Алексей Иващенко.

Война внутри



скачать книгу бесплатно

Буря! Мысль прожигает, Женя не знает, что делать. Химическая буря – теперь отчётливо видно на горизонте какое-то тёмное и далёкое уплотнение.

Он не единственный, кто это понимает. Какой-то несчастный начинает метаться среди остановившейся группы. Он пытается хватать людей за плечи, но его сталкивают в пыль.

– Продайте мне таблетку, просто таблетку! Даю три повязки по приходе. Даже пачку дам!

Все молча стоят и смотрят на его истерику. Зачем этому человеку так нужно в город? Женя не знает. Что такое таблетка и какую именно из них хочет получить мечущийся, ни у кого вопросов не возникает. Женя судорожно сжимает свой набор химического сопротивления. Он не верит в мифические повязки «по приходе». Не готов рисковать. Хотя за одну таблетку – заманчиво. Но Жене нужно ещё вернуться обратно. Конечно, он мог бы обменять повязки у мусорщика… Но мало ли что ещё будет.

Мужчина кидается прямо к Жене.

– Эй, ты, в противогазе! Тебе же не так нужны таблетки. Хочешь повязки? – Мужчина смотрит Жене в лицо широко открытыми красными слезящимися глазами над потемневшим лоскутом. Пыль ещё сильнее оттеняет белки, забиваясь и подчёркивая каждую морщинку. Женя ещё раз радуется, что его противогаз имеет стёкла. Он отпихивает просящего, алчность куда-то пропадает, уступая место животному страху погибнуть без этих таблеток. Погибнуть в ближайшие дни или даже часы! Жене кажется, что он не обменял бы сейчас даже одну капсулу ни на какие деньги. Почему-то таблетки химсопротивления становятся самым ценным в мире.

Просящий сгибается от невыносимого кашля, придя в себя, кидается к следующему носящему противогаз, но и там получает молчаливый пинок. Раздосадованный, просящий бросается на него с кулаками – и получает удар по спине.

– Не надо, не надо! – воет мужчина с земли, но люди уже накидываются и забивают бунтаря ногами. Женя сильнее сжимает заветные припасы на груди и отодвигается на пару шагов от неприятного зрелища. К чёрту имущество несчастного – драться за него сейчас очень опасно. Чего тот так переживает? Воскреснет в Порту через неделю. Вряд ли на равнине есть ещё хоть один ребёнок в радиусе десятков тысяч километров, так куда он спешит? Главное – не встрять в эту чертовщину!

Быстро закончив, люди сбиваются в круг, присаживаются спинами к равнине и тщательно кутают все выступающие части тела. Женя прикладывает все силы, чтобы не отстать от остальных. Если бы не постоянно преследующий его страх, он бы почувствовал даже уют. Они опять находят друг друга со странным мелким путешественником. Женя проникается непонятной симпатией к этому человеку. Что погнало его в Порт? Или он идёт ещё дальше?

Буквально на глазах день чернеет, и ядовитый ветер, смешанный с пылью, больно сечёт любой миллиметр выступающей кожи. Через несколько часов людей почти полностью заносит. Даже противогаз не спасает, группу постоянно сотрясает кашель. Словно хищный зверь, буря вырывает то одного, то другого человека из стаи. Женя буквально чувствует, как его лёгкие забиваются чем-то инородным.

Словно битым камнем, с болью трущимся обо все внутренности при каждом вдохе. Лишь изредка кто-то пытается обобрать умирающего, но куда чаще стая просто сжимается сильнее, стараясь сохранить территорию для дыхания. После тяжёлой ночи ноги быстро затекают, но Женя терпит боль, временами быстро растирая онемевшие конечности.

Буря уходит так же быстро, как пришла. Люди начинают откапывать себя из пыльных заносов. Жене ужасно хочется пить, он распрямляется и… неожиданно падает на подогнувшихся ногах! По телу прокатывается ужас. К нему тут же кидается часть путешественников, страх придаёт сил, и Женя вскакивает на делающих восьмёрки конечностях. Он упирается в колени руками и приходит в себя. Кажется, его готовы были растерзать.

Согнутый, он устремляет остановившийся взгляд на копошащихся мародёров, случайно замечая, как его мелкий приятель выкапывает чей-то отличный нож. Вот бы Жене такой! Мелкий быстро прячет находку под полу, ловя Женин завистливый взгляд. Тем временем охранники вырывают свои палатки, складывают их и недовольными окриками погоняют носильщиков. До Жени доходит, что он потерял половину светового дня. Чудо в виде ребёнка стремительно ускользает из рук! Нельзя допустить, чтобы все эти мучения были напрасными.

