Алексей Миронов.

Петля 19



скачать книгу бесплатно

Ах, да, случались моменты, которые оценивались Алексеем, как моменты счастья – чистка бляхи на ремне. Если бляха не блестит, сержант приказывает снять ремень, и грязнуля получает своей бляхой прямо в лоб. На память несколько дней на лбу пылает красная звезда. По этой причине иногда можно, точнее не «можно», «можно Машку за ляжку», «можно за х… подержаться». А в армии – «разрешается» заниматься улучшением внешнего вида, куда входит чистка сапог, бляхи, а также каждодневное пришивание подворотничков, которые у солдата, грязного и потного от нагрузок, всегда должны быть белыми. Ну, и наконец, в 22:00 отбой. Закрыл глаза. Вроде только закрыл.

«РОТА, ПОДЪЁМ!!!»

Не может быть такого? Может. Уже 6 утра. Бойцу Миронову повезло попасть в славянскую часть. А ведь были и другие, в которых некогда молодой здоровый человек вскоре мог превратиться в инвалида, если не удавалось сбежать.

Занятия по боевой подготовке в стройбате ограничивались теорией в учебном классе, где основная задача для бойца – не уснуть или хотя бы спать с открытыми глазами. Уверяю, такое возможно. Иногда удавалось повеселиться. В роли клоунов выступали добровольцы из обучающегося взвода, ну а главный режиссёр, он же учитель, естественно, один из сержантов.

Начиналось с того, что у кого-то из курсантов возникала необходимость срочно выйти по нужде. Возвернувшемуся с моциона, довольному и облегченному молодому бойцу не всегда удавалось сразу включать армейские привычки.

Первый акт постановки. Открывается дверь.

– Товарищ сержант, можно?

– Иди облегчись.

– Так я уже всё.

– Сходи ещё раз.

Через минуту все проснулись, ждут продолжения.

Второй акт, или третий, поскольку содержание второго иногда в точности копировало первый.

– Товарищ сержант, можно?

– Можно за х… подержаться.

– Ой, разрешите.

– Разрешаю, подержись.

Все смеются. Занавес.

* * *

Полная победа бесправной личности над диктаторской властью настала после эпизода с участием уже известных нам героев.

– Ты не мог бы помолиться за меня? – Шумилов смотрел на подчинённого со смущением. – Дело в том, что у меня отпуск скоро, а вчера из второй роты сбежал боец. Нас теперь посылают его искать, и, если мы его не поймаем, я никуда не поеду.

Алексей подошёл к сержанту и положил руку на братское плечо:

– Закрой глаза.

Они оба стояли с закрытыми глазами около минуты, пока Алексей обращался к Богу. Затем сержант ушёл, Алексей остался.

Следующее утро ничем не отличалось от прошлого, разнообразие первейший враг вооружённых сил. Шумилов появился после обеда, Алексея вызвали с занятий.

«Мы взяли его, сразу в тот же вечер взяли», – сообщил довольный сержант.

Подробности мы опустим, но с того момента у Алексея началась немного другая жизнь. Это был не единственный удивительный случай.

Про армейскую жизнь легко можно написать целый роман, но мы не станем углубляться, дабы не утомлять тебя, дорогой читатель.

В отличие от армии, позиция разнообразия у Алексея, в результате, станет ключевой. Итак, подведем итоги.

Далее на службе у отечества случались дни горя, психушка, проповеди повсеместно и в любых условиях, а также под страхом быть заколотым наркотиками и серой. Спустя полгода Алексей уже вернулся домой, помотало его по стране – присягу влепили задним числом, чтобы убрать нестандартного бойца из домашней части. Очень был неудобен этот солдат, говорил в лицо то, что думал, и не шёл на компромисс. Достаточно упомянуть, что из-за его тяги к свободе личности в домашней части сняли с должности заместителя командира части.

* * *

– Дверь открывай, – я постучал ногой и подёргал никелированную ручку двери кабины машиниста.

– Чего надо?

Из-за стекла на меня встревожено таращился машинист электропоезда питерской подземки. Он сидел в кресле, полуразвалившись, витая в своих мыслях. Чем ещё заняться машинисту? До обеда – ждать обеда; после обеда – вялая борьба со сном и ожидание конца смены. Время тянется всё медленнее, медленнее – в геометрической прогрессии относительно точки освобождения. Монотонная работа, конвейер, одним словом. Люди в метро героические и я – один из них.

