Алексей Болотников.

Стихи на брудершафт. Книга посвящений



скачать книгу бесплатно

«В. Титову на 50…»
 
В. Титову на 50
Держись, мой друг, Титов!
Под градом пышных слов
Держи в карманах брюк от сглаза фигу.
Две четверти годов закупорить готов,
Готов ли перейти в другую лигу?
Здесь, в лиге мужиков, живущих до звонков,
Есть тоже песни, танцы и любовь.
Однако, черт возьми, – звонки, звонки, звонки
И угли догорающих костров.
Держись, мой друг Титов! Под скрежет позвонков
Скрепи зубовный скрип радикулита…
Не пей болиголов.
Не ешь на ужин плов.
Все будет хорошо!
Ну, у тебя налито?!
 
27.06.2001
«Светлане Прохоровой…»
 
Светлане Прохоровой
Идут снега, в себя вбирая ёмко
Небесный свет и кружевную суть.
И Млечный путь – извечная поземка! —
Сквозит, переметая звездный путь.
 
 
Люблю декабрь!
Вьюги и метели
Шприцуют в кровь таинственную взвесь.
Кровь закипает! Но…
На самом деле
Я декабрю принадлежу не весь.
 
 
Принадлежу преодоленью лени
И переосмыслению Корана.
Весь – без остатка и без сожалений —
Сегодня Вам принадлежу, Светлана.
 
23.12.
«Прохорова Света – женщина особая…»
 
Прохорова Света – женщина особая.
Женщина загадочная, словно амулет.
В ней – порыв и сдержанность, цепи и свобода.
И в глазах есенинский несказанный свет.
Что-то от Аленушки, что-то в ней от Стеньки.
Что-то древлерусское в облике её…
Вот стоит и светится, прислонившись к стенке,
Словно дева русская, сини очи льет.
 
«Спич к Светлане Прохоровой…»
 
Спич к Светлане Прохоровой
Зима! А мы сошлись в раю.
И Вы одна тому виной.
Вина… Вино… Сижу и пью,
– Светлана! Чёкнитесь со мной!
 
 
Она, по-зимнему, нежна.
За две контрольные пятерки
Царит на круге, как княжна,
Как леди-в кризисном Нью-Йорке!
 
 
Здесь упоительный уют!
В ассоциации с зимой
Её Снежаной не зовут…
– Светлана! Выпейте со мной!
 
 
Она, увы, обречена
С поэтом брашно разделить.
А вот уж пить, или не пить
С другими – выберет сама.
 
 
Шумит «Шампанское» в ушах!
И муж с кинжалом за спиной.
А все идут на брудершафт!
– Светлана!.. Слушайте сюда…
 
 
Уж если встанет муж спиной
В оборонительный редут,
Светлана! Потанцуй со мной,
Когда нам музыку дадут.
 
 
Под эту старую кадриль
Покинем этот шумный круг,
И удалимся в монастырь,
Светлана! Ну-же… люди ждут!»
 
 
Зима! Я рядом с ней стою…
И Вы одна тому виной.
Вина… Вино… Итак, я пью,
– Светлана!.. Улыбнись со мной!
 
«Анатолий Прохоров…»
 
Анатолий Прохоров
 

Анатолий Прохоров – маэстро и механик.

Атлет.

Мужчина с огоньком и… угольками.

Встает, проклятьем заклеймен. Ложиться – с петухами.

Берет практический барьер умелыми руками.


Он урбанист. Он гражданин, точнее, горожанин.

Волейболист и баянист… Владеет и авто.

Стоит на том, что надо быть собою и в кожане.

Хотя иное у него, наверное, пальто…


Не те уж нравы на дворе, где вождь царил с усами,

С идеей классовой борьбы уничтожая класс.

А нынче вождь и поводырь, нам кажется, Сусанин.

– Ау! – кричим – ау, Борис! Куда ведешь ты нас?


Горит отечество, трещит, как шиферная крыша,

Горят мужчины с огоньком (и тлеют… угольками).

Народ живет, поджавши хвост, и ничего не слыша,

Хватает голову в тиски, но – голыми руками.


И Анатолий с ремеслом, а также со стихами,

Живет, проклятьем заклеймен, в чаду чужих идей.

Однажды встанет в полный рост и выйдет… с петухами

Спасать отечество свое от предавших вождей.

