Алексей Козлов.

Лихтенвальд из Сан-Репы. Том 1. В Нусекве



скачать книгу бесплатно

– Мистер Гитболан! – кричала смеющаяся черновласка, – смотри, эти козлы не хотят оставить нас в покое даже здесь! Поучи их танцевать учёную кадриль!

– А где «Брауншвейгский марш»?

– Он в воздухе!

– Моя королева! Твоё слово – мой закон! Господа шпики! Учимся танцевать! Сегодня – моё первое танго на родине! Начинаем с ног! Голову выше! Держите на память, гуманоиды! Как у нас с языком, педы?

– Нормально! Да будь я ниггер преклонных годов,

Линчёванный в Капитолии,

Я выучил бы Репу только за то,

Что это язык и не более!

Граната на длинной ручке полетела под юные ноги агентов фортуны. Они сначала подпрыгнули вверх, как бывает, когда фильм крутят в обратном направлении, а потом ласточкой слетели с крыши спешащего курьерским ходом поезда, один ударился головой в столб, другой схватился за электрические провода. Третьему снесло голову краем тоннеля. На крыше грохнуло так, что все уже начавшиеся ворочаться пассажиры свалились с постелей и стали выглядывать из раздвинувшихся дверей.

– Все на месте? На первый-второй рассчитай-сь!

– Джин!

– Тоник! Расчёт окончен!

– Хорошо! Разойдись!

Белокурую красотку уже схватил в свои жирные лапы тип в тоге, и они тоже закружились, перебраниваясь. Потом худощавый оттеснил его.

– Ты – нелегальный иммигрант, Нерон! – закричал он, – Такие не могут претендовать на обладание лучшими феминами!

– Нет, я – легальный! И не иммигрант, а пилигрим!

– Не пилигрим, а импотент!

– Нет!

– Нет, нелегальный! С ломаным грошом в кармане! С котомкой и клюкой! С перекошенной зубной болью рожей! Бр-р-р-р!

– Лишний миллиард долларов тебе не помешает, Тугги?

– Считая гнутые медяки, мечтаешь о золотых горах и мармеладных долинах? Я тебя знаю! Держи сопли морковкой, недоуздок!

А Лени и Гитболан, испытывая явное удовольствие, довели тур вальса до конца, расхохотались, раскланялись друг перед другом и поднялись в воздух.

Поезд дрогнул, но не остановился, а напротив наддал. Агенты робко пробежали по крыше двух вагонов и отстали.

– Эй, тугоухий! Ничего не слышит!

– Никто не знает, сколько будет два!

– Сейчас бухну из пушки!

– Ко мне, гуингмы! Я уж не один!

– Это ты, Нерон, по-тихому прожужжал?

– Давлю в себе раба по четвергам!

– Не увлекайся!

– Вот-вот появится прокуратор Недонос! Разрази его понос!

– Где?

– Не надо пить столь много в темноте!

– Так страшно он кричал, что изнемог!

– Со шлюхой в темноте ночной перекликался часовой!

– Где ты видишь темноту? День на носу!

– Это уже преступная рифма! Не пойдёт!

– Я! Я был котёнком славным, но прошёл чрез несколько таких реинкарнаций, что превратился в серный порошок, чтобы сто лет в чулане проваляться. Когда ко мне стал клопик прикасаться, я превратился в горного орла, в коробочку не чая возвращаться. Когда же пуля гордого нашла, то перья, трепыхаясь, полетели, и воцарилась над землёю мгла.

Чрез пару лет я был банкиром в теле, и только клёкот изо рта порой напоминал ворам, кто их герой. В метаморфозах нету остановки – ограбленный, я по миру пошёл, влача прогнивший ящик на верёвке. Я ждал преображений, но когда я принял облик взрослого кота? Изведав целый цикл реинкарниций, я вновь вселился в гордого орла, в своих краях не смея появляться до той поры, когда колокола, как в день Варфоломея зарезвятся…

– Пошла писать губерния! Его можно остановить только кляпом! – прервал дозволенные речи довольный Гитболан. – Вперёд! Нас ждут великие дела! Нет нам предела! Куры – гриль, а штык – молодец! Кстати, куда мы попали?

– Веймарская Республика, не иначе!

– Фу!

– Видите, всё разбито вдрызг! Мусор сверкает на солнце вдоль железной дороги, как алмазы! Люди без тени улыбки! Животные в долах съедены! Леса пусты! – гадал на кофейной гуще Кропоткин.

– Леса срублены ворами к вашему сведенью!

– Точно! Веймарская Республика! Обиталище и юдоль людей с рюкзаками и несчастными лицами! Замки пусты, помойки забиты бомжами – картина, в общем-то, стандартная. Юдоль страданий и невзгод! Даю руку на заклание, что целая армия людей живёт здесь только тем, что сдаёт стеклянную тару и мнёт банки из-под пивка. А по телевизору, скорее всего, показывают героев капиталистического труда, честно разбогатевших на продаже соевых бобов и затычек от ванн! Действительно, скажите мне, как в стране, в которой не было собственности и зарплата десятилетиями была не больше тридцати долларов появились миллиардеры?

– Откуда ты знаешь, что помойки забиты бомжами?

– Чую! Чует моё сердце, что здесь не место чистому святому чувству, как говорил великий поэт Поднебесной Ху Ли!

«Если ты носом учуял

Запах гниющих кишок,

Значит ты снова в Гарлеме». А ты сам вон туда посмотри! – и указал на облачённого в лохмотья согбенного типа, действительно увлекшегося какими-то раскопками в помойных кучах.

– О чём ты думаешь на своей новой родине? – спросил Нерон мечтательно.

– Я думаю об ушах… Как это природа умудрилась вырастить на голове у человеков такие уродливые …ровины? – признался Кропоткин. – Я видел в Чехии на рынке, как крестьянин вёх на повозке целую кучу отрубленных свиных голов, расхристанных, окровавленных, вот уже сто лет эта картина не выходит из моей головы, когда я вижу людей и думаю об их уделе! Уж лучше бы свинья везла повозку, на которой были бы отрубленные головы этих сволочуг! Ненавижу!

И добавил: «А знаешь, Нерон, мне ночью сон приснился, ты не разбираешься в снах? Я бы заплатил золотыми драхмами… Мне приснилось, что я оторвался от своего горящего космического корабля и раздувшийся скафандр уносит моё тело в открытый космос. Тихо так, что в ушах стальные соловьи поют, звёзды аршинные напротив глаз, а главное, и неясно, к какой из них лететь, какой отдать предпочтение. Тем более, что жизни уже нет ни на одной планете. Меня пронзил такой ужас, какой, быть может, испытывают только в аду. Я охолодел и вцепился в какой-то поручень. Выбор – это самый страшный удел для развитого человека, не всякий способен взять на себя право выбора! И я лечу всё дальше от корабля. И вращаюсь вокруг своей оси. Писать хочется, пить, есть, сношаться, воздух и марихуана на исходе, а сиротские валенки на ногах просят каши. И нельзя молится неизвестному богу, потому что жив ещё и надежда теплится в сердце, а молиться известному богу душа не желает. Противно. Да и молитвенник, в общем-то остался на планете Земля, забыл взять. И ты не хочешь, чтобы всё это кануло в лету вместе с последними звуками твоего голоса! Не хочешь – и всё! Закричал я благим матом и, слава Богу, проснулся, потому что в этот самый момент этот мерзкий китаец собирался нас скалкой прихлопнуть. Что скажешь?

– Сон, как сон! Не витай в облаках! А главное – не клади все свои яйца в одну корзину! – посоветовал Нерон и отвернулся.

– Яйца в корзину? Весьма оригинальный рецепт! Я подумаю! В корзиночку! В корзиночку! – захохотал Кропоткин.

– И не думай! – перекосился Нерон! – Не думай ни о чём! Думай больше о семье. Я вот думаю! Семья у меня ой-ёй-ёй – большая, агромаднейшая, жена любимая, Клеопатра, женился я на ней по любви. Любовь была такая, что чертям страшно. Как кошка была моя любезная, но никакого почтения к философии – недостаток существеннейший для женщины её склада.

– Врёшь! Как сивый мерин! Твои жёны – ксивы запряжёны!

– Если мне не изменяет память, в Нахичевани был экстрасенс, который двигал стаканы и возвращал старухам сбережения… – изрёк Гитболан, явно расчитывая изменить направление разговора.

– В чём – чём? В ванне? – не понял Нерон. – Он не возвращал случайно старухам девственности? Это легче, чем возвратить аборигенам сбережения!

– Да, но нынче он сидит в тюрьме по делу «Элэлэл».

– Что такое «Элэлэл»?

– Я здесь без году пять минут, а знаю больше всех вас вместе взятых! Фирма специалистов по финансовым пирамидам! Они обвели вокруг пальца и оставили с носом десять миллионов человек…

– Как им это удалось? Ведь в толпе не все дураки?

– Сетевой маркетинг на службе ума!

– Что скажет наш главный театрал, развратник, извращенец и пророк?..

– И вор в придачу! – добавил Кропоткин.

– Ничего себе! – сказал извращенец, – Так вы меня любите, черти! Молчу! Влюблён как устрица, о, что мне разговоры в чужой стране, где я столь одинок? Мой кошелёк на месте! Сочтены в нём дни мои, сомнения и деньги… А граждане этой самой Репы меня, признаюсь вам, как на духу, не очень волнуют! Они не могут быть богаты, ибо слишком рассчитывают на присвоение и воровство! Они вообще ни на что не могут рассчитывать кроме упадка и революции послезавтра! Тот, кто покровительствует ворам и разбойникам даже в малом, рискует быть ограбленным в большом! Давай споём марш танкистов! Я люблю эту вещь, хотя она кажется на первый взгляд простоватой! Таратата таратата панцирен…

– Воздыхаша, навоняша и в итоге сбежаша! Плутократ! Буржуй!

– Сам ты ваучер! Закуси Фуксию Селёдочкой, Кропоткин! Что-то ты сегодня зелен! Не выспался? Больная совесть спать не даёт?

– Сам выкуси! Разбойник! Плутократ! – поправил треснутое очко косой Кропоткин, блеснул взором и со свистом отвалил в сторону.

Некоторое время компашка летела вдоль окон разогнавшегося поезда, заглядывая в окна, пугая пассажиров разинутыми ртами, все радовались избавлению, свободе, точно так же, как радуется этому бабочка, весной покидающая ненавистный кокон – впереди горделивый мужчина с плотно сжатыми змеистыми губами и усиками над ними, вслед болтающий ногами толстяк в тоге, рядом с ним неудавшийся сын Папы Карло, и в завершение всего – ловкие, пройдошливые по виду молодухи в чёрных чулках, белых перчатках и без штанов. Одна девица всё норовила прильнуть к стеклу и зачем-то подмигивала сидящим в купе, другая – била в окна своим чёрным модным каблуком.

– Смотри! Клоун! Буржуй! Толстый! Ублажает эпидермус! Жрёт! Жрать – самый вечный и прекрасный религиозный ритуал, даже отпетые атеисты отдают этому долг! – кричала она, – ты знаешь, кто там объедается? Не знаешь? Кем он работает? А я знаю!

– Мастером? – попробовал угадать Нерон.

– Мастером! – кивнула головой смеющаяся босоножка.

– Да! Я восхищаюсь этой рабочей косточкой! На заводах по моим наблюдениям мастерами работают чаще всего вполне приличные люди! Вполне вероятно, что конкретность их деятельности не позволяет им развратиться так быстро! Это, как правило, очень уравновешенные люди. Поэтому, пока есть возможность, в государстве следует поддерживать промышленность не только потому, чтобы вещи делать, но и для того, чтобы люди не отучались от великого Духа Коллективизма. Люди же, занимающиеся всякими абстракциями, чаще всего ловчилы и путаники, на них ни в чём нельзя положиться! – громыхнул Гитболан.

– Он мастер педикюра! – дипломатично уточнил Кропоткин.

Гитболана передёрнуло, и он прекратил дозволенные речи.

– Кинь им гранату на обеденный стол! Гранатовый сок помогает пищеварению богатеев! – орал толстяк, багровея.