Остаток дня Женя с усилием толкает болезненные ноги в огромных ботинках вперёд. Остервенение приходит и уходит волнами, даруя силы или оставляя с ощущением истощения и пустоты.

Несмотря на всю злость, ночь Женя встречает с благодарностью. Сидя на швабре, он просовывает под противогаз очередную порцию пищи. После бури кашель становится проблемой. Зато на вторую ночь сон приходит куда легче. Утром Женя привычно отталкивает от себя прижавшегося мелкого подлеца. Пугает то, что сегодня у одного путешественника с треском ломается тренога, обвешанная двумя «прислонившимися». Мужчина долго проклинает их и гонит на плохо гнущихся ногах. Женя задумывается, а стоит ли его тёплый спутник таких рисков. Погружённый в размышления, неспешно достаёт и принимает таблетку от химического отравления. Сегодня он должен был дойти. Но в Порту они будут только завтра. Ускорить караван у него не получится. Да и идти быстрее Женя просто физически не способен. Придётся смириться.

Стабильные пейзажи равнины начинают сменяться странными выпуклостями – бывшие постройки, обветренные, торчащие из песка. Шагать становится легче: охранники выводят караван на остатки древней дороги, через несколько часов устраивая передышку. Ориентируясь на других путешественников, Женя валится на островки древнего камня. Шершавый и тёплый, он не разъедает и позволяет вытянуть ноги. Конечности делают это с трудом и болезненно. Чересчур далеко выставив ногу, Женя зарабатывает ужасную судорогу. Он корчится от боли, колотя сведённую мышцу. Некоторые с надеждой смотрят на его мучения. «Не будет вам такой радости», – думает Женя, приходя в себя.

Каравану наплевать на бредущих за ним, поэтому он трогается, и ночлег ожидает путников на участке без спасительных островков.

Женя тревожно оглядывает свою швабру и решает просыпаться и гонять мелкого негодяя каждый раз, как тот будет прислоняться. Но болезненная дрёма отпускает только утром. Маленький подлец просыпается от движения Жени и стремительно удаляется на загибающихся ногах, вызывающих ужас на его замотанном лице.

Впереди последний участок! Женя чувствует гордость и страх – он так далеко зашёл! Нужно не погибнуть, пройти этот кусок. Вскоре опять появляются остатки дороги и прямоугольные выступы развалин бывших зданий.

Камни имеют одинаковый цвет и сливаются с пейзажем. Воздух улучшается – видимо, они совсем близко к очистительному заводу в Порту. Женя слышал, что его обещают обнести огромным куполом и уменьшить мощность. Хотя, если выйдет афера с ребёнком, у Жени будет личный завод.

От нечего делать Женя пытается придумать, чем он займётся, когда получит своё богатство. В основном мысли сводятся к роскоши, пропитанной похотью. А может, власть?

Выстрел выкидывает Женю из грёз. Нет-нет-нет! Только не это! Женя видит большую группу нападающих, вспышки и хлопки их орудий смешивают караван. Охранники, в явном меньшинстве, отстреливаются из-за электромобиля, но огонь по ним идёт со всех сторон. К ужасу Жени, сзади, за спиной, тоже поднимаются какие-то всполохи, пытаясь сразить защищающихся. Вместе с тем эти неумелые выстрелы разят и разбегающихся путников, имеющих посредственное отношение к каравану. Женя бросается бегом от обрывка дороги, окружённого довольно крупными остатками зданий (судя по всему, и являющихся причиной выбора места для атаки). Спотыкаясь и паникуя, Женя вбегает внутрь чего-то, имеющего три стены. Он ищет путь сквозь развалины в попытке скрыться от жалящих всё пуль. Впереди виднеются остатки плит, по которым можно залезть выше, и это спасение! Женя карабкается вверх, обдирая руки и больно отбив колено. Второй этаж открывает трагическую картину гибели каравана, у начала которого чёрными фекалиями валяются трупы в лохмотьях. Замерев на секунду, Женя слышит звук у себя за спиной. В ужасе он мгновенно оборачивается и замечается сорвавшегося с пролёта ниже своего мелкого прислоняющегося. Тот висит и глупо шевелится, видимо, ища короткими ногами пропавшую опору. Часть одежды спадает, и Женя замечает, что перед ним перепачканная молодая девушка. Женя кидается к ней, на секунду замирает – женщина, молодая, симпатичная – и бьёт её по тонким кистям. Звук упавшего тела. Женя алчно спускается следом, перестрелка стихает. Кажется, женщина сильно ушиблась и повредила ногу. Она глупо глотает полными губами воздух. Женя быстро забирается той под лохмотья, нащупывает ручку желанного ножа. Женщина цепко хватает его руку, почему-то не желая уступить, немного крови выступает у неё из носа, Женю это пугает, он лихорадочно трясёт находку, пока не отбирает её с куском хлипкой одежды.

