миллиметров десять. В результате выбор пал на финскую деревянную. Такие в Петербурге пользуются спросом.
– Ну и куда мы сейчас пойдем? Уже ж не гуляет никто. Темно вон. Да и мы уже сегодня были и… на этом, как его – на пруду. И уток кормили.
– Мам, я видел подругу твою сейчас, когда подъезжал. Она гуляет, пойдем покажу.
Мы вышли на улицу, я пояснил, в какую машину садиться.
– Поехали, сейчас найдем ее, – добавил я.
– Да уже спят, наверно, все, окна вон не горят.
– Мам, шесть вечера, рано еще спать.
– Ну заняты делами все своими, куда ж я пойду одна гулять?
– Сейчас подругу найдем.
– Ну она вот здесь живет, вот в этом доме, – здесь она была права.
– Да, но она гуляла, когда я подъезжал, сейчас посмотрим, может, еще не успела домой вернуться, ходит, может, где-нибудь. Сейчас поищем, где вы обычно ходите? – скорее риторический вопрос.
Мы повернули за угол, в сторону главной площади коттеджного поселка. Мама увидела свою подругу, активно замахала руками, хоть та вряд ли смогла бы что разглядеть, поскольку шла на расстоянии метров тридцати от нас. Моя мама просила меня остановиться, практически открывая дверь на ходу. Еще несколько минут назад гулять не хотелось, а сейчас уже позабыла об этом.
Забывать произошедшее минутой ранее для мамы стало привычным делом. Пока что память держала далекие воспоминания, но то, что случилось совсем недавно, уже не сохранялось. Иногда мы все уходим из реальности, будто закрываем окно в мир. Чтобы вернуться, достаточно просто открыть его вновь. Но это не работает, когда твой диагноз – болезнь Альцгеймера. Это тот случай, когда не думаешь, что такое может коснуться тебя или твоих близких. Сочувствуешь тем, у кого «вот это» есть. Но тебе почему-то кажется, что это где-то в стороне, не в твоей истории.
Однажды ты замечаешь, что мама становится более рассеянной, быстрее устает во время прогулки. Реже бывает в хорошем настроении, все чаще просто отрешенно смотрит в пустоту. И непонятно, то ли она видит там что-то свое, то ли просто процесс мышления останавливается. Затем узнаешь, что это все признаки деменции. Предполагаешь, что ну уж дальше этого то не зайдет, все будет хорошо, наладится. Но нет. Следующая стадия не за горами, и когда она наступает, приходится учиться быть спокойнее и ни в коем случае не злиться. Ни на судьбу, ни уж тем более на маму.
* * *
Как правило, болезнь Альцгеймера обнаруживается у людей старше 65 лет, но существует и более ранняя стадия – редкая форма. Именно в нее мы и попали. Болезнь неизлечима, и в целом ее природа не до конца ясна. Есть лишь препараты, которые, по мнению специалистов, смягчают сам процесс болезни. И нам даже повезло с тем, что в Петербурге выписывают рецепт на бесплатное получение такого лекарства. Вот только его почти не бывает в аптеках. Раз в несколько месяцев приезжает «газель» с медикаментами для льготных рецептов. Ну а дальше – очередь с улицы. Понимая, что можешь позволить себе купить за деньги, оставляешь все квоты бабушкам и дедушкам, которым предстоит провести очередные несколько часов своей жизни в ожидании, что хватит.
Не так давно мои родители перебрались поближе ко мне, в Ленинградскую область. Приобрели небольшой таунхаус в коттеджном поселке, проводят теперь все время на природе: леса, озера. Папа удивляется природе, окружающей Питер. Говорит, не ожидал масштабов красоты. Особенно ему нравятся вечнозеленая сочная трава и ровно остриженные круглые деревья, которые как будто большие кусты.
Часто бывая у них в гостях, а какое-то время и вовсе пожив на постоянной основе, я почувствовал, как же круто жить в своем доме. Да, пусть и с поправкой, что таун – не совсем дом, но основную суть он передает. Да, у тебя есть соседи, и это лично для меня минус, все-таки в доме хочется полного уединения. В остальном – своя территория, парковочное место, возможность выйти в любую минуту с чашкой чая к себе на участок, проверить горные сосны, крепчающую березку.
После загородного периода мне поначалу было как-то непросто возвращаться в свою квартиру. Было тесно. Причем не столько в стенах самой квартиры, сколько на подъезде к дому. Высотки, бесконечно запаркованные кое-как автомобили вокруг. Ощущение спальника. Во мне давно уже зародились различные мысли о месте, в котором я хотел бы жить в Петербурге. Сильно тянуло в центр. Хотелось жить именно в Петербурге, а не в среднестатистическом российском спальнике. Но где именно в центре?