Но у меня несколько иначе. Сначала, конечно, тоже было скучно, развлечений никаких. Да и какие развлечения, работа серьёзная. Ты в ответе за всех, кого тащит в себе твоя голубая гусеница по своим подземным норам. А дрова, ой, нет, бараны, ой, опять не то… Как же их? Ах, да, пассажиры! Они забивают вагоны довольно плотно, а их количество достигает целой тысячи, извиняюсь, голов на один состав. На некоторых линиях количество голов достигает тысячи двухсот.

На моей линии полная автоматика: поезд сам разгоняется, сам тормозит, сам двери открывает. Зачем машинист? Чтобы всё работало, конечно же. Хотя в Европе подавно сотни поездов без оперативного человеческого контроля бегают. И мы к тому придём, а пока я читаю книги, развалившись в кресле машиниста. Вперёд смотреть необязательно, там нет ничего интересного. За несколько лет постоянного движения туда-сюда успеваешь изучить всё внутреннее убранство «трубы», так ласково называют тоннель, а также каждый поворот или уклон.

Совсем забыл, мне ещё один раз надо на кнопку нажать после комментария: «Осторожно! Двери закрываются». Таким образом можно реализовать чувство превосходства над стальной машиной: «А не нажму, двери не закроются, и ты, колымага, никуда не поедешь». Машинист самый ленивый высокооплачиваемый субъект. Существовали и исключения в нашей среде, но я считал это патологией тех, кому кроме работы заняться нечем.

«Вы одной ногой в тюйме», – картавил, пытаясь запугать кадетов, заместитель начальника метрополитена, когда в торжественной обстановке нашему выпуску вручались «права управления».

«Через три-четыре года у вас вместо лёгких будет маленький металлический каркасик», – вторил ему бывший начальник метрополитена. Вся таблица Менделеева в подземном воздухе как-никак.

«Машинисты на пенсии обычно больше пяти лет не живут», – радовал своих подопечных заместитель начальника депо.

Почти всё так, и я в этом лично и очень скоро убедился. После рабочей смены из носа можно высморкать достаточно чёрных соплей, чтобы уразуметь правоту жизнеутверждающих напутствий. В моём выпуске также «повезло» некоторым испытать чувство, когда ты понимаешь, что сейчас переедешь человека. Состав мгновенно остановить невозможно, посему ты вынужден просто смотреть и чувствовать перемалываемое твоей машиной тело. Но хватит о грустном.

– Маугли, дверь открой, – я улыбнулся.

Мой тезка, Алексей, поднялся с кресла и открыл дверь в кабину голубого экспресса. Устроившись на боковой сидушке, которых в кабине машиниста аж две, я некоторое время молча сидел и смотрел на пульт.

– Чего залип?[5]5
  «Залип» – выражение чисто электротехническое и подразумевает залипший контакт на реле и т. п.


[Закрыть]

– Да так, не важно, устал просто.

Гусеница затворила боковые пазухи и плавно устремилась в трубу.

Это была не моя линия, просто не захотел ехать в общем салоне. В то время негласный кодекс машиниста ещё позволял ломиться в кабину везде, где есть рельсы, и под землёй, и на земле. Да и знал я уже многих лично.

– Ты Мишку Томилина помнишь? – спросил Маугли.

– Маленький такой, ещё газовый пистолет под американский кольт носил?

– Да-да. Он.

– Помню, конечно, он комплексовал всё время из-за роста, но, блин, с пистолетом 45 калибра в руке веселил просто всех. Непонятно, Мишка с пистолетом или пистолет с большим прикладом. Его Маузером и прозвали потом.

– Так вот, слушай.

Здесь стоит сделать небольшое отступление. Сейчас по подземке бегает много типов вагонов. Тогда их было два: синенькие с белой полосой и двухцветные (старые). Так вот у старых вагонов существует одна особенность – в каждом вагоне расположена кабина машиниста. И, соответственно, если в каждом вагоне есть проход посередине, чтобы из вагона в вагон переходить, то на старых вагонах дверь находится посередине кабины и смотрит по ходу поезда вперёд.

Откроем её. Прямо под ней находится автосцепное устройство или автосцепка. Вагоны соединяются друг с другом при помощи автосцепки, и она торчит вперёд, как известный всем нам орган. Потерпите немного, сейчас всё начнётся.

Я приготовился слушать. Туфту всякую машинисты редко гонят, все истории подлинные.

Маузер работал тогда на… линии. Машинисты в Питере ездили уже давно в одиночестве, не как в Москве, с помощником. Подошло время обеда, но на станции наш герой подменного машиниста не обнаружил. Ждать долго нельзя, полминуты и – доклад диспетчеру с причиной задержки отправления – выполняем график движения поездов. Не беда, такое случается, есть киловаттная печка под боком, греем пищу. Маузер был опытным, прожжённым профессионалом: поел, попил самостоятельно – на паровозе[6]6
  Жаргонное: означает принимать пищу на рабочем месте, то есть, не отрываясь от управления поездом.


