Алексей Иващенко.

Война внутри



скачать книгу бесплатно

Впереди, за забором и полосой сосен, правильные линии каких-то военных ангаров. Возле входа на новый участок, словно вышедшие из сказок исполины, два охранника в распятиях и с тяжёлыми плазмомётами Шестоковича. Сергей подбирается поближе, чтобы рассмотреть парней, но сохраняет такую дистанцию, которая не позволит с ним заговорить. Один из охранников приветливо поднимает ладонь, замечая рассматривающего его старика. Сергей кивает и оставляет облачённых в чёрное солдат и их пост. За эту ограду ему явно проход закрыт.

Старик бредёт дальше, вглубь местного лабиринта из елей.

Баскетбольная площадка, играют шесть парней. Старик останавливается, заворожённый скоростью и реакцией, – он не всегда может проследить за сменой ситуации и логикой принятых решений. Смотрится довольно красиво, так что, захваченный этим зрелищем, он упускает момент, когда наступает время возвращаться.

Обратный путь проходит впопыхах. Слегка потный, Сергей застаёт у входа в комнату уже ожидающую его Надю.

– Ну что, нашли дорогу домой? – спрашивает девушка, и в её голосе нет ни иронии, ни осуждения.

– Если бы не карта, – Сергей показывает на терминал, – я бы точно ещё гулял где-то по этажу ниже.

Надя отвечает молодой улыбкой.

– Что ж, хорошо. А теперь давайте посетим врачей и пройдём финальные стадии оформления.

***

Сергей выходит из туалета с одноразовым конусным стаканчиком мочи. До чего неудобная конструкция – никуда не поставишь. Наверняка так и задумывалось.

– Сколько лет все люди носят своё ссаньё врачам, а те всё не успокоятся. На дворе вон какие технологии. А без мочи никуда. Слышала? Нет, ну не глупость? – привычно разговаривает с воздухом старик.

Минут десять назад Надя оставила Сергея заниматься этим деликатным делом, а сама пошла похлопотать о результатах его телепатического тестирования. Всё веселее, чем те три часа, что он провёл закованный в устрашающее кресло, просматривая обучающий фильм о силе и доблести Человечества-Матери и Отца-Офицера. Цветовой анализ его пси-поля, сделанный во время просмотра фильма, покажет аналитикам реакции Сергея на увиденное.

– Могли бы и так спросить, не соврал бы про их кинематограф, – ругается старик, но вдруг замолкает. Добредает до комнаты, полной людей. Впервые за время своего пребывания на базе Сергей чувствует себя словно в общественном транспорте. Длинный ряд совсем недавно прошедших финальную модификацию пареньков в одних типовых майках и трусах тянется в коридор. До того похожи – словно клоны. Будущие солдаты перешучиваются, ожидая приёма. Рядом в отдельный кабинет, куда нужно и Сергею, стоит скудная очередь из четырёх стариков в белых одеждах. Старики тоже одеты одинаково, но жизнь и разные поколения модификаций изуродовали их тела и лица совершенно индивидуально. Около мускулистой молодёжи курсирует такой же крепкий старшина с незаметными для обывателей следами работы регенератора на лице. Сергей после стольких лет работы в ДНО легко их идентифицирует.

Как же того должно было разворотить, что остались подобные метки? Старшина лениво направляет доставшуюся ему безликую толпу. Не хватает лишь соломинки во рту – и будет вылитый пастух.

Ряд стариков контролирует очередная ухоженная девушка. Несколько старше Нади, светлые волосы собраны в тугой хвост. Кажется, она была одной из тех девушек, что видел Сергей во время своей прогулки по базе. Девушка почти всё время смотрит в свой терминал, иногда бросая нетерпеливые взгляды на закрытую дверь ожидающего старшее поколение кабинета. Её ожидание длится недолго, и минуты через три она вовсе покидает шумный коридор. Именно этот факт и делает Сергея свидетелем странного и поистине захватывающего события. Возле очереди стариков стоит крошечная тележка с пазами для конусов мочи – именно туда следует установить свои анализы. Тележка рассчитана только на восемь мест, каждое из которых уже предусмотрительно занято. Что, видимо, совершенно не смущает высокого интеллигентного старика с большим носом. С видом глубочайшей скорби он, словно английский дворецкий, разливает свою мочу по чужим стаканчикам. Носатый прикладывает много усилий, чтобы никого не обделить и каждому досталось поровну. Завершив сие действо и довольно крякнув, он кладёт свой опустевший конус на край тележки.