Путь наверх.

Главное – не сорваться, как глупая девчонка. Минуя пролёт, Женя благополучно слезает с другой стороны. Если обойти мёртвый караван, сможет ли он найти путь в Порт самостоятельно? В этот город, стоящий на Красных Песках, полных чудес и людей, умеющих их добывать?

Остатки дороги будут ему указателем. Женя припускает изо всех своих жалких сил. Теперь у него не будет охранников, задающих темп. Нельзя давать себе поблажку!

День только начался.

***

Солнце, закрытое чёрными тучами поднявшейся пыли, душно пожирает равнину. Жара. Мужчина лет тридцати пяти осторожно пробирается среди жёлтых пышущих разломов и нагромождений асфальтовых кораллов. Его предельно осторожные движения то и дело срываются в безрассудную торопливость. Те, кто хотят выжить в Красных Песках, так не поступают.

Даже у самого края.

Граница Красных Песков нечёткая, но всё же, пересекая её, ты однозначно это понимаешь. Чувствуешь во всём – пропадает гнетущее ощущение, временами появляются признаки чахлой растительности, песок становится нормальным – в нём больше от цвета пыли. Алый цвет ещё сохраняется, но это уже не тот кроваво-чёрный пепел.

Человек видит наступающие островки местной травы – словно плохо выбритая щетина, они жидко пробиваются, несмотря на всю радиацию. Человек видит их и стремится туда. Несколько дней постоянного кошмара грозят, наконец, смениться на кошмар с передышками. И случится это через каких-то пару тысяч шагов. Духота ехидно грызёт его лохмотья, стараясь вытянуть за эти шаги из тела как можно больше жизни. Сейчас человеку, должно быть, ужасно жарко – на голове болтается резина дряхлого противогаза.

Человек возбуждённо ускоряется.

Монета только перелезает через очередной Великан – намеренную свалку битого асфальта и почерневших камней – таких себе барханов, призванных хоть немного тормозить вездесущую пыль и не давать ей продувать эту территорию совсем уж насквозь. На боку тревожно вибрирует индикатор пси-поля, предупреждая о растущем уровне излучения. Монета и без него хорошо знает, что на такие холмы вечно прикатывает всякую дрянь. Но этот холм ему известен как свои пять пальцев, тут никаких страшных эффектов не наблюдается, кроме аномального роста клеток. Да и тот выражен слабо, так что мгновенно заработать рак не получится. В любом случае ночевать Монета тут не собирается. Левая рука ожидаемо пронизывается отступившей было болью – перевязка достаточно тугая, чтобы цикада не пролезла. Но заживающая под действием искажения рана возобновляет попытки существа выбраться, причиняя тупую ломоту, отдающую в сердце и голову. Лучи солнца, жгущие сквозь ядовитые газы, только усугубляют это ощущение. Мерзкая тварь в руке, пытающаяся прорыть туннель к печени археолога.

Монета поправляет натёрший всё старый рюкзак. Прочная ткань с лёгким скрипом ползает по его защитному комбинезону. Каждый раз, ощущая в руке его вес, Монета внутренне чертыхается: достаточно тяжёл, но недостаточно ценен. Кроме снастей и медикаментов, в рюкзаке пара крутящихся камней, обломки древних считающих машин и два нервных узла ментотаракана. Основную нагрузку создаёт надёжный автомат-веер за спиной. Не лучший поход в Красные Пески, но и не худший. Найденные предметы – не самое важное, что несёт с равнины Монета. Нечто поистине ценное – информация, добытая с огромным трудом, то, что он уже не сможет потерять.

«Вот дурень», – думает Монета, валяясь на холме и с болезненной ленцой рассматривая человека. Так спешит. Неужто он никогда не бывал на этом броде? А даже если нет? Ему что, задницу напекло? Или попал в горелку и сожгло все мозги? Сам Монета уверен, что никогда не будет так дёргаться в Красных Песках.

Где-то тут находится пара гремлинов. Сучьи дети. Зазевался – и как минимум потеряешь ногу, а там считай, что сразу в реинкарнатор, – или сам застрелишься, или медленно умрёшь на жаре от потери крови. Монете ничуть не жаль того идиота. Все, кто идут сюда, – моральные уроды, блевотина общества. А общество сейчас и само не золотое.