[Закрыть]
. От начальной до конечной станции текущего маршрута – 45 минут. Маузер где-то посередине.

Приближался шторм. Сперва он слегка погладил машиниста по худенькому животику, затем начал спускаться все ниже и ниже, а ниже-то и некуда. Что делать? Маузер понял: необходимы срочные действия или он просто наложит в штаны – «личинка» уже пытается вылезти, а удерживать напряжение нет больше никаких физических сил. Эврика!!! Маузер нашёл выход – так поступают все машинисты в данной ситуации, когда паровоз временно стоит под землей где-то в тупике, а тебе лень идти на станцию в туалет.

Медленно отправившись с очередной станции, дабы иметь хоть пару-тройку минут, долго ли умеючи, герой открывает торцевую дверь в кабине, которая открывается, как ей и положено, вовнутрь кабины, и смотрит вперёд. В кабину врывается набегающий поток воздуха, но Маузер сосредоточен и, не обращая ни на что внимания, снимает штаны, вылезает из кабины и встает на автосцепку. После закрывает дверь и, держась за перила, садится, словно орел, на вершину скалы. Дело сделано. Умница, молодец!

Шторм вырвался, рассвет от приближающейся станции ещё не наступает. Маузер нажимает на ручку двери. Это шок!!! Лом, стоящий рядом с дверью, бесшумно, но основательно заклинивает изнутри единственный вход в кабину. Даже сумасшедший поток набегающего воздуха не смог охладить разом взмокшего машиниста, который рвался в кабину, забыв даже о расстёгнутых штанах. Брюки сползли, оголяя его белую, сверкающую в лучах искусственного освещения задницу.

Так и въехал на станцию, стоя на автосцепке с голым задом, обращённым к ничего не понимающим пассажирам, безуспешно пытаясь расклинить вход в глазастого монстра.

Я, конечно же, не стал смеяться над этим. У меня началась настоящая истерика, ручьём потекли слёзы, а чуть погодя – рабочие чёрные сопли.

* * *

Алексей продолжал свою миссионерскую деятельность и в метро, также довольно успешно. Со временем поменялись некоторые внутренние непоколебимые догмы – ведь объекту просвещения, коим являлись все мало-мальски подходящие для этих целей товарищи, необходимо было объяснить многие противоречия мироустройства. В закономерные нестыковки попали случайные смерти полезных членов общества, а также младенцев; издевательство над детьми; ад для всех, кто не покается перед лицом Бога, и, бесспорно, предопределённость судьбы, ибо Бог всё знает.

Среди противоречий угнездились как ложные, так и истинные. Наступало время глобального анализа внутренних убеждений.

Постепенно разум, потирая свои невидимые руки-щупальца, решил взять матч-реванш. В принципе, Алексей был не против, так как альтернативными орудиями познания и логики на тот момент не располагал. Таким образом, выбор оружия пал на врожденный интеллект, ибо с малолетства Алёша слыл способным ребёнком. Существовал и недостаток, с лихвой перекрывавший продуктивные данные, – лень и инерция, с которыми шла перманентная гибридная война до полного уничтожения свободного времени. Добавим для завершения образа чрезвычайную рассудительность нашего героя, и получится нечто, похожее на робота, если бы не мягкое мерцание жизни, теплившееся в груди и периодически рассеивавшее детерминированность, добавляя яркие краски и, возможно, излишнюю эмоциональность в его личностные глубины.

– Лень вперёд тебя родилась, – часто твердила Мама. – Что ж с тобой в старости-то будет?

– Не доживу я, – ответствовал пожилой шестнадцатилетний «мудрец».

Мы отвлеклись немного. Итак, разум начал наверстывать упущенное, но не потерянное время, ибо по-настоящему никогда не спал, а просто затаился, продолжая учиться у хозяина всем нововведениям его сути. Червь сомнения уже давно интегрировался в разум, и соратники начали шаг за шагом поедать всё, что удавалось обоснованно подвергнуть сомнению. Постепенно и незаметно происходил захват новых и новых областей, где вера доселе казалась незыблемой. Всё больше и больше новых моментов предстояло объяснить. Разум быстро находил новые объекты анализа и грузил операционную систему Алексея новыми теоретическими выкладками. Наконец, осознав, что чем больше он анализирует, тем больше вопросов возникает, Алексей попробовал тормознуть критический процесс. Поздно. Свет внутри начал колебаться и меркнуть, пытаясь иногда активизироваться, порождая сильные духовные переживания, перемежавшиеся с их полным отсутствием. Наступила деградация психического свечения.

