Алексей Кобелев.

Начальные люди Томской губернии. Исторические портреты 1804-1917



скачать книгу бесплатно

С прибытием в Томск князя С.А. Вяземского вопрос о строительстве колесной дороги от Онгудая до Кош-Агача был поднят с новой силой. И новый губернатор взялся за дело.

11 сентября 1900 года он приехал в село Онгудай, вместе с ним были барнаульский исправник Ф.П. Лучшев и инженер Алтайского округа И.И. Билль. Выбор спутников оказался вовсе не случайным. Федор Памфилович Лучшев прежде работал алтайским отдельным заседателем и кроме функций полицейского начальника он на особых правах заведовал сельскими инородческими управами и их судами в качестве апелляционной инстанции. Его власть распространялась на всю территорию Горного Алтая, потому он хорошо знал местные условия и людей края. А Иосифа Ивановича Билля рекомендовал начальник Алтайского округа А.Ф. Кублицкий-Пиоттух – он имел большой опыт строительства дорог.

Ознакомившись с обстановкой и имея всего лишь 69,5 тысячи рублей, С.А. Вяземский принял решение приступать к устройству дороги. Ф.П. Лучшева он назначил «уполномоченным» строительства, И.И. Билля – инженером-проектировщиком. В целях экономии средств оба не освобождались от своих штатных должностей.

Подрядчиком строительства стал купец А.С. Смирнов из села Алтайского, великолепно знавший весь путь и местные условия. Он согласился выполнить работы за 60 тысяч рублей. Губернатор С.А. Вяземский сумел договориться с военным ведомством о направлении в горы саперов-взрывников и в июне 1901 года из Москвы прибыли 30 воинов 6-й саперной бригады. Производство взрывных работ решено проводить одновременно со стороны Онгудая и со стороны Кош-Агача.

Купец Смирнов, не ожидая саперов, с партией рабочих в 110 человек 5 мая 1901 года приступил к работам после молебна, совершенного местным духовенством. Трассировка пути и оценка стоимости работ определялись по ходу самих работ. Составленная смета трещала по всем швам, денег катастрофически не хватало. Работы в сезон 1902 года начались лишь после того, как исправнику Ф.П. Лучшеву удалось, «благодаря умелому ведению дела и влиянию», собрать у бийского купечества 10 тысяч рублей.

Планировалось работы завершить в два летних сезона, но колесный путь был открыт лишь к середине 1903 года. Не тропа, а дорога с той поры стала служить людям. Если вьючная лошадь в среднем могла принять не более 6,5 пудов груза, то та же лошадь, запряженная в телегу, перевозила 15 пудов. До устройства дороги через Кош-Агач ежегодно в среднем проходило 74 тысячи пудов груза и прогонялось немногим более двух тысяч голов скота, а по дороге перевозилось в два с половиной раза больше грузов, скота же перегонялось в шесть-семь раз больше.

Трассировка и техническое состояние дороги подвергались критике в печати сразу после постройки ее и много лет спустя после того. Но это была не вина устроителей, то было следствием скудности финансирования и отсутствия каких бы-то ни было ремонтных и надзорных работ.

Сегодняшний красавец Чуйский тракт, воспетый в песнях и стихах, создали другие люди. Но если бы где-то на нем стояла стела с мемориальной доской, посвященной первостроителям, то без имен князя С.А.

Вяземского, исправника Ф.П. Лучшева и инженера И.И. Билля она была бы не полной и не отражала бы всей исторической правды.

Князь С.А. Вяземский покинул Томск, но еще несколько лет оставался почетным мировым судьей Томского окружного суда. Уезжал в столицу, ибо был назначен членом совета Министерства внутренних дел. В марте 1908 года министр внутренних дел П.А. Столыпин утвердил список личного состава общего присутствия совета по делам местного хозяйства, император Николай II согласился с ним. С.А. Вяземский был утвержден членом совета на три года. С 1914 года и до самой революции являлся предводителем дворянства Галичского уезда, в средине XIX века тот же пост одиннадцать лет занимал его отец, отставной поручик. В 1907 году Сергей Александрович вмешался в многолетнюю тяжбу по открытию мужской гимназии в городе Галиче, и она была открыта.