Монета прикидывает, много ли у прохожего может быть ценного. Печатей Тофу вроде не видно, но отсюда точно не разберёшь. По вещам – нищий. Можно попробовать спасти для начала, вдруг он приведёт его к своей заначке?

Делать выбор нужно сейчас, потому что скоро его не будет. Монета решает, что пристрелить неизвестного всегда успеется и стоит для начала узнать, что это вообще за тип. Он скрипит зубами и спешит к броду. Спешит он по-своему. Чёртово солнце!

Человек успевает пройти полтысячи шагов, прежде чем его правая ступня уходит в радиоактивный песок. Человек дёргается, отчаянно воет и растягивается на земле. Нога стремительно погружается в алую поверхность равнины. В безучастной пустоте проносится пощёлкивание.

Обычно звуки на равнине почти отсутствуют. Гремлин роет вглубь. Человек выдёргивает из-за пояса огромный нож, хватает его двумя руками и всаживает в землю. Гремлин отпускает ногу, и жертва с серым лицом на четвереньках кидается прочь. Любой на его месте тоже уповал бы лишь на чудо. Нож так и остаётся воткнутым. Молодец, так гремлину теперь будет сложнее копать.

Монета уже подобрался к краю брода и старательно закрепляет каменные ступни. Делает всё правильно и обстоятельно (хотя крики идиота жутко мешают) – не хочет быть следующим и оставить всё собранное какому-то более осторожному мерзавцу.

Человек падает повторно. Опухшая нога вновь уходит в землю. На этот раз за ней в пыль проваливается и локоть. Гремлины часто двигаются по несколько. Как только человеческое подсознание породило такую гадость? Обычно эти искажения предпочитают древние, нетронутые дома – выползают по ночам из обветшалых предметов мебели или из-под кроватей, материализуясь буквально из ничего.

Но в Красных Песках приспособились по-своему. Тут гремлины закапывают тело жертвы живьём, оставляя только голову, и осторожно жрут, чтобы человек как можно дольше не перешёл в реинкарнатор. Именно по их примеру и действуют чумные каннибалы. Только те ещё напихивают человека молодыми ветками чу и гоняют по его телу сок, излечивая страшные раны.

Тем временем, несмотря ни на что, странный человек борется, отчаянно пытаясь оттянуть неизбежное и отложить свои мучения ещё на пару мгновений. Вот над поверхностью показывается нога, мелькает в воздухе и вновь исчезает.

Солнце серым пятном в чёрном небе и взлетающие тучи алой пыли.

Гремлины принимают каменные ступни за камни, никакой логики в движении валуна по пустыне нет, но, судя по всему, этими мелкими тварями не двигает что-то, хоть отдалённо напоминающее человеческую логику. Монета успевает в последний момент, словно герой пьесы с дурной драматургией. Он всаживает свой нож возле локтя пойманного и резко тянет того за шиворот вверх. Получается не очень удачно: человек судорожно цепляется и чуть было не сбрасывает в песок самого Монету. Археолог даёт человеку оплеуху и предпринимает ещё одну попытку, на этот раз более удачную: ставит свободную ногу незнакомца на свою ступню, выдёргивает нож и втыкает его возле словленной ноги, судя по всему, цепляя и спасаемого, но выбирать не приходится. Монета уже не думает, что минуту назад был готов оставить этого мужчину умирать, – им двигает некий азарт спасителя, он хочет довести до конца начатое дело.

Человек, видимо, отходит от первого ужаса погони и уже просто старается сохранять равновесие, судорожно цепляясь за хамелеонку Монеты.

– Шагать придётся одновременно, вместе поднимая и опуская ступни. – Монета скептически осматривает правую ногу незнакомца. – Если подумаешь упасть и меня за собой потянуть, брошу тут, так что смотри в оба!

Смертельно бледный человек молча кивает. Только что уйдя от неизбежного, он не собирается опять делать глупости.

Солнце игриво кидает вниз жгучие лучи, почти полностью рассеянные чёрными облаками, заботливо поддерживая общую бессодержательность пейзажа. Две фигуры, обнявшись, словно пара влюблённых, неуклюже двигаются к концу брода. Гремлины, раззадоренные происшедшей драмой, носятся вокруг, создавая вздыбленные горки багровой пыли. За фигурами людей тянется тоненький кровавый след, почти неразличимый на алом песке.

