Алексей Миронов.

Петля 19



скачать книгу бесплатно

Величко решил, и не без оснований, что завершит операцию самостоятельно, затем рявкнул Самсону: «Подъём! Прикрываешь!» – и выскочил из тазика. Через несколько секунд опытный охотник обходил свою жертву со стороны направления движения путника к намеченной цели.

Алексей сначала не обратил внимания на мелькнувшую рядом фигуру. Зачем отвлекаться? Обладая великолепным слухом, дарованным с детства, он что-то напевал и никуда не торопился. Когда ситуация стала критической и выразилось это в тянущихся к путешественнику огромных граблях, последовал столь же критический ответ. Величко поймал воздух. Боевой офицер, который никогда не промахивался и ничего в жизни не боялся, схватил пустоту. Алексей стоял в паре метров от него и спокойно смотрел в глаза. Счастливый такой. Пока опустим детали вышеописанного происшествия, замнем для ясности. Может, нам просто показалось и Величко ещё не проснулся? Это не имеет значения.

Самсонов, стоя рядом с машиной, непонимающими сонными глазами наблюдал, как ошарашенный Величко о чём-то разговаривал с клиентом; потом пара вместе направилась к стоящей неподалеку оживлённой к тому времени дребезжащей повозке. Клиент ничего не говорил, не сопротивлялся, а спокойно сел назад, для начала запихнув в салон свою ношу, затем захлопнул дверь.

– Что ты видел? – пробубнил неожиданно нервным голосом Величко.

– Ничего. А что я должен был увидеть?

– Мало ли, я просто.

– А ты сам чего? – тоже бубнил ещё сонный Самсон.

– Да хрен его знает, всё как в тумане. Не выспался, скоро четверо суток как торчим.

– Что делаем, Саш?

Величко находился в раздумьях, пытаясь собрать в кучу последние события. Спустя полминуты, очнувшись, уже более уверенным тоном оперативник подытожил:

– Клиент у нас, задание выполнено, остальное детали.

– Как скажешь, – согласился Самсон, затем предложил: – Давай, я поведу.

– Да-да, – задумчиво произнёс Величко. – Чертовщина какая-то.

– А он не убежит по дороге? Может, пристегнём?

– Не убежит, – заявил задумчивый капитан и добавил: – Что вообще здесь происходит? Ни… не понимаю.

Самсонов ничего не стал комментировать, посадил снова вдруг остолбеневшего командира группы на переднее сиденье и закрыл за ним дверь: «Перегрелся, наверное».

И Тазик, с синим мерцающим ведёрком на крыше, стремительно полетел домой, распугивая противным спецсигналом попадающиеся ему на пути дорогие тачки и людей на пешеходных переходах. Величко всю дорогу с кем-то разговаривал, но ничего полезного из диалога задержанный так и не услышал. Разум анализировал ситуацию, проверяя многочисленные базы данных за недавний период: «Может, я что-то упустил? Брать меня не за что. Полицейский ничего конкретного не знает, кроме приказов и фамилий с именами. Данные добавлены в базу. Здесь знакомых нет и не было никогда. Выхожу крайне редко. События чистые. Кому я помешал? Наверное, из прошлого. Прошедшее слишком большое поле для анализа, энергию надо беречь.

И так пошли незапланированные затраты. Скоро всё выяснится», – функции анализа отключились.

Тем временем шайтан-арба благополучно домчалась до отдела. Когда полицейские вылезли из машины, Алексей уже стоял около крыльца со своим деревянным спутником и ждал конвоиров. Нет-нет, повозка у крыльца и остановилась, никакой мистики, просто полицейские слишком устали и всё делали неторопливо.

– Я сам, – промычал Величко своему напарнику. – Отгони машину.

– Добро.

И стальной конструктор уехал восвояси. Меж тем троица поднялась по ступеням, ведь три же объекта. Зайдя вовнутрь, капитан попросил у Алексея стул:

– Я., это… потом… короче… – опер безуспешно попытался сформулировать мысль, никак не получалось.