Васильевский остров – приезжий либо испугается, либо поймет, что это магическое место. «Васька» не является транзитным островом, через нее не срезают на пути домой, а потому там даже в час пик можно двигаться. Повсюду легенды и памятники прошлых эпох. Со всех сторон – воды Невы и Финского залива. Но, как по мне, атмосфера Васильевского острова такова, что тут даже вечнозеленые деревья по осени желтеют и сбрасывают «листья». Вот даже «Кукушка» Цоя на «Ваське» и на Невском – это две разные песни.
Крестовский? Да, наверно, для жизни это чудесное место. Красивая архитектура посреди природы. Но вроде как дорого для меня. Именно для меня, для кого-то ведь вполне нормально. Нюанс еще в том, что там почти все квартиры огромны. Было ведь важно показать, какая у тебя площадь. А еще помню, как один знакомый сказал: «Не могу жить на Крестовском, излишняя роскошь. Мусор ходят выбрасывать в норковой шубе».
Сейчас акцент премиум-сегмента смещается в нишевые локации. Это тихие места в спальных районах, но имеющие какую-либо уникальную особенность. Например, большой сад с прудом. Таким образом дом как бы дополняет собой естественный шарм места.
Представляю, как двигаясь навстречу ночи, я вижу свой дом – искусный почерк автора, воплощенный в камне. Он явно отличается. Американская мечта эпохи джаза и свободы. Дом для тех, кто следует собственным идеалам, оазис посреди суеты мегаполиса. Неспешно заезжая в подземный паркинг, я чувствую желание выйти во двор, пройти к саду, где в пруду плавают утки. В такие мгновения мне кажется, что я сумел найти зачарованное место – подлинник картины. Наслаждаясь архитектурным произведением искусства, я понимаю, что вижу очертания успеха, роскошь изысканной простоты. Поднявшись к себе, я, не включая свет, подойду к границе, границе между реальностью и сном. Сквозь многочисленные окна я будто бы могу коснуться белых ночей. Выше – только звезды. Дома и проспекты Петербурга открывают мне свои ночные секреты. Жизнь над городом, мое личное место для наслаждения магией ночных огней Петербурга.
Это все сказочно. Но есть один момент: я провожу в центре практически каждый вечер. Добираться до центра сквозь старые угрюмые постройки – нет желания. Да, сейчас я тоже живу там, куда надо ехать после прогулки. Но я еду по набережной вдоль Невы, на которой нет светофоров, а есть лишь успокаивающие фонари.
Когда же я смотрю на дома, которые с шестидесятых и по нынешнее время строят, то думаю про большинство этих зданий следующее: как такое можно было вообще построить? Просто – как? А потом думаю: может, это послевоенное настроение, недостаток идей, когда на первое место выходило просто понятие жилья, своего дома? С другой стороны – и сейчас продолжают строить эти убогие, безархитектурные коробки. Сейчас переизбыток идей? Были раньше такие стили, как постмодернизм, неоклассицизм. Красивые названия, красивые стили. Глядя на все эти постройки, которые появились после заката Российской империи, рождается такой термин как «говноцизм». Не иначе.
Помню двор, где стоит заброшенная водонапорная башня, являющаяся достопримечательностью. Она выглядит максимально разрушено. Но даже в таком состоянии она смотрится ценнее современных многоэтажек. Такое чувство, что у нее есть будущее, в том время, как у новостроек – никаких перспектив. Я выбрал бы вид из окна на нее, на безлюдную, но имеющую душу, нежели на стену с маленькими окнами, за которыми вроде как есть существование.
Жить нужно там, где хочется сделать фотографию. Даже если ты не любишь фотографии. Фотографируя, я пытаюсь поймать настоящее, и тем самым упускаю его. Нет более легкого способа упустить, чем пытаться поймать. Это как про ту птицу в клетке.
Гуляя по улицам золотого треугольника, я нахожу то самое настоящее, прихожу в себя. Откуда бы я ни приехал, чем бы ни занимался, оказываясь где-то в пределах Невского, Дворцовой и Фонтанки, я обретаю спокойствие и желание идти. Иногда стоишь на месте и думаешь, куда бы пойти? А потом начинаешь идти. Сначала без направления. Но постепенно строится такое количество маршрутов, которые ты не увидел бы, стоя на месте.
Верхом чувства близости и ответственности за город будет тот момент, когда вечером ты сможешь подняться с брусчатки и собрать мусор в виде пустых коробок от MacDonalds, оставленный на площади туристами. Или не петербуржцами.
* * *
– Привет, Софи.
Я встретился с подругой, с которой как-то вместе пересекались по подработке. Местом встречи мы выбрали чисто питерскую историю: во многих домах в центре Петербурга есть такие квартиры, которые в какой-то момент стали прибежищем для тех, кто боится вечеров, ищет спутников, чтобы разделить отсутствие чего-то нового. Или, напротив, поделиться радостью, успехом. Делиться событием нужно вовремя. Писать и звонить нужно сразу, на первой же волне эмоций. Все остальное – это уже эмоции завтрашнего дня. Именно поэтому такие вот отчасти тайные заведения весьма популярны. Сюда приходят за разговором в атмосфере беззаботности.