– А есть на длинной ручке? Я люблю бросать гранаты, но обязательно на длинной ручке! Они такие интимные! Такие добрые! А коротенькие жлобовские лимонки я не люблю!

– Ну, это твоё личное дело! Я в юности любил худых женщин, в зрелости – брюнеток, а к старости полюбил сладких! С дряхлостью ко мне придут нимфетки и не оставят живого места от моей угасающей жизни. Три цвета времени, как говорил Ги де Мопассан. Тогда я брошу с твоего позволения!

Граната на длинной ручке проломила стекло и дико ухнула внутри купе.

Приближался тоннель, чернея входом, поэтому поезд пришлось оставить в покое и взмыть в ясное небо.

– Вот, друзья мои, и свершилось! Мы здесь! – наконец торжественно изрёк Гитболан.

– А зачем мы здесь? – пробурчал Нерон, – Вы обещали нам интересное путешествие, а по-моему оно просто опасное, чёрт возьми! Не нравятся мне страны, столь разрушенные собственным населением!

– Наводить порядок и карать скверну! Изучать нравы аборигенов! Благовествовать! Покровительствовать немногим уцелевшим здесь честнягам, которые, я полагаю, в такой среде подвергаются всяким опасностям! – перечислял Гитболан, – Отдохнуть от цивилизации наконец!

– Ради бога! Благовествуйте сколько душе влезет, только о реституции не надо! – нервно забубнил Нерон, – Не надо о реституции!

– И ты не горячи мне кровь!

– Читаю у Даля: «Такую холстину, пропитанную…

– …дерьмом…

– …Хватит… Дай договорить! Мысль уйдёт!

– Что хватит? А ты меня всё время перебиваешь, это как?

– …стали называть брэзэнтом».

– И они счастливы?

– Кто?

– Они!

– Ах, они? Вполне!

– Молчи, гиацинтовая ара! Не надо говорить о реституции!

– Молчу!

– Продолжай! Слова твои – мёд! Уста твои – лагуны! Руки твои – грабли! Пупок твой – канализационный коллектор! Хрен твой – сикамора! И всё у тебя сикость-накость! В общем, води народ свой сорок лет в чащобе, пока он не облезет! Народ к тебе потянется! Народ женственен и слаб, он любит приветствовать вождей в третьей позиции!

– Это главный вопрос! Я должен дать на него внятный ответ! Главное выдумать игру, в которую все будут играть! Битломанию, кубик Рубика, сионизм или фашизм, к примеру! Чудо – пылесос выдумать на худой конец! Но играть должны все! Твоя задача – увлечь толпу новой игрушкой! Чем более всеобъемлющим будет результат игры, тем больше славы в веках и денег в кармане. Игра будет называться…

– Хорошо сказано – «чудо-пылесос на худой конец». Моё воображение заработало в полную силу. Вы пробуждаете фантазию! Как скучно шеф, – сказал Кропоткин, – а вы действительно верите, что существуют безусловные заслуги и подвиги? Сегодня кому-то подвиг, завтра это же можно представить, как преступление. Герой сегодня – завтра пускает пулю в лоб или сидит в тюрьме и читает вражьи газеты. Чудес нет!

– Скучно, но так устроен свет! В игру должны играть все!

– Правила этой игры должны понимать не все! Зачем простым людям забивать голову ненужными им раздумьями? В какую игру мы играем сегодня!

– В напёрстки!

– Идёт! В чём смысл игры?

– Бросить напёрсток в унитаз, смыть и успеть выловить его в бурном потоке! Это – первый, самый простой уровень игры. Второй пласт – посложнее. Этот заключается в том, что ваш помощник должен утащить как можно большее количество кошельков у увлечённых наблюдателей.

– Нет уж! Я плохой игрок в новые классные игры! Играйте сами пожалуйста! А у меня проблемы с реакцией!

– А у меня с эрекцией!

– Боже! Да дай же ты ему наконец здоровья и денег, чёрт побери!

– А деньги где взять?

– Выдумайте что-нибудь! Какой-нибудь чудовищный… то есть чудодейственный крэм, к примеру!