– Конечно.

Узник расстался со своим новым приятелем: «Прости меня стул. Домашний брат, похоже, так и останется без пары. Или не останется?»

Величко поволок обнову в дежурку.

– Слышь, Бутыркин, за мной будет.

– Когда заберёшь? – вяло поинтересовался молоденький лейтенант.

– Не знаю. Поставь в угол. И смотри, я не забуду, – опер поглядел на Алексея. – Мне надо задержанного определить.

– Какие проблемы, куда его?

– Коряга сказал в пытошную, – Величко ещё раз посмотрел на Алексея: ему всё время казалось, что тот сейчас вдруг испарится. Но арестант спокойно стоял с ничего не выражающей маской на лице.

Полицейский не понимал, что интрига является единственным способом разнообразить существование. Не для всех, естественно – для нашего героя. Поэтому Алексей предпочитал почти никуда не лезть и ничего заранее не просчитывать. Жить просто неинтересно становится. А энергии уходит – ууу! Не один ядерный реактор под боком должен быть и оператор, соответствующий объёмам. Но про расчёты и возможности позже.

Умиротворённый узник, услышав слово «пытошная», оживился. Нет, не бесшабашный мазохист, не бесчувственный истукан, тело стало намного восприимчивее. Просто событие неординарное. Тебя вот, дорогой друг, на улице поймают, наденут мешок на голову, повезут пытать. Автор считает, ты тоже оживишься.

Полицейские меж тем забрали у задержанного документы и отконвоировали в комнату с шутливым названием. На двери кабинета, каким-то приколистом был мастерски нарисован эшафот и петля, правда, без гостя. Гости ведь постоянно меняются. Оптимистическое художество.

Жизнь в отделе не бурлила, поскольку воскресный вечер как-никак.

«Вообще, непонятно, зачем пытать человека сегодня, если можно отложить на рабочий день? Трудоголики какие».

В одиночестве Алексея решили не оставлять: опер там наплёл про арестанта с три короба. Таким образом, за открытой дверью, в коридоре прогуливался унылый сержант.

«Скоро высшие чины понаедут, наверное. Сколько почестей. За что?»

Отдел скоропостижно скончался, наступила мёртвая тишина. Ненадолго, но мы не станем её слушать.

* * *

Комната внутри напоминала, ну, даже не знаю: тот, кто её ремонтировал или оформлял, сделал всё, чтобы временно прибывающий ни на что хорошее в своей жизни больше не рассчитывал. На двери не виселицу надо было рисовать, а изречение, к примеру: «Оставь надежду всяк сюда входяший»[10]10
  Заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.


[Закрыть]
. Грязно-зелёные стены цвета закопчённой травы, ржавая решётка на окне почти под потолком, тусклая единственная лампочка без колпака, металлический стол, перед ним закреплённый в полу непонятного цвета и сделанный из непонятного материала табурет. Не забудем, конечно же, старую чугунную батарею у стены, всю в потёках. Интересно, сколько народу здесь перебывало, у батареи? Автор вам не ответит. Просто представьте…

Вскоре послышался нарастающий беспорядочный шум-гам, плавно переросший в чьи-то оправдательные объяснения. Внезапно в двери влетела «коряга». Извините. Конечно, чинно и важно зашёл Вячеслав Анатольевич Корякин, правда, с нездоровым блеском в глазах, которые явно гласили: «Ну, наконец-то я тебя нашёл, родной!» – оставалось только расцеловать узника и пуститься вместе с ним в пляс.

Главный сыщик принёс с собой. Что бы вы думали? Стул, недавно купленный Алексеем в специализированном магазине. Кто сильнее, тот и прав. Не видать Величко стула как своих собственных ушей.

Задержанный сидел на табурете с закрытыми глазами и не реагировал на «гостя». А ведь это твоя судьба, парень. Расположившись за столом, хозяин разложил на нём свой нехитрый скарб, состоящий из журналов, каких-то бумажек, и уставился на оппонента.