«Юбилейное…»
 
Юбилейное
 

А. Прохорову


 
Мой друг сегодня гармоничен.
Открыв года на пятьдесят,
Он взрывчат, сдержан, ироничен,
Горласт, как шумный детский сад.
 
 
Рванет – от края и до края —
«голяшку», вступится ей в лад:..
«Вот мчится тройка удалая!..»
«Ямщик»…
«Бродяга»…
«Хас-Булат»…
 
 
Он пьет, пьянеет, не теряя
Лица значительный фасад.
Он выбирает, вместо рая,
Ещё – вторые – пятьдесят!
 
 
Короче, друг мой гармоничен.
Как идеал – от сих до сих —
Он высвечен коротким спичем,
Чтоб быть отличным… от других.
 
«К Прохорову…»
 
К Прохорову
Как оказалось, мы с тобою мылись
Водой одной реки. И берега,
Как оказалось позже, вились
Из водных недр Саян до Городка…
 
 
Я иногда кричал (ты, верно, слышал?)
Про хомуты… Кто все же крал их, а?
…А ты смотрел, возвысившись над крышей,
На пароход, трубящий как архар.
 
 
На белый пароход с трубой высокой,
Секущий бледный малахит Тубы,
На берег мой, затянутый осокой,
На остров Чаишный, в излучине губы.
 
 
…А мы с тобою шли, как оказалось,
Домой из клуба – в сторону ковша
Медведицы Большой… Что нам мешало
Тогда еще сойтись, как кореша?
 
 
Река? Река! Река, как оказалось,
Как вена кровеносная земли,
Она ступни босые нам лизала
И ластилась. А мы по плесам шли.
 
 
Ты —там, у Шалоболино и выше,
А я напротив маленькой Ильинки.
 
 
Но этой теме надо много пищи.
Оставим эту тему на… поминки.
 
29.10.1999
«К Анатолию Прохорову…»
 
К Анатолию Прохорову
Анатолий, доставай свою «голяшку»!
Анатолий, разверни её мехи…
Ухнем с жаром «под Распутину, под Машку»
Каламбур из всевозможной чепухи!
 
 
И о том, что нам деревня наша рада,
Когда вырвемся в деревню от тоски,
И о том, как возвращаемся, раз надо,
В гулы города… И гулы нам близки!
 
 
И о том, что мы из до-ре-ми-фа-соли
Обожаем самодельный винегрет…
Эй, дружище, не жалей-ка соли
В этот недосоленный куплет!
 
 
Анатолий, не терзай аккордом уши,
Я бы душу на «голяшку» променял,
И под марши околачивал бы груши,
И седлал бы рифмы, как коня…
 
 
Но зовет меня и манит меня поле.
Что-то важное нам нужно от земли.
Что-то важное… достойное и боле
Горделивое, чем в поле ковыли…
 
 
Анатолий, я хмелею, Анатолий!
Ты мне весь словарь разбередил!
И волнуюсь, и смущаюсь я, а то ли…
То ли еще будет впереди?
 
 
Анатолий, на хрена попу гармошка?
На попа её поставь пока в углу….
Выпьем, что ли? Помолчим немножко…
Впрочем, и молчать я не могу…
 
29.10.1995
«А. Прохорову…»
 
А. Прохорову
Я обречен…
Мы все обречены
За праздничным столом твоим встречаться.
Твой дом – ковчег, иль стенькины челны.
Нам все едино как по волнам мчаться.
 
 
Я сяду, друг…
Мы все, пожалуй, сядем,
Теснясь плечом, дыша в меха баяна.
И голосами, голыми до ссадин,
Споем тебе и весело, и рьяно.
 
29.10.1996
«Года идут. Мы зреем, Анатолий…»
 
Года идут. Мы зреем, Анатолий.
Философы сибирских деревень,
Мы так трактуем тему лучшей доли:
– Да будет жив мой друг. И я. Аминь.
 
 
Склоняются к закату президенты,
А новые хреновые вожди,
В плакатные «прикиды» приодеты,
Грядут, как неурочные дожди.
 
 
Идут, как танки, дни очередные,
Шарахая шрапнелью перемен.
Но, к счастью, есть, мой друг, и дни иные…
Мы в дебрях сада блудим средь камен.
 
«Понимаешь, удивительное – рядом!..»
 