– Госпожа Вульвинштейн продавала баночки с сатанинским зельем по полтора доллара за…

– тонну, нах?..

– … Бутлю! Дела её шли прекрасно! Она сумела убедить глупых человеческих самок, что её липкое варево спасёт их о геенны огненной и гарантирует им вечную жизнь в молодом и желанном теле. Они добровольно отдали ей многие миллионы долларов!

– И что за зелье?

– Да так, какая-то фигня в спирту! Сперму грязных животных в перегонном кубе гоняют приблизительно часа два, потом разбавят глицерином и – по банкам, бл…, по банкам, …, по банкам! Вот банки должны быть красивыми!

– О как? Ах, дрянь, ах, дрянь! По ней было видно, что это такое! В детстве она была дрянной, завистливой девчонкой… Эта Польша ничего никому хорошего не принесла! Та ещё страна! Тот ещё народец! Католики – одно слово!

– На старости лет она обмолвилась, что секрет крема – основу её богатств ей раскрыл польский врач, который лечил её семейство. Эта сука даже не назвала его фамилии и не поблагодарила. Она считает рецепт своим!!!

– Батенька! Воровка не может благодарить того, у кого она оттяпала миллионный кус! Скорее всего, она и не назвала фамилии, чтобы наследники этого доктора не прицепились к её признанию! Тьфу, гадость какая! Она жива?

– Куда там!

– Вы уже уходите? То есть улетаете?

– Ухожу!

– И пирожных не попробуете?

– Я бы попробовал, да у вас их нет!

– Ах, дрянь, ах, дрянь!

– Кругом обман! Я хотел купить красную рыбу, а потом посмотрел на её руки и расхотел покупать! Всё отравлено!

– Аннексия Марковна! Уничтожайте солитеров вместе с людьми!

– Чудо! Душа чуда просит!

– Да иди ты! В мире есть только одно настоящее чудо…

– Плащаница?

– Какая к чёрту плащаница…

– Кожа с задницы святого Маэля?

– Тьфу, не угадал!

– Пысающие столпники?

– Акстись – деньги!

– Что? Что ты сказал?

– А то!

– Но не это главное!

– А что?

– Я уже забыл. А, вот что – в сблызновском водохранилище появились гуппи-людоеды!

– Подаю на развод!

На сём странный и малопонятный для непосвящённого прекратился и удивительная компания так убыстрила движение, что в ушах засвистело.

Мелкнули и ушли вдаль города:

Допотопинск,

Зачатск,

Берушин,

Гниль,

Голосекино,

Пучеглазов,

Козюлин,

Козолупск,

Отлупск,

Бегов,

Залупанинск,

Буйль Хрустовый,

Мошна,

далее – Чмошск,

Избов,

Бабов,

Семифлядов,

Грязев,

Глина,

Заголяцка,

Хоботино,

Бивни,

Яма,

Собач,

Бешен Лук,

Чушск,

Пионэрино Дно,

Вождёвка,

Дерёвня,

Машкин,

Велиплюгино,

Неурожайка,

Тожск,

Бесштаново,

Голопузовск,

Гольёвка,

Обдиралово – всё спальные пригороды чудовищной столицы на подбор.

Городки были маленькие, невзрачные и словно покрытые не то смирением, не то пылью.

Медленно уходили назад приречные деревни с чёрными, покосившимися избами, изредка разбавленными роскошными замками Синей Бороды. На грязном песке мелких извилистых речек неземным светом горели осколки стекла. Люди в пригородах попадались редко, то ли из-за раннего времени, то ли из малой заселённости. И брезгливый аристократ Нерон, кривя губы, теперь спрашивал у напарника, с которым, как уже заметил наш читатель, был в явных контрах:

– Что это? Муравейники? Термиты? Не вижу красной линии в принципе! Они здесь, что, присягнули бодаться со здравым смыслом, или мама уронила некоторых из них с большой высоты?

– Да нет! Это хатки йогов! Здесь живут безволосые, прямоходящие бобры! – кричал ему в ухо галантный Кропоткин, пропуская многое мимо ушей.

– Что это за архитектуральный стилёк?