* * *

Уверен, многие никогда не слышали, как рычит раненый дикий зверь. Мне посчастливилось стать свидетелем сего. Причём никто не был ранен и уж тем более не погиб.

– Семён, сходи разбуди Федю. Ехать скоро, – я столкнулся в коридоре с нашим личным водителем и решил послать того на задание.

– Не пойду, – испуганно вымолвил Сеня.

– Не понял, – я вопросительно взглянул на подчинённого, пусть и не моего, но авторитет есть авторитет.

– Я как-то зашёл вот так утром и получил в глаз, отлетел в угол, десять минут потом очухаться не мог. Сходи сам, а?

«Федя-Федя, съел медведя», – подумал я. Это, конечно, про него. Фёдор Дрёмов – заместитель директора крупнейшего на тот момент грузового автопредприятия Санкт-Петербурга был 195 см в высоту и имел 110 килограммов живого веса. Возраст гиганта также позволял ни в чём себе не отказывать. Представив ощущения водителя, который только через десять минут оклемался после неудачной попытки разбудить шефа: «Ему ещё повезло», – я решил идти будить Фёдора самолично.

Низкочастотная жуткая вибрация целиком и полностью наполняла второй этаж провинциальной гостиницы. Номер находился в другом конце коридора, но звуки, казалось, шли отовсюду. Голова ещё не отошла от алкоголя, ведь в последние сутки выпито, наверное… нет, не вспомню.

Я не спеша брел по коридору и думал, как лучше поступить. По пути, в процессе изучения убогого интерьера, моё внимание задержалось на дежурной по этажу, по совместительству ещё и горничной. Та сидела согнувшись в три погибели, с красными глазами и помятым лицом не выспавшегося замученного человека. Подойдя к намеченной двери, я понял, что не ослышался: «Так вот, что мне мешало спать под утро», – внутри вдруг резко повеселело. Звуки разъярённого монстра летели на низкой частоте прямо в мозг, поражая любого неподготовленного индивидуума. По счастливой случайности на этаже оказалось всего два постояльца, водителя не считаем, и размещены они были в разных концах коридора.

В дверь стучать я не стал, смысл данного поступка был равнозначен разговору двух глухих во время артиллерийской подготовки. Войдя и сориентировавшись на убогой местности лучшей гостиницы городка, шутник приступил к действию:

– Федя, але! – громко крикнул я рядом с ухом оппонента и отошёл в сторону.

Федя заворочался, пошарил рукой рядом с зоной предполагаемого раздражителя и, ничего не обнаружив, выдал следующую порцию зубодробительных звуков.

«Если сконцентрировать сей звук в одну точку, можно дырку сделать, однозначно».

Затем мной был произведен повтор предыдущего манёвра. Федя на этот раз потянулся к рядом стоящей тумбочке, повозил по ней рукой, прихватил мобильник и поднёс его к уху:

– Внимательно, – бодро произнёс он неожиданно чётким голосом.

– Увидеться надо, ты где? – подавляя смех, глухо спросил я.

– Это кто?

– Ты чего, спишь, что ли? – меня душили позывы вырывающегося хохота.

– Слушай, я в командировке, давай позже.

Телефон выпал из Фединой лапы, и он снова захрапел.

«Сегодня до обеда мы никуда не уедем, – подумал я. – Да и ладно, дело-то сделано».

С вашего позволения откатимся самую малость назад по пространственно-временному континууму.

«Давай, за знакомство», – Федя держал в руке пластиковый стаканчик с налитым в него коньяком, второй протягивая мне.

Столом служила крыша новенького Форда Фокуса, на которой стояла бутылка купленного в придорожном магазине коньяка и лежал неразвёрнутый шоколад. Мы остановились на десять минут, как Федя прокомментировал: «Чтобы отлить». На самом деле, вырвавшись из жаркого каменного мешка-Питера, Федя просто решил уйти в отрыв, не дожидаясь стационарных условий. Я не возражал. Как Федя сказал потом: «Если бы ты пить со мной не стал – ничего бы не срослось». Настоящий человек познаётся в питье и по умению отдыхать.

Я – начинающий бизнесмен, а это ключевая командировка; мы едем в Вологодскую область, чтобы, по завершении разведки, обеспечивать строительство газовой ветки для компании «Газпром». За рулём Фокуса водитель с тридцатилетним стажем, весь задний диван мой – можно слегка подремать, так как выехали мы в ночь. Федя занят постепенным опорожнением начатой нами бутыли, за него можно не беспокоиться – печень тренированная, опыт огромный, на вкус определяет качество любого напитка. Одним словом, мне повезло с компаньоном.