– Знаешь, я все больше задумываюсь о жизни в центре. Не могу без центра, каждый свободный миг сюда мчу, – переключившись с приветственных тем, начал я.
– А что именно тебя тут цепляет? Шум? Движение?
– Тут жизнь, Софи.
Пауза для наполнения бокала вина для девушки.
– Я жила на территории «Ленфильма». На Горьковской.
– Мне нужен самый центр. Золотой треугольник.
– Может, это временно?
– Я все свои питерские лета/года здесь. С каждым годом все больше. Этим летом впервые всерьез задумался о жизни здесь. Потому что провожу на этих улицах каждый вечер. Практически.
Спустя паузу, в которую наполнил уже для себя пиалку чаем.
– На Яхте нравится близость «Зенит-арены» – что бы ни говорили, издалека он выглядит волшебно, особенно в вечерней подсветке.
– А вблизи?
– Стадион «Зенита» красив именно издалека. К стадиону Краснодара хочется быть ближе, – сказал я, показав Софи фотографию южного творения.
– Ого, как Колизей прям, – какая необычная реакция.
– У арены на Крестовском сами материалы отделки фасадной части мне не нравятся, дешевые, нет в них души, архитектуры Петербурга. В сравнении с тем же «Петровским». Штукатурка – и та выглядела бы теплее. Но вот стрелы на крыше – это вышка, очень эффектно.
– Это все, что тебе нравится на Яхтенной?
– Еще в том районе есть «Лахта-центр». Но мне нужно движение. Очень интересно, сможет ли башня Газпрома изменить жизнь района, насколько там станет увлекательней с точки зрения развлечений, атмосферы. До уровня центра, Невского с Дворцовой, всяко никак не дотянуться, но придать новый импульс – вполне возможно. И сам дом LEGENDA, конечно, меня радует. Эстетика в деталях.
– Но ведь центр получается все равно рядом с твоим домом?
– Понимаешь, это как иметь возможность продавать что-либо, будучи посредником, или же продавать, работая напрямую. Понимаешь?
– Вроде бы. Но в центре трудно с недвижкой: либо коммуналка раздолбанная, либо дорогие огромные квартиры.
– Да, знаю. Мне нужен новый дом. Построенный в наше время. Есть два таких на примете: дом на Фонтанке и дом у памятника Тургеневу. Там мое место. Достаточно нагло, да, – с улыбкой отметил я.
Пауза. На этот раз на замену углей, поддерживающих тепло кальяна. Наше тепло поддерживали звуки укулеле, которые периодически наигрывала Софи.
– В центре особая атмосфера, – указав на окно, в котором виднелись проплывающие по каналу кораблики.
Еще через маленькую паузу:
– А как тебе большое количество людей? – спросила Софи.
– В Москве вообще избегал скопления людей, некомфортно было. Здесь, наоборот. Москва – сложный город. Там есть много всего, но, чтобы это получить, нужно очень заморочиться. После нее такое чувство, будто она забрала внутреннюю часть тебя, и ты остался существовать только внешне.
И вновь пауза. Такой размеренный ритм был не осознан, но осязаем. И важно было принять такие условия игры.
– Иногда мне кажется, что, переехав в центр, начну чаще, чем сейчас, гулять в парке 300-летия, – смеясь. – Важно не забывать про «хорошо там, где нас нет».
– Именно! Поэтому иногда так страшно обладать мечтой. Когда она приходит в руки… – заканчивать мысль не было необходимости.
– Начинается поиск новой.
– А завоеванная теряет ценность. В памяти остается лишь цена.
– На мой взгляд, здесь нужно просто учиться умению наслаждаться успехом. Осуществлением/воплощением мечты.
Пауза.
– В центре нет домов от LEGENDA.
– В центре каждый дом Легенда, – улыбка.
– Снимать в аренду такую Легенду – это одно, – смеясь. – А вот покупать – так себе.
– Смотри, а если в контексте резюме жизненного пути будет вопрос, какая из покупок в твоей жизни важнее: «я купил LEGENDA» или «я купил Легенду». Что выберешь?
– Сложный выбор, – ответ человека, работающего в LEGENDA.
– Или так: «я жил в LEGENDA» и «я жил в Легенде». Все ваши ответы записываются, Софи.
– Наверно, в разные моменты жизненного пути я хотела бы пропустить оба этих пункта через себя. Если дом в центре будет достойным, выходить на тихую улочку… Есть особая прелесть ходить в ночи, смотреть развод мостов.
Если спросить у петербуржца, что посмотреть в белые ночи, он обязательно порекомендует развод мостов. На вопрос, как часто ты сам смотрел развод мостов, большинство ответит: ну было как-то пару раз. Так и в жизни: представление о том, чем заниматься, есть у многих, но до исполнения доходит лишь у единиц.
– Мне кажется, для жизни в центре не нужны аргументы.
– А в коммуналке остался бы жить? – улыбка. – Для пущего антуража.