Такое происшествие вызывает не только бурную реакцию внутри Сергея, но и внешние волнения среди остальных пенсионеров. Невысокий старичок рядом начинает тихонько негодовать:

– Нет, ну вы посмотрите! Видите? При первой возможности я расскажу про подобное… хамское поведение… Совсем обнаглели! – с трудом подбирает он слова, сотрясаясь от волнения. Что тем не менее не мешает ему практически шептать свою гневную тираду. Но его тихое негодование таки разжигает пожар рядом – высокий полный мужчина с щёткой усов, из четвёртых, начинает громко возмущаться сильным низким голосом. Он чересчур неуклюже и размашисто жестикулирует, что вместе с недобрым лицом придаёт ему некую самоуверенность крупных начальников.

Сергей, сохраняя привычную нелюдимость, старается держаться подальше от разгорающегося скандала. Благо очереди ему совсем не в тягость. Сергей считает, что именно в очередях выражается человеческая натура. Временами он даже ходил посидеть в очереди, исключительно от нечего делать.

Сзади подходит шестой старик – новичок.

– Извините, из-за чего весь переполох? – вежливо обращается он к Сергею и вдруг перескакивает даже со смущением: – Я, кстати, Уолтер. – Видно, что для него важно начать с приветствия.

– Приятно, Сергей. – Он пожимает тонкокостную руку Уолтера. – Да так, – показывает ладонью в сторону. – Вон тот высокий мужчина разлил свою мочу по чужим стаканчикам. Теперь остальные переживают, что им придётся нести анализы повторно.

Уолтер приятно смеётся, из-за чего его тонкая шея вытягивается и напрягается. Он думает как-то продолжить диалог, но Сергей специально отворачивается. Совершенно не хочется сейчас чесать языком. Хотя он уже давно усвоил, что друзья на новом месте – это именно то, что обязательно должно быть, привычная асоциальность берёт верх.

Тем временем в переполох встревает вернувшаяся женщина с терминалом. Она всех успокаивает и сообщает, что уже послала за новой порцией стаканчиков. Корит зачинщика беспорядков.

Из-за этого инцидента на приём сразу пропускают Сергея, как первого из тех, у кого всё сдано.


Располагающий салатовый кабинет телекинетика.

– Заходите, садитесь.

Сергей всегда неуютно чувствует себя при контактах с теми, кто может копаться в его голове или хотя бы считывать эмоции. Старик старается исключить любые осуждаемые мысли, но выходит с точностью до наоборот. Какое-то время врач что-то усердно пишет в терминале.

– Не переживайте, это нормально. Все мы сомневаемся. Сейчас я вам скажу ряд фраз. От вас ничего не потребуется – просто молчите. Готовы?

Сергей кивает.

– Человечество. Ждёт. Дом. Государство. – Длинная пауза. – Отвращение. Радость. Счастье. Мотивация. Хочется. Фронт. Бей или беги. Логика или эмоции. Внутрь или наружу. Это всё. – Опускает голову. – Спасибо за уделённое время, возвращайтесь к своей прежней работе.

– Можно уходить? – Сергею не терпится убраться из этого места.

– Да, конечно. Просто для информации – у вас всё хорошо, небольшие сложности, но ничего такого, с чем бы вы не справлялись сами последние годы. – Улыбка. – Вам назначены видеопроцедуры класса С-2. Я всё отправлю на почту вашему куратору. Кстати, из приятного – ваш класс психостойкости третий, очень достойный результат, хвалю. А пока направляйтесь в столовую. Вы же проголодались. Вот и отдохните, наконец, от всех процедур – эта необходимая бюрократия закончилась.

Старику нравится замечание мозгоправа про бюрократию. Он выходит в коридор, пропускает своего интеллигентного последователя и направляется именно в столовую.

Даже если бы Сергей не знал, где она находится, он мог бы отследить её по тонким ручейкам переодетых в простую форму спецназначенцев. Все критично молодые. База явно лишь готовит солдат для дальнейшей переброски. Скорее, она даже больше походит на военное училище.

Сергей попадает в просторный зал с кучей столов. Сбоку тянется что-то наподобие стойки заказов с огромным количеством «касс». Толпа идентично одетых молодых девушек бегает с другой стороны стойки, подавая заказы. Вместо оплаты рекруты засовывают головы в закрытые стенками терминалы и лишь затем забирают свой поднос. Выбор еды весьма сносный. Сергей становится в очередь, солдатики, словно малые дети, шутят, бьют новоиспечённых приятелей в плечи кулаками и громко флиртуют с охотно улыбающимися девушками. Замечая старика, многие пристыженно замолкают. Девятое, изредка десятое поколение. Ещё не привыкшее к своим новым, уже полноценно развитым модификациям.