– Чего залип, красавец? – Коряга решил начать диалог, поскольку узник не выказывал интереса; ему это только казалось.

В следующий момент арестант бегло окинул взглядом фигуру и лицо инициатора событий, затем уставился в пол. Напротив сидел сильный подтянутый, не похожий на начальников, просиживающих свои штаны в кабинетах, волк и скалил зубы:

– Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения?!

Подопечный выдал требуемую информацию, не дожидаясь пыток. Майор довольно хмыкнул.

– Чему обязан? Чем могу помочь, позвольте осведомиться? – учтиво произнёс Алексей, не поднимая взор с пола, будто прилип к невидимой точке.

Опер неторопливо поднялся и, прихватив со стола какой-то предмет, принялся расхаживать по комнате, насвистывая мотив весёлой детской песенки: «Пешеходы там, чего-то по лужам…» Сыщик явно готовился затеять какую-то игру. Узник понял: самое интересное начинается в этот самый момент.

* * *

Когда Величко позвонил своему шефу, тот был в гостях и культурно отдыхал в компании подшефных, ручных, в общем, бизнесменов. В коммерческой среде его любили и уважали. Что за галиматья? Почти никто его не любил, точнее совсем никто. Боялись? Это да. Боятся – значит уважают. Верно подмечено.

Простите, господа полицейские, но вас, к сожалению, не любят. Вы для этого всё делаете. Автор лично знает вашу структуру изнутри. Сотрудников же с какими-то идеалами в голове, за глаза, называют…. Извините, автор не будет такое писать.

Продолжим о насущном.

Уже довольно весёлый и в хорошем настроении, Коряга впал в состоянии полной эйфории после доклада об успешно проведённой операции. Всё складывалось очень удачно – сыт, пьян и нос в табаке. Завтра начальник повесит ему очередной «орден» на всю, так сказать, широкую…

Не прощаясь ни с кем, обойдутся, сыщик живо оделся, выскочил из ресторана и, оседлав свой чёрный, конечно же, мерин или бэху, да не важно, поскакал галопом на любимую работу. В нетрезвом виде? Бестактный вопрос. Это его земля. Он здесь хозяин и ни одна тварь ему не указ.

По пути Корякин позвонил в дежурку, отдал первые распоряжения и начал собирать необходимую информацию. Кого-то просил, кому-то приказывал, короче – пробивал. В воскресенье? Если надо – всё будет. Опер рыл землю как трактор. Клиент может оказаться кем угодно: сыном, братом, сватом или… масса вариантов. Хватит пока, ведь Алексей сидит, скучает и ждёт нас. Мало ли что произошло.

Раздался осторожный стук.

«Да!» – Коряга уставился на дверь, словно просвечивая её рентгеном.

Проём распахнулся; лейтенант, с пухлым маслянистым лицом, не заходя вовнутрь пытошной, отрицательно покачал головой, затем дверь затворилась. Майор затих. Арестант, решив задать уточняющий вопрос, поскольку, по его мнению, были получены какие-то результаты, открыл рот: «Ес…»

В следующий момент Алексей почувствовал, как мягкая, но настойчивая сила начинает воздействие на затылочную область головы. Разум под руководством сознания мгновенно рассчитал все варианты и выдал оптимальное решение. Не сопротивляясь входящей силе, а просто поглотив её, пригодится позже, Алексей картинно растянулся на полу. В нём умер великий артист, в своё время.

– Ты….. молчать…..сидеть…..понятно???!!!

Надо отдать должное великому мастеру, ругался он отменно. Заслушаешься. Это была целая симфония из различных нецензурных оборотов, которую автор, к сожалению или к счастью, не сможет поместить в свою голову и написать здесь, соответственно. Вдобавок, искусство обложить подонка по… невозможно написать такое, определённо нравилось остальным подчинённым, а главное, самому изрыгателю негатива и дисгармонии. Майор пел свою лебединую песню, находясь в экстазе и наслаждаясь чувством полного превосходства над побеждённой в честном бою жертвой. Самыми приличными словами, которые можно отметить из его изречений, это прошу прощения: тварь, чёрт и сука.