***

Городок, сбитый из жестяных листов и прочего хлама, – очередной мусорник из людей. Над горизонтом возвышается громадина треснувшего корабля. Словно мёртвый, начавший разлагаться кит, смотрит он в небо развороченными внутренностями. Рядом с кораблём башня из неестественно чёрного отполированного камня в форме тянущейся к небу длани. Пыль повсюду. Ветер несёт её с равнины, забивая горло, глаза. Всё, чтобы только досадить городку. Немногочисленная растительность – и та покрыта чёртовой пылью. Солнце тоже немилосердно варит всё живое под собой. Жить тут – настоящее мучение. Но Порт живёт. Человеческое упрямство, замешенное на жажде наживы, побеждает и пыль, и адскую жару.

Клизмач деловито копается в своих колбах и прочем хламе со стеллажей. Обширная полуземлянка завалена доверху тем, что обычные люди назвали бы барахлом. Вонь уже давно стала привычной для любого жителя: вода чересчур ценна, чтобы разбазаривать её на что-то, кроме питья. Но аромат хибарки Клизмача – особенный. Монета отряхивает, как может, мужчину, а затем и себя. Привычно сдвигает плотно прилегающие защитные очки на макушку и раскупоривает застёжки очистительной маски, массивно переходящей на плечи. Та всё равно не спасает от ЭТОГО.

– О, давай-давай, тащи его сюда, кто это такой? – В руках Клизмача тут же возникает электронный блокнот.

– Бросай своё рукоделие и помогай. – Тон Монеты не терпит возражений.

– А-а-а… – глухо тянет хозяин хижины, не находя ничего лучше в ответ.

Клизмач – врач-недоучка из какого-то крупного города, непонятно почему подавшийся в Порт. Монета уверен, что тот спит и видит, как бы добиться признания общества через раскрытие тайн Красных Песков. Небось представляет, как все ползают перед его несравненным гением, вытащившим человечество из текущего положения вещей. Клизмач скупает любую информацию об опасностях равнины и порождениях, обитающих на её территории. Такому дай волю – он и мать будет резать, только чтобы узнать больше о том, как охотится какая-то гадость. А ещё Клизмач подрабатывает, латая больных и раненых в Порту. Монета считает Клизмача самым положительным из местной публики. Кроме того, у археолога с Клизмачом схожие увлечения.

– Да не его. Меня сначала почини, в левой – цикада, можешь потом себе оставить – как плату.

Вместе они сбрасывают человека с раненой ногой в угол, и Клизмач семенит за баночкой тухлого мяса ментотаракана. Выманить цикаду не так и сложно, главное – не перестараться. Монета считает, что его руки – это не то, чем можно спокойно разбрасываться. Потом перерождаться и новые печати у Тофу покупать – всё влетит в копеечку. Монета достаёт дезактиватор, смачивает тряпку и одной рукой тщательно проходится по своему обмундированию. Снимает хамелеонку, армейский бронежилет с накладками на плечи и сдвигает комбинезон до пояса, оставаясь в небольшой системе трубок с нюхачом, прижатым к телу. Клизмач делает надрез на руке в месте цикады, плотно прикладывая туда банку. Скользкая капля вылезает из раны, шевеля вместо ножек множеством крошечных человеческих пальцев. Клизмач захлопывает сосуд, отставляет и начинает заниматься открывшейся дыркой. Зашив края, Клизмач отходит за бинтом. Монета смотрит на неприглядно стянутое отверстие в стежках, трогает красный край.

– Не лезь, куда не просят. – Возвратившись, Клизмач заканчивает перевязку. Руку дёргает тупой болью. Закончив с Монетой, Клизмач принимается за принесённого.

В сумке у Монеты ещё полбанки спиртного, но двигаться сил не хватает, накатывает «отходняк». Это чувство знают все археологи – оно неизменно превращает в кисель твоё тело и мозги после недель, проведённых в Красных Песках под руку с инородными ужасами, – когда всё заканчивается и ты наконец-то понимаешь, что снова жив и можешь нюхать весь этот гадюшник. У Клизмача даже есть теория, что все искатели подсаживаются на это чувство и потом не могут покинуть из-за него Порт.

Монета, обнявшийся с рукой и впавший в ступор, пропускает весь процесс того, как тучный врач колдует над вторым пациентом.

Приблизительно через час хозяин хибарки присаживается рядом с Монетой, глотает из грязной глиняной бутылки и протягивает её гостю.

– Будешь? Глотни, не помешает. – Монета со стеклянными глазами присасывается к посудине и закашливается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17