Старик доходит до стойки и заказывает себе салат, клонированные заменители куриных крыльев и острый соус. От гарнира отказывается. Перед тем как отпустить заказ, девушка просит его посмотреть три секунды в специальную чёрную коробку терминала.

Сергей заглядывает в отгороженный стенками экран. Перед его взглядом в бешеном темпе проносится ряд изображений. Сергею сложно идентифицировать какие-то из них конкретно. Кажется, там присутствовали люди, это всё, что может понять старик. После просмотра немного кружится голова, но это быстро проходит.

Сергей забирает поднос, уступая место следующему молодому здоровяку, и оглядывает столовую. Длинные столы он сразу отметает, как чересчур компанейские. Ему нужен какой-то укромный уголок – сесть там, и чтобы его никто не беспокоил.

Он выбирает одно из типовых сидений за длинной стойкой, «защищённое» с одного бока утилизатором. Еда, под стать меню, тоже оказывается сносной. Продукты свежие и качественные, а это главное.

Сергей ест и рассматривает группки общающейся молодёжи. Компания сзади горячо обсуждает сводки с фронта, поносит жестокость ангельских войск и восхищается успехом какого-то батальона. Старик старается игнорировать живое общение и погрузиться в приём пищи. Но вдруг его необъяснимо сильно задевает рассказ про героизм человеческих отрядов! Что совершенно ему несвойственно.

В помещение входит Уолтер, отвлекая на себя часть беспокойства. Остаётся лишь очень надеяться, что англичанин его не заметит и не решит подсесть для болтовни. Сергей просто ненавидит, когда кто-то начинает общаться с ним во время еды.

И тут рядом со стариком на стул приземляется типичный местный парень лет двадцати с подносом, забитым едой. Выбритая голова с тонкими, женскими чертами лица крепится к толстой шее. Под простой тенниской громоздятся сухие жгуты мышц – перед стариком явно десятый с полным набором модификаций.

– Бесплатно, чего там, – виновато сообщает он, заметив взгляд Сергея на поднос, заваленный едой, и интерпретируя его как осуждение. – Я Юра. Не помешал?

– Нет, конечно. Сергей. – Старик второй раз представляется и пытается скрыть недовольство сложившейся ситуацией. Пробует повторить трюк, осуществлённый с Уолтером, – немного отворачивается от парня, чтобы быстрее закончить диалог.

– Приятно познакомиться, Сергей. – Юра одаривает собеседника белозубой улыбкой. Старик думает, что радостного вокруг происходит мало, но люди повсюду улыбаются, словно идиоты. – Вы из пилотов гомункулусов? – скорее утвердительно уточняет солдат. – И как, уже довелось водить?

– Нет, – просто отвечает старик, хотя и слабо представляет, о чём конкретно его спрашивает Юрий.

– Да-а-а? – задумчиво тянет парень. – Мне вот тоже пока распятие не давали. – Машет сухим прикрытым стигматом на правой кисти и грустно продолжает: – Только в учебке прибивались раз на тестовой модели. Но это же не то. Верно я говорю?

– Без понятия. – Сергей макает имитацию куриного крыла в соус, засовывает в рот, сочно похрустывая ровной трубкой хряща, заменяющей кость.

– Точно не то! – задумчиво произносит парень, обращаясь, скорее, сам к себе. – Кстати, вы знаете, что таких, как вы, пилотов тут называют умирающими? Знаете почему?

– Да жуй ты уже! Достал. Тянет на меня вас, что ли? С какой только фабрики сходите?

Парень молниеносно отворачивается и накидывается на свой хумбургер. Сразу чувствуется выправка. Но его глаза глупо косят, бегая по Сергею. При этом парень отводит их каждый раз, когда старик полосует его в ответ кривым взглядом.

Пару минут они молча едят, сидя рядом. За это время Юра приканчивает хумбургер с большой порцией картошки и принимается за двойной чизхум.

– Да успокойся ты уже! Ветер подует – так глаза и останутся пучиться, словно титьки у коровы, – не выдержав, вспыхивает Сергей.

Парень давится и в ужасе устремляет взгляд только на свой поднос. Видимо, пытается представить глаза в форме вымени. Сергей хмыкает. За спиной чувствуется приближение человека. Уолтер?