Понимаешь, удивительное – рядом!
Чудеса нас окружают, чудеса…
Чудеса идут торжественным парадом,
Как Летучего Голландца паруса.
 
 
Чудесно просыпаться.
Чудесно выпить кофе.
Чудесно прокатиться в чудесный Абакан.
Чудесного чудесней —
Своей любимой профиль
Воображать по мирно бредущим облакам.
Чудесно жить в России.
Чудесно быть мужчиной.
Чудесно дом построить в отеческом краю.
Чудесного чудесней березы и осины
Воспринимать, как будто находишься в раю.
Чудесно сомневаться,
Чудесно верить в дружбу.
Чудесно доверяться теплу чужих ладош.
Чудесного чудесней, когда ты сам, мой милый.
Среди чудес известных кудесником слывешь.
 
 
Понимаешь, удивительное – рядом!
Чудеса нас окружают, чудеса…
Чудеса идут торжественным парадом,
Как Летучего Голландца паруса.
 
«А. Прохорову…»
 
А. Прохорову
 

Спич на Юбилей


 
Я пишу тебе под… огурец.
Под картошку думается слаще.
А ведь мог бы под лимон, стервец!
Под лимон писалось бы изящней…
Вот лимон зеленый… Желтый бок.
Недозрелый, знать, не настоящий.
Неужели же, японский бог,
Под рассол поэзия не тащит?
Я пищу тебе под Юбилей,
Загодя готовлю спич под пищу.
Пиццу с перцем. С перцем, вроде, злей.
Вроде, спич дороже аж на тыщу!
Юбилей, как вирус, я поймал.
Прописал его под толстой шубой.
…Вот стервец, и сельдь зарифмовал
В форме поэтической, но грубой…
Я пишу, пишу тебе под… соль,
Квашу мою оду, оду квашу!
Будто бы моей строки посол
Вписывает в эпопею нашу
Юбилей, друзей, и этот стол,
И застолье, вписанное в чаши
По сто грамм. А, может, и не сто,
Но под звон стопы моей, звучащей.
 
«Мой друг преодолел себя…»
 
Мой друг преодолел себя.
И превзошел рубеж кандальный.
Он вполз на пик того столба,
Где приз его висел медалью.
Вокруг сияли небеса.
Внизу народ земной толпился.
А на столбе и со столба
Вид перспективы расступился.
Глядишь направо – песнь заводят.
Налево – сказку говорят.
На водах на тебя наводят
Бинокль. И даже фотоаппарат.
Мой друг блаженством охватился.
Преодолел хмельной азарт.
Потом устал. Потом смутился.
И со столба спустился… взад.
Ну, здравствуй, друг мой олимпийский!
Рассказывай: как там сидят?
А мы пока пригубим виски.
Наш столб пока ещё не взят.
 
«По теории экстраполяции…»

«А теперь начинаем спускаться.

Каждый шаг с осторожностью взвеся,

Пятьдесят – это так же, как двадцать,

Ну а семьдесят, так же, как десять…» (из песни)


 
По теории экстраполяции
Стало быть, тебе, друг мой, пятнадцать…
Стало быть, ещё рано бояться,
Мол, за юбкой уже не угнаться…
Стало быть, ещё будут погони…
Перспективы любить и стреляться…
Свежий хлеб… восхожденья… погоны…
Поздравляю тебя! Так держаться!
 
29.11.2009
«Спич к Нику Бородину…»
 
Спич к Нику Бородину
 

Простолюдин и господин,

Без тостов и патетик

Возьмем стаканы,

Воздадим всем истинам на свете!


Ах, бородатый Бородин! Иди сюда, дружище,

Возьми гитару; посидим и истины поищем.

И бородатый Бородин в прообразе Иисуса

Идет со сцены, не один идет, – несет искусство.


Ах, борода! Ах, Бородин! Сними венец терновый,

Сними с лица печальный грим и фрак с плеча не новый.

Договорим… Ах, извини, к столу подсуетимся.

«Все жомини, да жомини…«В борделях не постимся…


Вечор, ты помнишь, Бородин, патетику в октаве

Коммунистический годин: «…о добрести, о славе»…?

Несли со сцены молодым, что «…будет людям счастье…»,

Что, вот, построим Машхимдым… И по колхозной части…


На Марсе, помнишь, Бородин?.. – мы яблони сажали!

«Мечтать не вредно, господа!» – сквозило со скрижали.