Следующий день прошёл наполовину в делах, наполовину в пьяном угаре.

Валера пилотировал свой джип на сверхзвуковой скорости: по-другому он не ездил ни зимой, ни летом. Не положено бывшему старшему офицеру РВСН[7]7
  Ракетные войска стратегического назначения


[Закрыть]
ездить иначе. Корейский внедорожник летел, подпрыгивая на неровностях федеральной трассы, иногда вилял, что приводило к некоторой потере траектории, но каждый раз возвращался в русло управляемого движения. Таких пилотов, как Валера, больше не существует. Нас везут оценивать местную инфраструктуру, если проще, то лесные дороги, по которым Федины самосвалы будут возить песок с местных карьеров и, соответственно, деньги в мой карман.

«Это он ещё не обедал», – заметил я. Джип, словно соглашаясь со мной, радостно подпрыгнул вверх.

Обед всегда подразумевал «беленькую». Литр на двоих за обедом – это норма. И если летом из-за жары время допинга смещается ближе к вечеру, то зимой чётко во время обеда, как «здрасьте». Больше нормы не употребляли, за рулём надо сохранять трезвую голову.

Федя выглядел необычайно бодрым, несмотря на бессонную ночь и выпитый почти в одно жало коньяк. Тем временем мы свернули на просёлок и начались скачки по пересечённой местности. Как на ипподроме. В России нет дорог, но есть направления. И родными направлениями мы наелись за четыре часа до отрыжки. По мере нашего движения лицо Фёдора сначала серело, потом начало принимать свинцовый оттенок. Ничего хорошего сие не предвещало. Мы выходили раз двадцать, осматривали мосты и прочее. В целом неинтересная рутина.

– Наши самосвалы половину мостов просто сломают, – твердил Фёдор.

– Укрепим, или завалим ручьи, – парировал Валера.

– А дороги? Там же половина пути в ухабах. У нас одни иномарки: ремонт подвески, замена колёс. А если самосвал вместе с мостом вниз рухнет? 70 процентов машин в лизинге. Цену транспортных услуг надо корректировать, только, боюсь, песок будет по цене золота, – не унимался Фёдор.

– По дороге грейдер погоняем, всё заровняем, – Валера посмотрел на часы. – Пора на базу, нас начальник участка ждёт, стол накрыли давно.

Начальник участка – местный бог. Всё строительство ему подчиняется. Мы подрядчики. Окончательную точку будем ставить за ужином.

Стол для нас накрыли в просторном зале. Ну, как стол? Четыре стола стояли подряд. Белая скатерть-самобранка, расписанная разноцветными узорами, была уставлена таким количеством разносолов и всем, чего я не предполагал увидеть, которое поражало воображение.


Прошло два часа.

– Если вы так работать будете, как водку пьёте, мы раньше срока объект закончим, – плавно пропел начальник.

– Не всё понятно с мостами, – крутил старую пластинку громила.

Симпатичная девушка в белом фартуке суетилась около Фёдора и, похоже, не понимала, в какой опасности находится. Фёдор обладал неординарным даром убеждения, который действовал на слабый пол практически без осечек; он был настоящей секс машиной, и торпедировал всё, что двигалось в зоне его прямой видимости. Возражать, вырываться или сопротивляться было бесполезно. Нет-нет, интимное таинство происходило в итоге по обоюдному согласию, а претензий история не фиксировала.

Мы с Фёдором вышли покурить. Возлияния длились уже четвёртый час, а лицо моего партнёра заметно посветлело. Сумерки, романтическая обстановка, стрекочут кузнечики.

– Ты меня уважаешь? – прохрипел я.

– Не вопрос, – Федя положил свою мягкую лапищу мне на плечо.

– Может, пройдут самосвалы всё-таки? Твоё решение нужно.

– Куда они денутся, пройдут. Мы же друзья.

* * *

– Жить хочешь?

– Я всё понял, я больше не буду так делать, никогда. Я клянусь!!! – кричал Алексей, заключённый в неведомой доселе зоне.

– Беги.

И Алексей, что есть мочи, ринулся вперёд. Ноги были ватными, нереальными и совсем не слушались. Через мгновение его выбросило из тьмы. Сознание вяло возвращалось в реальный мир, цепляясь за всё, что окружало лежащего в собственной блевотине Алексея. Меж тем мутноватый призрак в последний раз робко колыхнулся и завис над телесной оболочкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7