Подустав немного, хозяин сел за свой блестящий, недавно вымытый, наверное, стол и закурил. Лик мучителя излучал зловещее блаженство.

Алексей решил не переигрывать: полежал уже достаточно. Плавно поднявшись, он занял прежнее положение и опустил глаза в пол. Коряге стало интересно.

– В глаза смотреть!!! – рявкнул волк, козлёнок не послушался.

«Ах ты….» – мысли тирана содержали ориентировочно то же самое, что и слова: баланс соблюдался, ничего интересного.

Майор встал и подошёл к задержанному. Следует отметить, бил неплохо и следов после его задушевных разговоров почти не оставалось. Ну а внутри не видно. Он так думал тогда. Будучи изувеченным, о внутреннем мире других думать не стоит, да и не получится. Взяв непослушное животное за подбородок и подняв лицо негодяя, опер решил ещё и морально задавить оппонента, выложив таким образом свой последний весомый аргумент.

«Ничего тебе не увидеть. Внутрь зайти – пароль нужен. А ты его знать не можешь. Тебе и ни к чему», – глаза жертвы ничего не выражали, выглядели зеркально чистыми и отражали ненавидящий взгляд: внешний экран был заблокирован; борьба в текущие планы нашего героя не входила – не имеет смысла.

Майор ненадолго задумался, а затем выдал:

– А не наркоман ли ты часом, батенька? Точно, ты же обдолбанный! Чего я вообще с тобой церемонюсь? – Коряга окончательно расслабился, теперь всё встало на свои места.

«Не употребляю», – эту фразу пилот не успел высказать, новоиспечённый наркоман получил в ухо и находился в очередном затяжном прыжке, размышляя о своём: он решил не слушать дальнейшие речи местного хозяина.

– Всё…..ты допрыгался…..Я тебя…..

После полёта тело лежало без движений, разум просчитывал возможные варианты: «Терпи, скоро и ты так сможешь», – всплыло воспоминание из далёких областей памяти.

«Какой знакомый голос».

Тем временем «зло» без погон нависало над испытателем и пихало того лакированным ботинком в зад:

– Хватит придуриваться, достаточно с тебя.

«Буду я ещё на всякую перхоть такой прекрасный вечер тратить», – подумал счастливый и удовлетворённый майор: погоны у него в сердце.

Вернувшись на прежние позиции, с которых и начался диалог, оппоненты занялись подведением итогов.

«Пока ничего нового. Меня вынуждают лезть в дебри», – внутренне подытожил Алексей. Рановато. Волк официальным языком начал оглашение приговора:

– Короче, на тебя поступило заявление от гражданки…, которой ты…. нанёс тяжкие телесные повреждения.

Судьба сыграла с нашим героем злую шутку. Как говаривал герой одной остросюжетной эпопеи братьев Вайнеров: «Почти всегда и при любых обстоятельствах есть свидетель, который что-либо видел, что-либо знает или слышал». Так и момент столкновения увлечённых своими переживаниями бегунов оказался словно на ладони у компании местной развлекавшейся неподалёку шпаны. Ну и что? Какой дурак будет докладывать полиции об этом? Тем более – случайность же. Тем более – гопники. Да ещё и фоторобот. Нестыковочка. Эх, скептики. Всё непросто. Всё узнаете. Вселенная стыкует нестыкуемое с такой лёгкостью: вы помните….

Узник сразу всё понял:

– Я ненамеренно. Насколько тяжкие?

– Она ходит теперь с палкой. Ты, падла, ей жизнь испортил. Завтра мы тебя освидетельствуем, сегодня поздно уже, да и ты мне надоел, – смотреть тошно. И не дай тебе бог, если у тебя в крови что-нибудь найдут. Или дома, там тоже посмотрим, – затем волк довольно ощерился и добавил: – Точно найдём.