Мечтать о плотском и святом, петь в некотором роде

Мечту заглавную, фантом о том, что призрак бродит…


Без головы, без рук и ног, занюхан, иль залапан,

Но он явился нам – легко! Вещественней, чем атом…

Он к каждой нынешней семье, как крыса, подселился:

И в старом облике возник – подпольщиком явился!


Мы так скулили о себе в скабрезном анекдоте

И в грустных повестях «Любэ», и в сказках «о Федоте-

стрельце, удалом молодце», прообразце народа,

Что вдруг открылось нам в конце, что – сукиного рода…


Мы снова, вышли, как один, и – видишь! – в Новом Свете…

Ну а теперь?.. А, Бородин?.. Какие песни пети?!…

Заря, как кровь на рукаве, алеет на рассвете…

Шуршит молва в сухой траве… И гул глухой… И ветер…


Эй, господин, простолюдин,

Без тостов и патетик,

Возьмем стаканы, воздадим

Всем истинам на свете!

«Экспромт Наташечке…»
 
Экспромт Наташечке
Наташечка из всех цариц
Моей империи забытой
Моим величеством царит,
Короной сброшенной и битой.
Наташечка, в опалу что ль,
Молчит дорогою трамвайной
Под монотонный скрип качель
О днях низложенных тирана.
Наташечка пером скорбит,
Писец свободы монастырской,
То мадригал, то манускрипт
Меланхолический и дерзкий…
Наташечка грустит, ну что ж —
Ниспровержение монархий —
Огнем, иль ряской уничтожь —
Мостит кандальный путь в монахи
Для императоров былых,
Утраченных для пользы трона…
…Лишь пыль, как порох из патрона.
Ютится на висках седых
 
«Ещё Наташе…»
 
Ещё Наташе
Напиши мне, напиши,
Уляшина Наташа,
Приветливо ли помаши
Флажками для отмашки.
Вжик-вжик, мол, нету ни души
На палубе и юте.
Вжик-вжик… хоть неглиже суши
На нашем перепутье.
И напиши ещё… вжик-вжик…
Ласкающие кожу,
Слова о том, как жизнь бежит
И тень кладет к подножью
Моих несделанных шагов.
А волновой барашек —
Как ритуальный дар богов
Уляшиной Наташи.
Вжик-вжик… вжик-вжик…
Но застит глаз соленой пеленою,
Иль, может, зябкий март пуржит
Метельно надо мною,
Иль белоснежное руно,
Как сети из Байкала,
Легло на траулере… Но…
Отмашка отмахала.
 
 
Напиши мне, напиши,
Уляшина Наташа,
Свой ровный слог на букву «ши»
(иссякли рифмы наши).
И канул траулер ко дну
С уловом однодневным.
Остались лишь стихи ко дню
Эвтерпы… Иль Минервы?..
 
«Борису Панкину, моему поэту…»
 
Борису Панкину, моему поэту
…спасибо, что зашел.
Сюда поэт не ходит.
Ночь, улица, фонарь…
Мертвили и мертвят.
Спасибо, что зашел,
Как в бухту пароходы
С куделей и пенькой
Твоих базаров, брат.
Я выложу на стол
Изделья скобяные.
Вот ковшик, вот ухват…
Ты будешь из ковша?
И уж потом, когда
Безумные, хмельные,
Мы выйдем в океан,
Признаюсь:" Я пират».
Там, в бухте привидений,
Я наловчился грабить
Зашедших наугад
Поэтов и бродяг.
«Ночь, улица, фонарь…»
О, мы, пираты, рады!..
Спасибо, что зашел.
Теперь и ты – мой стяг.
 
«Валерию Плехову…»
 
Валерию Плехову
Мой друг, ты перекати-полем
Скакал по Азии степной,
Её полынным духом полон,
Её испытывавший зной,
Кристаллизованный под кожей,
Как соль солончаков земли…
Слезят погодой непогожей
Земные замыслы твои.
 
 
Нет, друг, ты до смерти не умер.
Здесь, в атмосфере без отдушин,
Осталась совесть… Словно зуммер,
Тревожит климат малодушный.
Как странно: совесть да надежда —
Сведенные судьбой сестрицы —
Смешны, как клоуны манежа,
Обязанные повториться.
 
 
Но, как ни странно, не хохочет
Народ. Безмолвствует. Дивиться.
 

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2