– О, Плакса, ты с нашей кавалерией общаешься? Правильно, мы тут все братья. Братья, и будем друг за друга держаться! Слава Сверхчеловеку! Никто не будет забыт! – заканчивает фразу кричалкой парень за спиной. Юра поворачивается к Сергею и делает умоляющее лицо, опуская уголки бровей вниз.

– Свобоша и чешть! Все будут шпашены пошле победы! – выдаёт Юра необходимый ответ с набитым ртом. Его глаза просят Сергея и его ветер ничего с ними не делать.

– Кстати, вы слышали, что сказал Дегтярёв? Что молчите? Не слышали? Вчера по главному каналу выдал. Да ладно! Быть не может. Сейчас тогда подавитесь со смеху! – продолжает парень за спиной. Юра утыкается в свою еду и поглощает её с удвоенной скоростью, всем своим видом показывая, что к стоящему сзади он никакого отношения не имеет.

Второй парень обозначается на боковом обзоре Сергея. Высокий, бритый, как все, с немного вытянутым лицом и огромным улыбчивым ртом. Чёртовы улыбки! В руке парень держит расползающийся бигхум. По скромному мнению Сергея, нормально откусить бигхум могут лишь бабуины, способные обхватить губами огромный апельсин. Но стоящий сзади человек справляется.

– Так вот. – Парень прерывается, откусывает кусок сэндвича и жуёт.

Жуёт, жуёт.

Глотает.

– Дегтярёв сегодня на главном распинался! – вновь со значением выдаёт парень. И снова откусывает. Все молча жуют вместе с ним. Парень за спиной глотает и продолжает: – Выдал, не, ну вы сейчас просто обделаетесь от смеха! – Прикасается ладонью к спине Сергея, наклоняется ближе и произносит доверительным тоном без грана извинения, при этом выдыхая горячий воздух прямо старику в ухо: – Простите, конечно, за мои ругательства. – Распрямляется, вновь откусывает кусок. Задумчиво жуёт. Проглатывает. – Нет, ну это просто что-то! – Начинает хихикать, не в силах удержаться от волнующей его шутки.

– Слушай, ты!.. – Сергей сдерживается, перебирая в голове несколько не делающих честь эпитетов. – Просто иди отсюда и поешь вон там где-нибудь.

– Да чего вы так, я же просто…

– Нет! Даже не начинай оправдываться, иначе, клянусь свободой, честью и Сверхчеловеком, я получу ещё один инфаркт за этот месяц.

– Ну ладно, я же не знал, что у вас тут своя, особенная атмосфера.

– Просто иди!

Высокий с бигхумом уходит.

Какое-то время Сергей с солдатом сидят молча. Минуты через три Юра начинает хмыкать и глупо извиваться, сдерживая смешки. От этого Сергею тоже становится смешно, но он прикладывает титанические усилия, чтобы себя не выдать.

– Извините, – наконец говорит Юрий серьёзным тоном, но, не сдержавшись, прыскает пережёванной едой. – Извините, – сокрушённо извиняется парень вновь.

– Да ладно… Попробуем ещё раз. Я Сергей. – Старик протягивает руку.

Юрий вытирает свою лапу с тонкой кистью и узловатыми пальцами о салфетку и жмет руку собеседнику.

– Приятно было познакомиться, Сергей. – Встаёт. Думает и зачем-то виновато добавляет: – А Плакса, ну это потому, что я вечно жалуюсь на то, что мне не нравится жестокость этой войны. Понимаете? Такой у меня взгляд. Мне даже приятно, – заканчивает он, но, словно застеснявшись, отворачивается и уходит.

Сергей даёт себе немного времени – позволить разойтись новым знакомым и не встретить ещё кого-то. Встаёт, выбрасывает остатки в биоблок (все обёртки от еды – органические), выходит в коридор. Через двадцать минут назначена общая церемония приветствия, было бы неплохо занять сидячее место. Да ещё и в туалет заскочить. А Юра ему понравился. Старик тихо смеётся.


Церемония заканчивается на удивление быстро – полчаса какой-то мужчина вещает про боевые заслуги и перспективы их базы. Речь предназначается явно для молодёжи – её тут большинство. Стоят, ловят каждое слово, разинув рты.