– Я здесь останусь? – оппоненту было безразлично.

– В обезьяннике посидишь, до утра. Привыкай.

«Надо быть повнимательнее: стулья стульями, а живых людей трогать нельзя. Хоть и ненамеренно… Но какая стерва. Сразу нельзя было порешать? Женщины-женщины…. Надо выяснить, кто прикрывает. Такие операции на ровном месте не организовывают», – Алексей начал готовиться к неизбежному и произнёс:

– Разрешите один вопрос?

– Вопросы здесь задаю я! – сытый и довольный волк весело оскалился, затем добавил: – Валяй.

– Это Ваша супруга?

Вопрос был задан не для получения информации, жертва обстоятельств знала: будь пострадавшая супругой опера, то разговор проходил бы совсем в ином ключе; Корякин с ним в неваляшку или ваньку-встаньку, вероятно бы, полночи играл.

– Ишь чего захотел, не твоё дело, – затем, чуток поразмыслив, уже расслабившийся майор добавил: – Бери выше. Понял, придурок, как ты попал?

Затем, покумекав ещё, сыщик с интересом спросил:

– А чего ты в пол всё время смотришь? Узоры изучаешь? Наизучаешься ещё.

– Не могу смотреть в глаза, – витиевато промолвил Алексей.

– И правильно, – волку понравился ответ. – Таким, как ты, всю жизнь надо вниз глаза опускать, чтобы всем вокруг было видно, что ты… чёрт.

Узник, внутренне удовлетворённый ходом продолжающейся беседы, готовил последующий ход.

«Чтобы получить правильный ответ, надо задавать правильный вопрос», – в своё время это утверждение было вбито как «дважды два – четыре». Безусловно, наш герой мог и смотрел в глаза людям, только не всем. Но вопрос был задан так, что на него был дан двусмысленный ответ. Нынешнему персонажу в глаза смотреть не имело никакого смысла, схватки с людьми Алексея не интересовали.

Вдруг из глубины покалеченного сознания Коряги всплыло что-то чужеродное или давно забытое, и внутренний голос еле слышно прошептал: «Зачем ты его бил, может, он и правда не умышленно? Парень просто попал в неконтролируемую ситуацию». Опер на секунду задумался, потом тряхнул головой, поморщился, словно червяка проглотил, и ответил самому себе: «Что за бред? Как зачем? Для профилактики». Система, временно давшая сбой, резко восстановилась, но чужеродное семя уже проросло.

– Ладно, если будешь себя правильно вести, мы у тебя на хате не много найдём.

И удовлетворённый собой победитель покинул место расправы, унося с собой великолепный дубовый трофей. Стратегическая игра вступала в основную фазу.

Корякин по-хозяйски оглядел добычу и удовлетворённо хмыкнул: «Стул несколько тяжеловат, но крепкий. Дома будет красиво смотреться, как раз на кухню мне такой нужен».

Близилась полночь, но Питер летом, как вы помните, хорошо освещён. Белые ночи, правда, уже официально закончились, август на дворе. Но всё равно светлее, чем, скажем, в средней полосе.

Майор открыл заднюю дверь своего мерина и попытался засунуть стул вовнутрь. Безрезультатно. Деревяшка никак не хотела залазить, ни в каких вариантах. Не хотела, и всё. Стоп! А как наш лётчик его в тазик запихал? Автор и сам не понимает. Приходит на память анекдот про мента и банку огурцов. Хотя, может, дело вовсе не в размере, который, как нам всем известно, не имеет значения.

Тем временем стул выигрывал интеллектуальную дуэль, словно говорил, слегка подтрунивая: «Геометрию неплохо бы повспоминать. Или нечем?»

Озадаченный Коряга на минуту замер, затем последовал звонок на его «трубу», который шёл со скрытого номера.