Был награжден орденами Св. Анны II степени, Св. Владимира III и IV степеней, Св. Станислава трех степеней и медалями в память императора Александра III и в память коронации Николая II в 1896 году. Имел знак отличия за поземельное устройство государственных крестьян в 1866 году, знаки императорского Православного палестинского общества и императорского Общества спасения на водах.

Вместе с женой Елизаветой Александровной, дочерью отставного гвардии майора Зузина, растили четырех сыновей и дочь Александру. Дочь умерла в 13 лет. Старший сын Иван дослужился до государственного контролера на строительстве железной дороги Самарканд – Коканд – Андижан. О Леониде и Владимире известно, что оба окончили Костромскую губернскую гимназию, начинали служить по гражданскому ведомству в родных местах. Младший из сыновей Петр Сергеевич, родившийся в 1876 году, получил среднее образование, работал в учреждении столицы. В 1931 году был арестован как «участник контрреволюционной организации», в апреле приговорен к 10 годам концлагеря с конфискацией имущества и высылкой семьи из Ленинграда. В ноябре отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. Его жена Елена Петровна просила помощи Помполита о пересмотре дела и освобождении мужа. В 1932 году его перевели в Кемь, а в 1933 году как инвалид досрочно был освобожден с ограничением проживания на три года. Поселился в Муроме, в июле 1936 года находился там же, в ту пору ему было 60 лет.

Бывший томский губернатор Сергей Александрович Вяземский умер 23 февраля 1923 года, обстоятельства смерти не известны. Его сюртук в наши дни продается частным лицом за 2000 долларов в Интернет-торговле.


СТАРЫНКЕВИЧ Константин Сократович

– томский губернатор (июль 1903 года – ноябрь 1904 года), генерал-майор

.

Константин Старынкевич родился 17 сентября 1858 года, из дворян Московской губернии, православного вероисповедания. Его отец – генерал-лейтенант Сократ Иванович был известной фигурой на политическом небосклоне России. Он окончил Московский дворянский институт, потом Высшую школу артиллеристов, участвовал в нескольких компаниях под командованием фельдмаршала И.Ф. Паскевича, дослужился до генерал-майора. После отставки с военной службы был херсонским губернатором. В 1875 году генерал-губернатор Варшавы граф П.Е. Коцебу предложил ему должность президента города Варшавы, и он согласился. В 1879 году произведен в генерал-лейтенанты. Первый президент города оставался на том посту 17 лет и превратил захолустный город, какой была Варшава того времени, в достойную столицу возрожденного государства. Благодарные поляки в 1909 году поставили Сократу Ивановичу памятник, его именем назвали площадь в самом сердце Варшавы. Во время Второй мировой войны памятник был разрушен, но в 1996 году варшавяне восстановили его.

Константин Старынкевич обучался в 1-й московской гимназии, участвовал в деятельности гимназического кружка, членом которого был видный впоследствии политический деятель и историк П.Н. Милюков. Последний в своих воспоминаниях отмечал, что «Старынкевич не вызывал особых симпатий в кружке». После гимназии окончил университет в Варшаве, юрист по образованию. Летом 1879 года вступил на военную службу, в гвардейскую конную артиллерию. Начинал с подпоручика, последовательно получал чины поручика гвардии, штабс-капитана гвардии, капитана гвардии, в 1896 году на 17-м году службы стал полковником. Занимал должности командира 4-й батареи гвардейской конно-артиллерийской бригады, командира 1-го дивизиона той же бригады и иные.

В апреле 1889 года Константин Сократович был переведен в Министерство внутренних дел и назначен штаб-офицером для особых поручений при министре, но служил в той должности чуть более года. Уже в начале следующего года он был назначен олонецким вице-губернатором, через два года перемещен курляндским вице-губернатором. Там «за отличие по службе» был произведен в генерал-майоры. Из Прибалтики и прибыл Старынкевич в Томскую губернию на должность губернатора.

Ничем тут особо себя проявить не успел. Разве что учредил в губернии конных полицейских стражников, да при нем в ноябре 1904 года Новониколаевский поселок переименован в город без уезда (ныне Новосибирск). Еще – Томскую губернию посетил министр внутренних дел и шеф Корпуса жандармов В.К. Плеве, а в июле 1904 года он был убит студентом-бомбистом близ Варшавского вокзала Петербурга.

В ноябре 1904 года генерал-майор Старынкевич был перемещен харьковским губернатором, но там оставался всего лишь год. Он слыл сторонником жестких мер против всякой крамолы, тем не менее, в период октябрьских событий 1905 года был признан недостаточно энергичным. Харьков был объявлен на военном положении, вся власть перешла в руки временного генерал-губернатора. 2 января 1906 года Старынкевич был отстранен от должности и несколько месяцев состоял при МВД России, пока не получил назначение на должность симбирского губернатора. В августе 1906 года он прибыл к новому месту службы, а в сентябре того же года погиб.

21 сентября (по старому стилю) он был взорван бомбой. Ульяновский архивист Антон Шабалкин в своей публикации «Кто убил губернатора?» поведал о разыгравшейся трагедии и следствии по тому делу. Приводит он и слова тяжело раненного бывшего томского губернатора, записанные следователем по особо важным делам:

– Когда я сегодня шел из своего казенного дома в губернское присутствие, то заметил, что… меня догоняет, направляясь мне наперерез, неизвестный мне довольно молодой человек, одетый в темное, со светло-русыми волосами… также светло-русой бородой и небольшими усами; лицо у него было не русского типа, не интеллигентное и очень злое, на мой взгляд, он был выше среднего роста. Когда я вступил на тротуар перед крыльцом в присутствие, неизвестный взбежал с улицы также на тротуар… и, находясь шагах в десяти от меня, бросил мне под ноги бомбу; раздался взрыв, дым которого, так он произошел близко от меня, сфотографировался у меня в глазах. Раненный этим взрывом я упал. Я настолько хорошо заметил лицо преступника, что при предъявлении его мне, признаю.

Тогда же он заявил: «Рад пострадать за Царя». Допрос пришлось прекратить – генералу мешала говорить боль. Опознать преступника ему было не суждено, 23 сентября губернатор умер от паралича сердца на почве заражения крови. Вдова увезла его тело в Петербург и похоронила в Александро-Невской лавре.

«Харьковские губернские ведомости» напечатали патриотические стихи Старобельского: «Рад пострадать за Царя»… «Эти слова золотые, жаркой любовью горя, будят в нас чувства святые…».

Генерал Старынкевич был награжден орденами Св. Анны II и III степеней, Св. Владимира IV степени, Св. Станислава II и III степеней и командорским крестом румынского ордена Звезды.

Правительство Ульяновской области в рамках концепции областной целевой программы «Увековечение памяти знаменитых земляков» планирует установку скульптурной композиции, посвященной симбирским губернаторам. В том ряду должно стоять и имя Константина Сократовича Старынкевича.

Плеве и Старынкевич были далеко не единственными жертвами террора. Особенно возросло число убийств чиновников различного ранга с началом революции 1905 года. Толчком к массовым выступлениям под политическими лозунгами стало «Кровавое воскресенье» – 9 января 1905 года. Тогда мирное шествие 140 тысяч петербургских рабочих к Зимнему дворцу с петициями и хоругвями было встречено ружейными залпами, саблями и нагайками. Более одной тысячи демонстрантов были убиты, около пяти тысяч ранено. После того дня Николая II иначе, как Николай-кровавый, народ не называл.

Буря гнева покатилась по всей стране, против монархии выступали рабочие, крестьяне, интеллигенция, студенты, отдельные части армии и флота. Там и сям вспыхивали забастовки, вооруженные восстания, на улицах городов возводились баррикады. Вот тогда и возрос революционный терроризм.

Были убиты генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, московский градоначальник граф П.П. Шувалов, бывший военный министр генерал-адъютант В.В. Сахаров, тверской губернатор П.А. Слепцов, самарский губернатор И.Л. Блок, пензенский губернатор С.А. Хвостов, бывший киевский генерал-губернатор граф А.П. Игнатьев, губернатор Акмолинской области, генерал-майор Н.М. Литвинов, петербургский градоначальник фон дер В.Ф. Лауниц, пензенский губернатор С.В. Александровский, тамбовский вице-губернатор Н.Е. Богданович, прокурор Ташкентской судебной палаты М.М. Шарыгин, главный военный прокурор В.П. Павлов, начальник Главного тюремного управления А.М. Максимовский, одесский генерал-губернатор, генерал-майор К.А. Карангозов. С февраля 1905 года по май 1906 года было убито 8 генерал-губернаторов и градоначальников, 21 полицмейстер и уездный исправник, 8 жандармских офицеров, более 70 жандармских нижних чинов и агентов охраны, свыше 500 надзирателей, городовых и урядников. Бомбисты долго охотились за министром внутренних дел, одновременно председателем Совета министров П.А. Столыпиным – пока не рассчитались с ним 6 сентября 1911 года за беспощадное подавление революции.

Народная кровь воскресенья 9 января породила кровь вельмож, сановников и слуг царского престола.


АЗАНЧЕВСКИЙ-АЗАНЧЕЕВ Всеволод Николаевич

томский губернатор (декабрь 1904 года – ноябрь 1905 года), статский советник, камергер Высочайшего Двора.

Всеволод Николаевич родился 11 апреля 1864 года, из потомственных дворян Тверской губернии.

Его дед Павел Матвеевич поручиком, адъютантом 6-го пехотного полка участвовал в сражениях Отечественной войны 1812 года. Был общественным деятелем Ярославской губернии, с 1884 года – почетный мировой судья по Корчевскому уезду, предводитель дворянства Мологского уезда, в 1879-1883 годах был вице-губернатором Саратовской и Астраханской губерний.

Отец Николай Павлович из фельдфебелей школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров летом 1854 года произведен по экзамену в прапорщики. Служил в лейб-гвардии Преображенском полку, уволен со службы штабс-капитаном в январе 1861 года «по домашним обстоятельствам». Был внесен в VI часть Дворянской родословной книги Московской губернии. В семье Николая Павловича Азанчевского-Азанчеева росло четверо детей: два сына – Всеволод и Николай и две дочери – Венедикта и Елизавета. Всеволод был вторым ребенком в семье.

Всеволод Николаевич окончил юридический факультет Московского университета, служил в Московской судебной палате, в 1890 году избран предводителем дворянства Корчевского уезда Тверской губернии. Убедительно и аргументировано выступал в Твери на собрании от своего уезда, где присутствовал император. В феврале 1901 года возведен в чин статского советника. С декабря 1902 года – саратовский вице-губернатор, двадцать лет назад на этом месте служил дед М.П. Азанчевский. Его торжественно провожали на новую должность, о чем писала газета «Тверские губернские ведомости» в № 9 от 25 января 1903 года. В Саратове возглавлял «Строительный комитет по ремонту и благоукрашению Троицкого (Старого) собора», но в феврале следующего года губернатором пришел П.А. Столыпин и Всеволод Николаевич оставил тот пост. В апреле 1903 года – январе 1905 года – харьковский вице-губернатор, в августе 1904 года причислен в придворный ранг камергера. Владел имением Дмитровское в Ларцевской волости Корчевского уезда, занесен в Дворянскую родословную книгу Рязанской губернии.

Высочайший указ о назначении В.Н. Азанчевского-Азанчеева томским губернатором подписан 23 декабря 1904 года, он заступал на место генерал-майора К.С. Старынкевича, отъехавшего в Харьков. Томские краеведы установили, что в столицу сибирского края он прибыл 7 апреля 1905 года, до его приезда губернией правил вице-губернатор Сергей Иванович Бирюков.

Не удалась у Всеволода Николаевича служба в Сибири то ли в силу своего характера, то ли по стечению обстоятельств.

Шла Первая русская революция, столицы и города губерний империи бурлили в негодовании царским режимом, зверской расправой с мирной демонстрацией 9 января 1905 года в Петербурге, требовали гражданских свобод, неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов. 18 октября в Томск пришло сообщение о царском Манифесте, которым даровались населению России некоторые свободы. Подписал его император днем раньше. На Соляной площади собрался митинг недовольных Манифестом, в основном гимназистов, но полиция и казаки разогнали его нагайками, а часть людей арестовали.

Жестокость полиции вызвала взрыв негодования родителей и горожан. В тот же вечер состоялось заседание городской думы под председательством Алексея Макушина. Гласные думы потребовали от губернатора немедленно устранить от должности городского полицмейстера П.В. Никольского и предания его суду, а также удаления из города казаков. В случае неудовлетворения требований дума грозила обращением в Петербург, с просьбой об увольнении самого губернатора. Дума также постановила прекратить отчисление городских средств на содержание полиции и начала создавать милицию для охраны и защиты населения города.

Губернатор Азанчевский-Азанчеев, имея телеграфное распоряжение министра внутренних дел империи о подавлении всяких выступлений, обещал отстранить Никольского. Манифест обсуждали кучками, каждый понимал его по-своему, рождались и ползли самые невероятные слухи. Обстановка в городе обострилась до предела и в это время губернатор принял решение снять полицейские посты.

20 октября защитники «Веры, Царя и Отечества», с портретами царя и царицы, вооруженные палками и дубинами, заручившись благословением епископа барнаульского и томского Макария, двинулись к городской управе. По пути били окна зданий, избивали всех, кто был в ученической форме или походил на студента. Пролилась первая кровь, «то и дело с площади несли раненых».

Озверевшая толпа решила расправиться со служащими железнодорожниками, устраивающие забастовки, «чтобы не пустить домой солдат, возвращающихся с войны» и направилась к зданию управления Сибирской железной дороги. В этот день там было особенно многолюдно – выдавалось жалование. Всех выходящих из управления толпа в 250-300 человек жестоко избивала, а потом подожгла здание. Прибывших пожарных толпа не подпускала, пожарные рукава перерубала. Подожгли рядом расположенный театр Е.И. Королева, где намечался революционный митинг. «Два громадных здания пылали, и огромное море огня заливало большую площадь».

Были забиты насмерть или сгорели заживо не менее 66 человек, не менее 129 – ранено. Погромы продолжались и в следующие дни, но теперь преобладали не убийства, а грабежи домов и магазинов. Среди прочих был разгромлен дом городского головы А.И. Макушина, а самому ему пришлось скрываться. По воспоминаниям очевидцев, «для того, чтобы быть убитым, достаточно было обладать приличным костюмом или интеллигентной физиономией. Студенческая фуражка, похожая на нее папаха и еврейский тип лица были вернейшими смертными приговорами».

Порядок в городе был наведен войсками 23 октября. Губернатора обвиняли в нерешительности, в бездействии, в сговоре с епископом Макарием, городское общественное собрание немедленно исключило его из своих рядов. В редакционной статье «Сибирского вестника» «К суду» четко формулировались три претензии к губернатору:

1. Мы обвиняем губернатора Азанчевского-Азанчеева в том, что размундировав кадры городской полиции, он… сознательно подготовил избиение интеллигенции и студентов.

2. Мы обвиняем губернатора Азанчевского-Азанчеева в преступном бездействии во время двухдневного погрома и не верим в легенду о малочисленности войск…

3. Мы обвиняем губернатора Азанчевского-Азанчеева как преступника против свободы народа и ждем суда. В организации погромных настроений сыграло свою роль епархиальное руководство РПЦ, поэтому мы ненавидим всех архиереев, благословляющих темные силы на убийства.

Позже тот погром назвали черносотенным, полицмейстер Никольский был освобожден от должности «согласно прошению», епископа Макария очистили от вины, «ибо благословил народ, не зная ни намерений сборища, ни о совершенных уже убийствах». В.Н. Азанчевский-Азанчеев, пробыв в Сибири лишь полгода, бесславно освободил кресло губернатора. 25 декабря Николай II подписал указ о введении военного положения в городах и уездах вдоль Сибирской железнодорожной линии, в том числе в Томске, а давить недовольства Манифестом приехал посланец шефа жандармерии империи барон К.С. Нолькен.

*

Людей из горящего здания театра, ломая двери и ворота, выводил через двор Сергей Костриков, член подпольного комитета РСДРП, будущий видный государственный и партийный деятель Советского государства Сергей Миронович Киров. С револьвером в руках он прокладывал путь через беснующуюся толпу защитников «Веры, Царя и Отечества». И вывел, иначе жертв было бы гораздо больше.

На станции Тайга он организовал забастовку железнодорожников. Когда поезд с отъезжающим экс-губернатором Азанчевским-Азанчеевым прибыл на станцию, во главе группы рабочих он вошел в вагон. Охрана не рискнула протестовать.

– Вылезайте! – грозно сказал Костриков. – Поезд вас не повезет.

– Как так, почему? – возмутился чиновник.

– Вылезайте, не задерживайте поезд. Убийцу железнодорожники не повезут! – решительно отрезал Сергей.

Пришлось бывшему губернатору ехать в Новониколаевск в простой мужицкой телеге, нанятой в деревне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28