Старики отсиживаются на незамысловатых, но очень удобных стульях по краю просторного зала. По окончании церемонии какой-то громкий военный строит пареньков ровными рядами и уводит через дальнюю дверь. Старшему поколению объявляют отдых. Все нерешительно мнутся на стульях и только начинают потихоньку подниматься, как полный усатый мужчина (Сергей его запомнил по инциденту со стаканами) вскакивает:

– Мужики, предлагаю не расходиться, а для начала познакомиться. Всё-таки вместе служить.

Отвечает ему одобрительное ворчание, как у стаи ленивых собак в сиесту. Сергей размышляет, насколько некорректным будет сейчас встать и молча уйти. Зал оставляют последние представители обслуживающего персонала, и, кроме их компании будущих пилотов, никого не остаётся. В дверь нерешительно заглядывают ещё два каких-то старика лет за шестьдесят пять. Оба не очень высокие, тощие, в стандартной одежде станции. Судя по всему, они мялись возле входа в помещение всю церемонию. Чем ближе они подходят к группе, тем увереннее становятся. Старики из зала с интересом притихают. Сергей сидит немного в стороне и делает вид, будто ему неинтересно. Как-то он подустал за сегодня со всей этой беготнёй. Почитать бы какую-нибудь хорошую книгу.

Пришельцы представляются и начинают со всеми здороваться.

Сергей понимает, что чем больше будет знать про ситуацию, в которой оказался, тем лучше сможет её решить. Но всё его естество кричит, что это какие-то два дурачка. Больше всего негодования у старика вызывает рукопожатие одного из пришельцев.

– Ты ему руку тычешь, а он отводит свою назад, словно говорит —«посмотрите, у меня есть рука, вот она», и только потом жмёт, – тихо ворчит старик в своём углу. Сергей внутренне ругает себя за излишнее упорство и нелюдимость. В перерывах между внутренней борьбой он всё-таки слушает отголоски начинающегося разговора. Оказывается, это пара таких себе «старшекурсников». Находятся на базе месяца два, кое-что знают, и им просто не терпится кого-то поучить. «Наверно, весь порог перед дверью в зал оттоптали, пока церемонию выжидали», – злорадно думает Сергей.

Из их слов выходит, что для стариков тут что-то вроде университета. Какие-то занятия, пары, расписания и процедуры. Четыре раза в неделю – специализированная физкультура. А вот молодёжи устраивают настоящую муштру – у них это уже начало войны. Атмосфера совместно пройденных жестоких тренировок должна сплавить их в крепкий кулак человеческой ярости.

Новички накидываются на двух пришедших с вопросами. Ответы и описание повседневной жизни на базе выглядят не слишком суровыми, а потому успокаивают. К сожалению, на многие вопросы «старшекурсники» дать ответов так и не могут. Видимо, сказываются лишь два месяца на базе. В погоне за спокойствием новички продолжают спрашивать одно и то же снова и снова. Когда истории начинают идти по третьему кругу, Сергей встаёт и тихо удаляется в коридор.

По пустынным переходам старик возвращается в свою белую комнату. За спиной мягко задвигаются двери, напоминающие собой затягивающиеся шторы. Пустота и стены. Зачем он здесь? Зачем ему это всё? Не так много радостей осталось на веку. Семья – вот единственный смысл жизни.

Он садится на кровать, с удовольствием скидывает мягкую обувь. Вытягивает ноги. Блаженная дрожь. Сергей чувствует себя лишним уже давно. Ему всё скучно, и он не приветствует почти ничего из окружающей его действительности.

Влачится сквозь жизнь в ожидании крошечной подачки счастья в виде непутёвого сына и его семьи. Сергею кажется, что сегодняшний день никак не приближает его к этим крохам. Он словно падает в чёрную пустоту войны.

«Война, – думает старик. – Только мальчишки могут услышать в этом страшном слове хоть каплю романтики». Сергей ерошит тонкие свисающие волосы. Безнадёжно вздыхает в выглаженном одиночестве помещения.

Всё переменилось в секунду, словно кто-то невидимый щёлкнул пальцами. Но нужно собраться, идти дальше. Старик думает, что какие-то люди хотят изменить привычное течение жизни, а его затянуло в их глобальную идею.

– Знаешь, на что это похоже? – привыкший к одиночеству, бормочет он в пустоту. – На то, как рыба бесполезно бьётся на берегу. Смотря на это, понимаешь, что ни черта у них не выйдет. – Замолкает. – Мне сложно без тебя. – Смотрит вверх. Встаёт, опираясь на эту привычную в последние годы тоску, словно на костыль, и идёт в душ. «Да, ничего не изменится», – вновь повторяет про себя мысль старик.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17