«Ну и хрен с ним», – майор сбросил непонятный вызов и с головой погрузился в математические раздумья. Телефон снова заиграл песенку. Мешает же. Мозги у человека плавятся от напряжения, а тут доставать кто-то вздумал.

«Что за придурок в такое время названивает?» – опер не выдержал. Неодушевлённые предметы сделали первый ход.

– Да! – жёстко рявкнул сыщик.

– Слава, Гончаров беспокоит, – спокойно и властно прозвучало из динамика.

– Слушаю, Анатолий Валентинович, – голос майора сразу сменил тон.

– Там орлы твои паренька сегодня взяли. Что с ним?

– Всё нормально, завтра доработаем. А откуда… – опер не успел договорить.

– Ты не в себе, что ли? Я всегда знаю, что в моём отделе творится, – жёстко рыкнул командир. – Короче, обстоятельства изменились, пусть погуляет пока.

Коряга не верил своим ушам. Столько сделано; тщательно подготовленная лично им и проведенная, он уже считал, что только им, удачная акция улетала в ноль. То, что его ребята сидели четыре дня в засаде, его не касалось. Находясь в лёгком ступоре, волк, или уже нет, что-то лепетал не своим голосом:

– Но Вы же… Как же… Я же….

«Орден» растаял в тумане небытия.

– Прямо сейчас? Или завтра? – майор решил, что, может, не так понял.

– Слава, по-моему, сегодня не твой день. Я должен повторять приказ дважды? – прозвучало с недоумением.

– Извините, Анатолий Валентинович… Понял… есть… Так точно, – волк задыхался от переизбытка непонятных чувств – козлёнок сейчас уйдёт.

Майор естественно никуда не пошёл, а просто набрал дежурку. Резко восстановились командные интонации, голос стал похож на стальные жернова – сейчас начнёт молоть:

– Бутыркин, ты?

– Да. Кто говорит?

– … в пальто говорит! – выдал Коряга. – Ты там чего…?!

– Есть… Понял… Так точно.

«Сразу надо узнавать. Завтра ещё и стукача этого… вычислю. Скотина! Такой вечер испортили», – Коряга ругался ещё минут пять, вспоминая всех кого только смог, потом, выпучив глаза, орал на подчинённый стул. Трезвело. Настроение хладнокровно и методично тащило своего хозяина в нулевую точку. Затем, решив просто положить стул в багажник, а машина и с разинутой задницей спокойно доедет, успокоившийся и присмиревший полицейский занял водительское место и… Ничего. Автомобиль отказался заводиться. Неодушевлённые предметы сделали второй ход.


Спустя…

Майор сидел и тупо глазел на мёртвую приборную панель. Чего он только не предпринял к тому времени, чтобы оживить агрегат: и пепельницу вычистил, и по колёсам постучал, и капотом похлопал. Эмоций уже не осталось – полный тупик. Сколько он так просидел? Нельзя точно сказать, да и не важно. Очнувшись и вконец озверев от бессильной всепоглощающей злобы, Коряга с каменным лицом вылез из мёртвой машины. Надо на ком-нибудь сорвать свою злость, выместить, так сказать, негатив. «Кукушка» и у полицейских не железная, может перегреться. Кому тогда будет нужен человек, привыкший повелевать окружающим миром, и всё? К Наполеонам с Гитлерами могут на отдых определить. Внутри неотвратимо что-то скисало.

«Щас», – решил хозяин. Дело в том, что четырёхколёсного любимца ему подогнал старый приятель, Генка Локотков, знакомый ещё со школьной скамьи: вместе росли, вместе дрались на улице, потом занимались спортом. Всё как у всех. Коряга, с вновь непонятно откуда взявшимся энтузиазмом, решил набрать наметившуюся жертву. Конечно, он не собирался с товарищем ничего такого плохого делать. А может, и собирался, кто ж его знает. Смысл не в этом. Майор, с заблестевшими глазами, достал из кармана смартфон и…. Правильно. Пациент скончался прямо на глазах. Неодушевлённые предметы сделали третий ход.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7