– Рококальный ампик. Сермяжный классицизм. Архитектура безвременья. Буссольные сандрики. Сплошной минор! Озимая классика. Яровая эклектика. Архитектура развалин. Экилектика гибели. Где вы, милые, эротические линии немецких брандмауэров? Здесь ничего нет!

– О, эти люди! Как я найду слова, чтобы описать их жизнь? Пить – так до потери пульса, работать – так до инвалидности, бездельничать – так до опупения, объесться мороженым – так до смерти! Здесь живут брошенные веками на произвол судьбы люди. Крестьяне! Миллиардеры! Бедняки! Бомжи! Господа, снимите шляпы! Перед вами несчастнейший народ на земле! Народ, не сумевший определить своё место в мироздании!

– Сударь! Не путайте Майданек с Манхеттеном! – учил Нерон.

– Ха-ха! Приап Харибду сциллил! Сейчас их даже очень можно спутать! Вид приблизительно одинаковый! А хорошо лететь по свету! Ей богу хорошо! И-и-и-и-и! – отбивался Кропоткин. – Хорошо говорить глупости, когда ты свободен, весел и здоров!

И он запел.

 
– Прими в расчёт расчётливость скопца,
Захват законный, грабежи по плану,
Невинность мародёрства – всё о чём
Долдонишь мне, смешно ли это, право?
 

– Нет, не смешно!.. – взвыл в отдалении Нерон.

– Знаешь, что это за песня, Нерон? Не знаешь, а я знаю! Это песня Майкла Жепсона. Очень хорошая песня. Мелодичная. Человеческая. Ля-ля-ля…

– Вот сядет сейчас твой Мейкл Жепсон в тюрягу на дюжину лет, и не такие песни сочинит. Там у него будет масса времени для подобных занятий! А то взяли себе моду сочинять человеческие песенки, а потом развлекаться с подростками. Говоришь – человеческая?

Никто Нерону не ответил.

Уже чувствовалось приближение стоглавой Нусеквы. Вдоль железной дороги громоздились бесконечные пакгаузы, чёрные контейнеры с метками мелом и краской, штабеля бетонных рельсов, на запасных путях отстаивались закопчёные бочки с чужим чёрным золотом. Ходили рабочие в чёрных распашонках, с кувалдами. За кривыми, но высоченными заборами чернели ряды побитых судьбой скреперов и тракторов. В свете нарастающего дня гасли лампы за мутными стёклами загадочных производств. Тёк охристый дым из труб. Блекли в светлеющем воздухе дальние и близкие огни. С каждым шагом, сделанным по направлению к столице, становилось всё грязнее и беспокойнее. Уже из домов, повёрнутых лицом к железной дороге, вылезали не выспавшиеся бледные люди, направлявшиеся, по всей видимости, на нелюбимую работу.

У дороги в грязи копались какие-то люди в грязных бушлатах, двое сидели на земле и курили. Их вид настолько поразил высокого летуна, что он сразу же обратился к Кропоткину, которого полагал большим знатоком здешних нравов.

– Что это? – спросил он.

– Как что, это – солдаты! Они несут службу с лопатой и ломом в руках.

– Но они скорее похожи на молодых нищих из чумного барака. Неужели – и вправду солдаты?

– А то, как же! Гвардия наизнанку! Но это ещё не всё! В их армии служат ещё и партизаны…

– Как интересно! А маркитантки у них есть? И что же, как они служат, по лесам, болотам, как всегда? Пальнул и убежал?

– Да нет! Во-первых, остановимся на том, что такое партизаны. Вопрос, конечно, интересный. Партизаны – это как бы офицеры запаса, которых властям удалось выловить на месячные сборы. Разумеется, не о славных парубках Колпака мы будем говорить, а о молодых худосочных существах, которых государство, которому не охота тратить денег на нормальные сборы, вырывает с мест обитания, облекая в клоунские, допотопные формы. Приблизительно такие же, как вы сейчас видите, шеф! Формально это делается для повышения обороноспособности, но реально – для воспитания рабов. Попасть офицеру запаса на эти сборы – навсегда утратить репутацию среди бледнолицых! Многие считают, что смерть предпочтительнее…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное