Алексей Жарков.

Этика Райдера



скачать книгу бесплатно


Вертолёт проскрипел резиной шасси о металлическую арматуру временной площадки, Вилле выпрыгнул на землю и, пригнувшись, побежал прочь от заполнивших воздух колючих иголок. Цилиндр светил так, что было видно как днём, только свет – красный.

Он увидел, как справа кто-то машет фонариком, и направился туда.

– Здесь наш штаб, временно. Пока живём в нём, завтра будут новые дома – расселимся. Скудников! – Человек протянул руку: – Добро пожаловать, Александр Ионович!

– Спасибо, – перекрикивая набирающий высоту вертолёт, ответил Вилле.

– Мы подготовили для вас отчёт. Пройдёмте.

– Ну а кратко? Что там вообще?

– Что там? – Скудников нахмурился и посмотрел в землю. – Там – чужие.

1.2
Гатчина
апрель, 2030

Пострадавшего сопровождали чуть ли не всем комбинатом – сначала до вертушки на проходной, затем до капсулы скорой помощи, чтобы под крики мастеров снова разбежаться по цехам.

Что и говорить, ночная смена выдалась неспокойная. Молочные боги пребывали в гнусном настроении: молоко плохо скисало, сливки со стабилизатором густели и забивали трубы, пасты не желали выходить на требуемую жирность. А про людских покровителей и вспоминать как-то неловко – они давно взяли самоотвод.

Не повезло оператору мойки. Во время набора ёмкость с азотной кислотой пошла верхом – вроде как не сработал датчик уровня, и парня обдало с головы до ног. Ошалевший он ворвался в маслоцех, где с него сорвали расползающуюся прямо на глазах куртку, облили из кёрхера, обработали пищевой содой, наложили марлевые повязки и вызвали скорую. Бедняга выглядел прескверно и мучительно стонал.

Печа наблюдал за этим из цеха паст и десертов. Сидел в стеклянном контейнере операторской между цехами – ни пасьянс без стрёма разложить, ни вздремнуть – и разрывался на два фронта: в его цехе шёл набор в танк молока, о чём свидетельствовали увеличивающиеся цифры на мнемосхемах мониторов, в смежном цехе хныкал у маслообразователя обожжённый парень. За цифры Печа отвечал головой, за парня – разве что совестью. Только помочь ничем не мог.

Когда он отсёк литраж и дал на приёмку команду проталкивать молоко водой, оператора мойки уже унесли.


Смена закончилась быстро, как первая бутылка в кругу старых друзей.

У сменщика были краснющие глаза и характерный выхлоп. Печа сдал ему цех, кратенько изложил всей дневной смене (даже подленький лизоблюд-мастер слушал с открытым ртом и сочувствующими глазами) ночное происшествие, свидетелем которого стал, и вместе со слесарями Василём и Филиппом поплёлся по галерее в раздевалку.

– Жесть, конечно. С парнем этим, – сказал Печа.

– Н-да, – выдохнул пожилой Филипп.

– О, тих-тих-тих!.. – привычно осадил Василь. – Кто его знает: жизня нападлила или сам обосрался. Нехер щёлкать.

В раздевалке пахло несвежими носками и куревом. Переодевались, обменивались новостями, перемывали косточки начальству.

Замок проглотил отпечаток, Печа открыл шкафчик, кинул под ноги гигиенический коврик, избавился от ненавистных сапог, стянул носки и стал босиком на губчатую поверхность.

Мимо прошустрил Яша, фасовщик творожного цеха: в одних трусах, с полотенцем через руку – официант недоделанный.

– Привет, Печа. Как ночка?

– Как в мае почка!


Лёха Печаев получил кличку «Печа» ещё в школе, подхватили её и на работе, стоило лишь раз заикнуться на перекуре.

Поленившись влезать в сандалии, Печа сбегал босиком к умывальникам возле стирочной и помурыжил ступни в струе холодной воды, не жалея халявного жидкого мыла из дозатора.

В лабиринте шкафчиков обсуждали ночную травму. Недолго, с главным выводом: «не повезло». И желанием как-то сгладить начавшийся день.

– Ну что, все в ресторан? – сказал Василь. Уже одетый, уже с сигаретой, он заглянул в один из жестяных рядков, постучал ладонью по дверце. – С нами, Хохол?

– Йдiть ви до бiса! Чи ти хворий? – отозвался Хохол, оператор приёмки, друг пострадавшего оператора. – Який тепер ресторан?

Впрочем, сказал не зло. Да и не было причины – «рестораном» они называли магазинчик через дорогу, даже не сам магазин, а обшарпанную локтями стойку у входа, где после смены распивалось пиво или раскатывался пузырь-другой.

– Новости бачыли? Так шо там метеорит или якая падла прилетела? – пародируя (удачно, как ему казалось) Хохла, сменил тему Яша.

– Що ти верзеш? – устало и без злобы возмутился Хохол, видимо, избегающий дыхания медиа-монстра, потому что про «новый тунгусский метеорит» талдычили с каждого экрана, с каждой бумажной и электронной страницы разной степени желтушности.

– Кто его знает, – сказал Василь. – Может сегодня просветят.

– Просветят они, – буркнул Печа, засовывая разопревшие от носки сапог ступни в чистые носки. – Если только рентгеном яйца…

– В Сибири ведь, да? – спросил кто-то из глубины раздевалки.

– Что?! – гаркнул Василь.

– Упала эта хрень…

– А. Да. За Мирным, кажись. Читай прессу!

– Хавай кебаб, – добавил под нос Печа. – Жуй пряники.

Они вышли через проходную втроём: Филипп, Василь и Печа. Закурили под козырьком.

– Я пас, мужики, – сказал Печа, работая на опережение.

Василь покачал головой, прищурился, поцокал. Маленький, ссохшийся и желтоватый, он походил на альтернативную версию Соловья-разбойника. Печа живо представлял его на дереве, нахально-пронзительный взгляд, два пальца во рту – свистел Василь так, что грузчики на рампе выпускали из рук рукоятки рохлей.

– Малой, влюбился поди? Что-то ты часто «пас» стал. Утро без стакана только романтики встречают и те, кто на больничном.

– Я после вашего стакана – только на следующий день встаю, – попытался отшутиться парень. – Да и с пацанами вечером словиться хочу.

– А со стариками, значится, западло?

– Да что вы…

Мудрый и седовласый Филипп как всегда смущённо улыбался. С высоты лет и роста.

– Я, Вась, тоже не пойду.

Василь сплюнул чинарь в урну, не попал.

– А вот от тебя, Филипп Дмитриевич, я такой подлянки не ожидал. Тем более в такой сложный для страны момент.

– Моя на дачу хотела… – тихо сказал Филипп.

– О, тих-тих-тих… А вот это удар по яйцам. Мне. И по самолюбию. Тебе, Филипп. – Василь повернулся к Пече, во рту слюнявилась новая самокрутка. – Запомни, малой, никогда женой, если ума не хватит холостым остаться, не прикрывайся.

– Понял, батьку, – весело сказал Печа. Чёрт его разберёт этого Василя, где он серьёзен, а где дурня лепит. Возможно, имела место золотая середина, как и общий уровень жизни маленьких городков – то ли плакать, то ли смеяться. А лучше – кивать, опустив глаза. Как Филипп.

Он попрощался со слесарями и рванул в сторону остановки. Лобастый автобус с матовым передом и чешуёй солнечных батарей на крыше двигался по огороженной полосе – людям всегда нравилось водить, непредсказуемо, эмоциями, проблемами, торжеством, без рук. Беспилотный транспорт, полностью доверившись лазерам, бамперным сенсорам и считывающим знаки, дорожные метки и светофоры камерам, плавно свернул под навес остановки.

Душный нижний этаж пустовал, на втором прильнули к стеклу усталые лица. Пасмурный день вынудил автобус надолго присосаться к остановочным розеткам, и у пассажиров было несколько минут, чтобы поскучать, поглазеть на серые фасады комбината и ползущие по стеклянным рампам электрокары.

Когда Печа обернулся, то увидел подходящего к магазину Василя. В компании Филиппа.

Печа поднялся в салон, улыбаясь.


Будильник сработал в два часа дня. Пять часов сна после ночной смены – достаточно, чтобы не чувствовать свои ноги набитыми стекловатой. Вполне. Как делился Василь: «Тих-тих-тих, я по молодости больше четырёх часов не спал. Иногда вообще не ложился. Хотел успеть всё. И стакан дёрнуть и ляшку замацать». Печа не удивился бы, окажись, что за всю свою молодость Василь спал всего четыре часа.

Мать спешила на работу. Печа попрощался с её невнятным голосом из коридора, покрутился на диване и выбрался из-под одеяла в первый выходной после двух смен, точнее, отсыпной. В своём отношении к графику «два через два» он до сих пор не определился. Вроде и не плохо, но все праздники и календарные выходные в основном проходят мимо, как удача в мгновенной лотерее. Ты батрачишь, а друзья и вся планета отдыхают.

Он включил телек, и сразу же узнал, что погода на сегодня ожидается облачная, без осадков, плюс пятнадцать-восемнадцать.

На оконное стекло липла водяная пыль.

– Ага, давай. Местами мелкая влажная хрень. Не угадали, халтурщики. – Печа покачал головой и переключил на другой канал. Там «Вести» мельтешили заставкой: на зрителя мчалась тройка скакунов, словно хотела испугать, завидуя славе люмьеровского поезда.

Он кинул на кресло перемотанный скотчем пульт. Почти античная вещица, но гугловский «Умный дом», способный объединить все домашние гаджеты в одну удобную сеть, его семья позволить себе не могла. Да и самих гаджетов имелось… раз, два, ищи третьего. Один из них стоял в прихожей – гордость и отрада. «Умный» холодильник, который его покойному отцу презентовали вместо премии лет десять назад, когда Пече было двенадцать.

Внутри нашлась банка пива, бутерброды и большой простор для мышиного суицида. Печа взял пиво, проверил на дверце состояние счёта, перетащил в окошко заказа рисованный помидор, сыр, батон хлеба и пакет яблочного сока. Подтвердил. Агрегат польской сборки послал заказ в интернет-магазин.

Он устроился перед телеком, сорвал чеку и сделал глубокий глоток.

Дикторша на экране – серый пиджак, волосы бубликами над ушами – делилась с миром чем-то сокровенно-общественным.

– Сейчас мы можем с полной уверенностью сказать, что люди не одиноки во Вселенной…

– Хера себе, – сказал в жестянку Печа. Чахлая пенка цеплялась за края отверстия.

– В нескончаемых спорах теперь можно поставить последнюю точку. Сегодня из официальных источников нам стало известно, что на территории Восточной Сибири, недалеко от озера Мирное Томской области, совершил посадку космический корабль внеземной цивилизации. Сейчас над местом посадки военными развёрнут гигантский защитный купол и работает специально сформированная чрезвычайная комиссия.

– В рот вам ноги, а чё у нас во дворе не приземлился? Вон, к Дрону на теплицу.

Печа схватил сотовый, пролистал список последних вызовов, поелозил на именах «Дрон», «Месси» и «Монте-Карло», но никого из районных товарищей так и не набрал.

– …с целью оказания содействия инопланетянам создан специальный Комитет по приёму и расселению. Рядом с местом посадки в срочном порядке идет создание временного поселения. Постигшая инопланетян катастрофа вынудила их обратиться за помощью к нам, своим менее развитым, но… – Улыбка и глаза ведущей сделались проникновенными до гротеска, а исполнение паузы шагнуло на метамхатовский уровень. Печа подавился пивом, – не менее отзывчивым и радушным галактическим братьям. Герберт Уэлш, наверняка, удивился бы такому безобидному способу знакомства…

– Ты хоть читала его, дура, Уэлша своего? А Уэллса? Слышала про такого? Ага, давай. Пролистываешь раз в год, подустав от Дымцовой и «Maxim», точняк? Бегущую строку под камерой нормально прочитать не можешь, зато зубы отсвечивают – хоть сыр режь. Беги давай, поляну братьям по разуму накрывай, хлеб-соль, самогон-соленья.

– …очерчены основные задачи Комитета: регистрация и учёт пришельцев, дезинфекция и вакцинация, размещение в зоне карантинного контроля и расселение. На все необходимые мероприятия из бюджета страны в адрес Комитета уже выделены все необходимые средства. Контроль над его деятельностью будет осуществляться российской военной миссией в…

Загундосил сотовый.

– Месси, даров! – крикнул Печа.

– Проснулся, Печуган?

– Нет, во сне с тобой тру.

– Телек смотришь?

– Ага. Дела…

– Ну. Прикинь!

– Хавай кебаб, прикидывальщик! Из-за тебя всё сейчас пропущу.

– Пятьдесят раз ещё повторят и в инэт кинут. Чё, словимся сегодня?

– Давай. Где?

– Через часок у Дрона в колымаге.

– Добро. Кто будет?

– Монте-Карло, Дрон. Сили не будет – с отчимом на объекте батрачит: мажет, красит, пидарасит… Печа?

– А?

– Чё по деньгам? На бухло есть?

– Пыль, – ответил Печа, выдержав небольшую паузу. – До получки тяну…

– Та же залупа. Лады, придумаем чё.

Печа рванул из банки. Пиво нагрелось и выдохлось от постоянной тряски. Звонок Монте-Карло он проигнорировал.

– Несмотря на плотный график и беспрецедентность ситуации глава Комитета по приёму и расселению инопланетян Александр Ионович Вилле собрал сегодня первую пресс-конференцию. Предлагаем вашему вниманию некоторые выдержки из его выступления.

– Ионович пришёл, ага, ясно, – усмехнулся парень. – И мацы принёс. И на пейсах колокольчики.

Он хлебнул пива и закинул ноги на табурет.

Глава Комитета имел вид утомившегося человека, тёмные мазки под глазами, уставшие веки и сухие руки, которые он изредка подключал к выступлению. Уставший человек, переполненный энтузиазмом и воодушевлением – треснувшая замутнённая ёмкость с кипящей водой.

– …и всем доброго дня. Поздравляю вас, дамы и господа, первый контакт состоялся, – в зале раздались аплодисменты, кто-то крикнул «ура», кто-то присвистнул, защёлкали вспышки. – Мы ждали этого очень долго, одни с надеждой, другие с опасением. Пока нам не известна истинная цель их визита, но какие бы события за ним не последовали, для жителей Земли наступила новая эпоха, новая эра. Мы не одиноки во Вселенной и теперь это достоверный факт, доказательство которого находится сейчас у озера Мирное, в зоне пристального внимания всего человечества.

– …Судя по всему, мы имеем дело с потерпевшим бедствие кораблём, пассажирам которого требуется помощь. И, похоже, они не задержатся у нас надолго.

– …Мы установили контакт не просто с каким-то одним разумным видом, всё оказалось значительно сложнее, мы установили контакт с цивилизацией, входящей в содружество, объединившее десятки, может быть сотни других цивилизаций. Это огромный новый мир, представители которого находятся сейчас на Земле. Перед человечеством открываются колоссальные, необозримые перспективы.

– …Поражают минимальные трудности в общении, открытость, с которой инопланетяне идут с нами на контакт. С их помощью нам удалось связаться с неким планетарным советом, который предложил материальную и техническую поддержку…

– Ещё один совет? У этих звёздных ушлёпков? – Печа поставил банку мимо табуретки, едва не выронил. – Ну, тогда всё будет чин-чинарём. Найдёте общий язык, задрючите друг друга бумажками и конференциями, споётесь, ребятки.

– …с целью обеспечения более комфортных условий потерпевшим бедствие вплоть до того момента, когда за ними не прибудет исправный корабль.

Печа добавил звука и сбегал за бутербродом.

Глава Комитета по приёму и расселению возвышался над частоколом микрофонов, облепленных разноцветными логотипами с надписями едва ли не на всех языках планеты.

– Они нуждаются в помощи, пока…

– Ага, давай. Сука, больше никто не нуждается? Только хрень инопланетная? В Африке счастливых семей куча. Бесплатные супчики у церквей – везде. Жри – не хочу. У нас на заводе вёдрами благополучных вычёрпывай! Но эти… эти, да-а… в помощи и опеке, бля. Кто бы спорил?

На экране снова возникло белозубое лицо ведущей. Девушка пообещала полную версию интервью перед вечерней трансляцией «БАТЭ» – «Порту» Лиги чемпионов.

Когда на сотовый снова стал наяривать Монте-Карло, Печа был в дверях. Напоследок, без особой надежды, проверил доставку. Холодильная камера почтового ящика пустовала. Ничего сверхъестественного, в этот райончик Гатчины, местами исторически облагороженный дореволюционными постройками, курьеры ползут не спеша, всегда немного позади ахиллесовой черепахи; не Собор Святого Павла ведь, не налоговая инспекция, чего спешить, всё, что за границами центра, может и подождать.

Он закрыл дверь, вышел на Григорина, больше похожую на бивак, чем на городскую улицу, и зашагал по коридору из одноэтажных домиков. К Монте-Карло, Месси и Дрону.


Новым и красивым в этой части города был только вокзал, да и тот отгородился от района, словно от любопытного соседа, стеной. Исписанный со стороны домов граффити и непристойностями бетонный забор с вертлявыми, словно воробьи на проводах, цилиндрами камер, за которым по монорельсу подплывали к станции обтекаемые и блестящие поезда, суетливо выполняли свои функции и спешно скользили прочь – от района, от города.

Парни ютились в старом, цветущем ржавчиной минивэне, притороченном на обочине к покосившейся оградке. Похожие на пни спущенные шины, прогнивший остов, вместо выбитых стёкол – плёнка. Дрон выкупил эту рухлядь у спившегося соседа за ящик винища, но смена владельца не помогла колымаге преодолеть лишний метр пути. Минивэн превратился в малогабаритную блатхату.

– Эй, напарник, ты будешь играть или как? – упрекнул Месси, набирая с колоды.

– Карта не идёт, – Печа сбил пепел под ноги, к бутылкам и пустым сигаретным пачкам.

Дым лип к потолку, тянулся в щели.

Монте-Карло зашёл, Дрон подкинул, Месси взял. Ему и Пече светили погоны на девятках – в дурака на пары был явно не их день. Месси нервничал, постоянно тёр свой перебитый нос и сплёвывал в окно, закончилось пойло, девок не наблюдалось – вот, что по-настоящему его раздражало.

– Ага! Стояночка! – победно возвестил Монте-Карло и впаял в плечи Месси погоны.

Телефон Печи, до этого рвущий слабый динамик какими-то музыкальными нарезками, пропищал, мигнул и погас.

– Батарея, твою за ногу.

Они расписали ещё пару партеек, потом Дрон сгонял домой и притащил бутыль самогона, сычужного сыра и баночку паштета без этикетки.

– О! Это тема! – сказал Монте-Карло, извлекая из бардачка набор металлических рюмок – его вклад в обустройство минивэна. – Давайте, пацанва, за дружбу между галактиками!

– За долгожданную встречу! – подхватил Месси. – Добрались-таки, зелёные!

Печа принял полную рюмку.

– Ага. Добрались. Катастрофа у них, как же! Скоро по улицам с лазерами побегут и колымагу Дрона спалят к ебеням.

– Значит, надо зарядиться! Подготовиться!

– Надо! Будем!

– Э-эх… заряжай по второй!

Картишки зашелестели веселей.


– Печа! Глянь. Твой позер шатается, тебя, видать, ищет.

Никита (а в такой фасонистой курточке и штиблетах, при этом не рысью, а кого-то целенаправленно высматривая, в этом районе мог появиться только он) крутился на перекрёстке. Печа выбрался из машины, свистнул, замахал другу. Тот заметил, заулыбался.

– Привет, Лёх!

Никакого «Печи» – всегда «Лёха». В какой-то момент Ника стали злить разные клички и прозвища. Печу это смешило, немного даже подбешивало, мол, что вы, что вы, статус не позволяет, началась взрослая жизнь… ерунда, Ник, не парься! К тому же взрослеть не хотелось, как в старенькой песне Гуфа, картавившего с площадок и экранов пятнадцать лет назад, пока рэп не отступил под гулким напором декарока: «Хотя становимся старше, иногда так страшно проснуться взрослым однажды». Если ты начинаешь подходить к друзьям, как к деловым партнёрам, дозировать улыбки и подбирать эпитеты – в жопу такое взросление. На летающую тарелку к этим зелёным или любого-другого-цвета-человечкам – и обратно, в самую глубокую галактическую жопу.

– Какие люди тут шляются… Здаров!

Он едва удержался, чтобы не назвать лучшего друга старым погонялом. «Здаров, Бильбо!» Не стал. Ник обожал «Властелина колец», но вот на прозвище реагировал болезненно.

– Чего трубу отключил? Рыскаю тут… Есть планы на вечер?

– На свиданку зовёшь? – весело сказал Печа, скрепляя рукопожатие.

– Бери выше. На пьянку!

– Тогда я вся ваша! Только мартини не поите, дяденька, меня от него путчит.

– Мартини, ха! Винища стакан и в номера.

Густой, как пивная пена, туман конденсировался в ветвях деревьев, капал на землю. К смеху друзей примешивался гул скользящего по монорельсу состава. Казалось, что за забором вибрирует толстенный металлический трос.

Включились фонари, и лучи выборочно раздвинули вечерний полумрак. А потом Ник сказал:

– Ну что, погнали? Я тут таксиста за углом уже полчаса морожу. В «Бульбяше» был?

– Туда в спортивках пустят?


С Никитой они выросли в одном дворе, сдружились, срослись в разношёрстной компании, из которой к школьному выпуску Печи (он был на два года младше Ника и закачивал позже остальных) выплыло в одной лодке четверо – он, Ник-Бильбо, Женя-Пуля и Стас-Рыжий. Да только лодочку ждали новые испытания – разными интересами, районами, работами, положениями. Друзья поразъехались, поразбежались, балансируя на острие сигнала мобильников, старый двор перепланировали, в некогда знакомых окнах зажёгся чужой свет.

Из старой гвардии (банды «карэ», как величали себя парни) Печа сохранил контакт только с Ником. Рыжий колесил целыми днями на служебной тачке, зависал в новой компании, вроде собирался рвануть «отседава» и выпасть в осадок в Первопрестольной; он как бы и не зашивался, но они редко созванивались, а когда случалось, чувствовали пустоту, мусолили избитые фразы. Пуля… о Пуле отдельный разговор. На него Печа имел зуб.

Ник же остался. Новый Ник с престижной работой, высокомерной невестой, собственной жилплощадью, но всё-таки его старый друг, встречи с которым Печа ждал всегда.

– Цимус, а? – улыбался Ник.

Небольшое зданием «Бульбяша» располагалось в зелени Приоратского парка, окна смотрели на холодное озеро Чёрное. Парк был славен тополями, липами, клёнами, дубами, елями. Полтора гектара почти девственного леса, ограниченного Дворцовым парком и железнодорожными путями. Единственным крупным сооружением был Приоратский дворец – Приорат, который в разные времена служил Резиденцией Мальтийского ордена, запасным дворцом для приёма августейших особ, местом отдыха ленинградских рабочих, Дворцом пионеров для гатчинских детей. Теперь там размещался музей, экскурсоводы которого могли рассказать вам, что до постройки в 18 веке Приората территория называлась Малым Зверинцем, а бомбардировки и топоры лесорубов Великой отечественной войны превратили парк в голую, испещрённую воронками землю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное