Алексей Болотников.

Стихи на брудершафт. Книга посвящений



скачать книгу бесплатно

© Алексей Болотников, 2018


ISBN 978-5-4490-2406-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стихи на брудершафт
и проза на закуску

Так уж получилось: стихи для друзей, сложенные по поводу и случаю, с иронией и без, в прошлом веке и настоящем, потребовали собственной формы – книжной. Посвящений оказалось много, они проникли и в поэму. Не обошлось и без прозы…

Автор


Книга посвящений

Поэзия – однокрылая птица, если нет у нее аудитории. Я говорю это со смирением, но утверждаю также убежденно и с вызовом, что без поэзии не достичь человеку того идеального будущего, о котором мечтают не только поэты. Без поэзии человечество, увы, оказалось бы однокрылым.

Ласло Надь

АЗИАТские мотивы

«Поэт на площадь выходить обязан…»
 
Поэт на площадь выходить обязан
Как президент с торжественным указом
Скупым и чрезвычайным, как молва.
А площадь… площадь – это ухо с глазом! —
Обязана запоминать слова.
Поэт обязан в общества являться
В мирском, иль камер-юнкерском мундире…
Каких бы чувств поэты не будили,
А общества… обязаны считаться!.. С поэтом – да! Признав его поэтом
И возлюбив. И расстреляв при этом.
И выслав вон, как образа Казанской…
Поэт обязан… быть. А не казаться.
 
Азиат
 
Я родился в России,
В деревне, в избе побеленной.
Есть садился за стол,
До бела оскобленный ножом.
И по белому свету
Частицею стомиллионной,
Словно пепел седой волочусь,
Донага обнажен.
Дед мой был европейцем,
Отец – уже космополитом.
Я рожден азиатом, друзья,
Признавайте меня!
Здесь, на материке, нашей кровью
И потом политом,
Государственной мощи снопом
Прорастает страна.
 
 
…Прослыву азиатом,
Певцом азиатской сторонки.
Перекати-полем простор ее перекачу.
В окоеме ее —
Синий купол небесной воронки
Да ковыль горизонта,
Подобный кривому мечу.
Меня манит на запад,
На запах среды европейской.
Ее дух, аромат я вдыхаю,
Как стреляный зверь.
Любопытный язычник,
Стою пред иконой библейской:
Как же мучает мука
Ломиться в открытую дверь!
 
 
…Я уеду на север,
На юг… Обживая экватор,
Я на Дальний восток ускачу,
Загоняя коня.
Отовсюду вернусь!
Побывав всюду другом и братом.
Я вернусь азиатом, друзья!
Ожидайте меня!
 
«Ода земле моей…»
 
Ода земле моей
Здравствуй, земля минусинская, красная!
Здравствуйте, поле и степь с перелесками!
Здравствуйте, реки с песчаными плесами,
Омуты, отмели с чайками местными!
Здравствуй и ты, человек минусинский,
Всяческих званий и всех поколений,
Близко знакомый, родной, деревенский,
Соль ли земли, или тайна явлений!..
Знаменский, тигрицкий, или тесинский,
Шошинский, койский, николо-петровский,
И городокский, и большеинский,
Здравствуй, народ мой сибирский и русский!
Здравствуй, земляк! Кажется, новотроицкий!..
Точно, кавказский! Да знаю я, кто ты!
То загулявший от Пасхи до Троицы,
То затонувший в безбрежность работы,
Пахарь земли моей пряной и жаркой,
В помыслах вольный, в суждениях скромный,
Сын хлебороба и сельской доярки,
Век не знакомый с ярмом и короной.
То загрустивший по сельской красавице,
То от души «Выйду ль я…» заблаживший,
Разве ты можешь кому-то не нравиться?
Только побрейся и скинь сапожищи.
Здравствуйте, женщины! Милые, ясные…
И фантастические в любви!
Воспеты вы русским поэтом Некрасовым!
Дома поют вас поэты свои!
Здравствуйте, шествуйте в звании чинном
Русской, сибирской, красивой мадонны,
Мы любим вас так: без ума, беспричинно,
Как любят березки у отчего дома.
Здравствуйте, дети! Плоды милой матушки,
Вы украшаете жизнь, как цветы.
Слушайтесь батюшку! В доме у бабушки
Не забывайте про пыль…
Ну а ты,
Всевышний наш бог, учредитель всех правил,
Вращая земли азиатскую ось,
Храни нас… А мы, что недужно – исправим,
Чтоб нам безмятежно и вольно жилось.
 
«Ты – Азия …»
 
Ты – Азия —
Не перекати-поле,
Не трын-трава,
А золотой ковыль!
Скажи, скажи,
Какое душит горе?
Какая мука доставляет боль?
Ты – Азия,
И горы, и межгорье,
Степная, дорогая
Наша мать,
Окаменело в молчаливом споре
Глядишь на краснокаменную рать.
Ты, Азия,
Кричишь нам непогодой,
Веселым ветром хочешь нас обнять…
Скажи, скажи,
Какую твою гордость
Должны мы сердцем и умом понять?
 
«Гой ты, Русь! Сибирская сторонушка …»
 
Гой ты, Русь! Сибирская сторонушка —
Тын, плетень, заборы из жердей… —
Пялишься прообразом подсолнуха,
Обликом веснушчатых людей.
Девки, грудью подперев поленницу,
Семечки грызут и пироги…
Двор минуем конный.
Кузню. Мельницу.
Всё – музей. Всё не уберегли.
Девки, парни, люди синеокие,
Жители моей цивилизации!
Вам достались времена жестокие:
Жёсткие, как жёлтые акации.
Что же песней русскою, по-девичьи
Скромною, вольготною по-бабьи,
В залихватском удалом величии
Не турнугь транзисторной ламбады?
Что же пляской с матерной частушкой
Не разрушить храм угрюмых мыслей?
Свадьбой звонкой, шумной, за опушкой
Не кутнуть, да с дымом! с коромыслом?!.
Гой ты, Русь, сибирская сторонка —
Тын, плетень, заборы из жердей… —
Черный ворон гонит пацаненка,
Воду пьёт с колодезных бадей.
 
«Приветствую тебя, моё село!..»
 
Приветствую тебя, моё село!
Твой герб теперь – соха и одуванчик.
Мне комом в горле речь мою свело,
Я не могильщик твой и не обманщик.
 
 
Я тот же пахарь, тот же земледел,
Каким мой дед в деревне поселился.
Я б твою землю, как и дед мой, ел,
Когда б на урожайный год молился…
 
 
Но нет во мне ни веры, ни молитв,
Не верую я в промысел господен.
Одна лишь страсть мозги мои сверлит:
Когда, когда же буду я свободен?!
 
 
От промыслов политиков, воров,
От всех твоих, село, неуправленцев?
Когда они, заглядывая в рот,
Пред хлебным злаком подогнут коленце?
 
 
В какие веки ценности земли
Оценятся здесь мерой земледельца?
Покров плодоносящий – из золы
Да глины… И куда тут деться?
 
 
Приветствую тебя, моё село,
Люблю тебя и заклинаю: здравствуй!
К ночи бы дождь…
А утром б рассвело…
А мне на пашню нужно подсобраться…
 
«День первый ноября явился бледнолицым…»
 
День первый ноября явился бледнолицым
И нежностью колючей растёкся по крови.
И веет от него Отечества величьем
И распирает грудь предчувствием любви!
Отечество мое! Сибирское селенье,
Крестьянский утлый двор, сермяжная изба…
Не знаю в жизни я заманчивее плена!
Пленила ты меня, крестьянская судьба!
 
1.11.2005
«Десятый день зимой знаменовался…»
 
Десятый день зимой знаменовался.
Мороз и солнце изумили свет.
Когда б мог, я б Декабрем назвался!
Декабрь Константинович… Но нет
В душе моей дешевого апломба —
Дразнить людей и забавлять богов! —
Морозный день зимы – не место лобно,
Но площадь для отчаянных голов!
Горланят песни головы хмельные,
Мороза просят: «…не морозь меня!»
А за душою есть у них иные
Стенанья: про буланого коня,
Про Стеньку, да про крепкую дубину!..
Когда уже ни петь, ни жить невмочь,
Они, трезвея, прибегают к гимну!
И – наступает… солнечная ночь!
 
10.12.2005
«Буряту Баяру Жыгмытову, поэту…»
 
Буряту Баяру Жыгмытову, поэту
Лунноликий!
Улыбкой подобный луне, улыбаешься
И безмолвно взгляд опускаешь
В беспредельной любви к аргамаку.
Милый друг мой!
Тоскует седло по тебе,
Убивается птица-синица в окне,
Наклоняется мама головою к полыни и маку.
Рыжий конь по Боргою летит, как стрела,
Сквозь отар вечеряющих шепоты….
Ты уехал, Баяр, поклониться спеша,
Прислониться щекой дорогому улусу…
Ты умчался. Твой скорый, спешащий в Пекин.
Перекинулся за горизонт.
Ты ушел. Но осталось вино на столе.
Мы остались при нем околачивать груши
Самых спелых времен.
 
«А. Маминову…»
 
А. Маминову
Андрюша, ведун, друг мой медленный, —
И быль и  эпос красноярский…
Твоей па-литрою емелиной
Пьянил меня. Эпохой яркой
Я слушал веды твои бражные,
Под их э-пический бокал
Я мои рты малолитражные
То открывал, то разевал…
Вот Ювка, Жу… как бишь его…?
С чувихой эпизод… начал…
Вот Санька Мухин… с Кехой? Гришкою?
Прикантовались на причал.
А вот и ты, сам-брат, с брательником
Кому-то анекдот крича,
Гитарку в массы втюря… вторничком,
Былинным вторите речам!
…Я с матушкой твоей и тетушкой
Ходил на вроде на базар…
А с прадедом, кажись, из Ярцево
Ходил, наверное, в Норлаг…
 
 
…Но пали идолы столбистские…
И канул в лету Красный Яр…
А те истории неистовые,
Как рукописи, – не горят.
 
«Здравствуй, однокашник!..»
 
Здравствуй, однокашник!
Здравствуй, однокашница!
Здравствуйте, любимые мои учителя!
Жизнь почти что канула.
Ну, а мне все кажется,
Только начинается история моя…
 
 
Я сижу за партой
С Шуркой Пустоваловым
(а до слез хочу сидеть с Валей Машниной).
Мы рисуем нолики… Шурке я пожаловал
Половину калача. Вале – остальной.
Мы считаем палочки… мы жуем калачики
И скрипим-корпим пером над чистописанием…
Донимают сопли нас и устали пальчики!
А в окно валит весна – не по расписанию.
«Ши-ро-ка стра-на мо-я…»
Я воюю с кляксами.
Шурка наискось плетет изгородь крестов.
Только Валя Машнина тоненькими пальцами
Заплетает кружева аккуратных слов.
Поправляет локоть мне строгая учительница,
Гладит волосы мои, вставшие в дыбы.
«Широка стра-на…» моя
Вредная чернильница
Налетела на рожон – на рукав судьбы…
Рухнул с неба колокол. Шурка заливается.
А у Вали Машниной – слезки на колесиках.
А «непроливайка» -то и не проливается!
И звонок… ура!.. звенит, друг звонкоголосенький!
 
«Отпускаем в небо голубей…»
 
Отпускаем в небо голубей…
Старшеклассник! Моя птица милая,
Пробуй крылья высью, не робей,
Осмотрись, над родиной планируя.
 
 
Там, за горизонтом, корифей
Знания шлифует вдохновенные.
Мастер там – куда мастеровей! —
Мастерит дворцы обыкновенные.
 
 
А философ хвалит бочкарей.
А садовник сад реанимирует…
Старшеклассник, посмотри скорей,
Кто с тобою рядом – там – планирует?
 
 
Там поэт, политик, хлебороб…
Звездочет… Звездой своей счастливые,
Осчастливливают свой народ
Дерзновенностью, чуть-чуть стыдливою.
 
 
Там мечтатель сказки говорит,
Веруя, что сказки станут былями.
И когда в кострах своих горит,
Небо рдеет пламенными пылами.
……………………………………
Отпускаем в небо голубей!
Старшеклассник! Моя птица милая,
Пробуй крылья высью, не робей,
Осмотрись, над родиной планируя.
 
«Любаше Г…»
 
Любаше Г.
Я Вам желаю… не услады,
Не денег, боже упаси!
Ни прочих благ, которым рады
Вы были б в прочие часы.
Я пожелаю Вам любви!
Такого позыва хмельного,
Каким безумство босановы
Дурманит музыку крови…
И – не иного!
 
«К юбилею Любаши Шульенко…»
 
К юбилею Любаши Шульенко
На оды нет моды.
Есть мода на спичи.
Шипит уж мой спич юбилейный.
Слова, как весною наряды девичьи,
Нарядны и ветрены… Но сокровенны.
……………………………….
 
 
Мы на земле лишь гости дорогие,
А ты – звезда, возможно, не земная.
Мы здесь живем, а у тебя другие
Предназначенья и стезя иная.
 
 
Мы люди хижин. Потому грубы мы.
А у тебя дворцовая галантность.
Кресла, ковры, обои голубые
И аура в сиреневом тумане.
 
 
Тебя не зря Любовью окрестили.
Скажу тебе чуть-чуть в гусарском стиле:
«Пью за любовь!.. Возможно, неземную».
В тебе есть то, за что тебя ревную
 
«К некруглому юбилею…»
 
К некруглому юбилею
Ну, наконец-то этот юбилей!
Веселые, заснеженные гости
Преподнесут, должно быть, соболей
Под шумные запальчивые тосты.
На процветанье – поднесут ключи.
Устелют путь дорожкою ковровой,
Принудят дуть на сорок две свечи
И, наконец, поднимут «за здоровье!».
 
«Эпиграмма о «Зеленой лампе…»
 
Эпиграмма о «Зеленой лампе»
«Зеленая лампа» – суть опус зеленый.
Выходит на свет чередой неуклонной.
Свет вооружается опусом оным
И млеет при сумраке желто-зеленом.
О, зелень заблудших в туман графоманов,
О, гении хамелеонских замашек,
О, борзописучие, страстно жеманные,
Окраской густющей – зеленой! – замажьтесь!
Пишите! Дерзайте в стихах самобытных
Писать о природе, народе и быте…
И в строчках своих, кирпичах глинобитных,
Мечтайте о лампе, о славе, о сбыте…
 
«Меркуцио…»
 
Меркуцио
 

Впечатление от фильма «Ромео и Джульетта»


 
Твой голос низкий и притворный,
Срываясь на тончайший альт,
Летит по каменной Вероне,
Тревожит каменную даль.
 
 
С презреньем к страху и опеке,
Ты там, где драка и кутеж.
Ты – шут, Меркуцио Монтекки!
Ты славно, видимо, живешь…
 
 
Злословишь яростно, Меркуцио,
Смакуешь слог свой, словно мед,
А замолчишь – вдруг станет скучно.
И кто молчание поймет?
 
 
Но вдруг – случиться – на минуту
Твой крик отчаянный замрет,
А человек услышит муку
И в то отчаянье войдет,
 
 
И станет близок человеку
Твой образ мысли. И – лица…
…………………………………
…А в мире том от века к веку
Живет предчувствие конца.
От века к веку мир прекрасен,
А ты извечно смертен в нем.
А звук молчания напрасен.
А человек и глух, и нем.
 
«В.Г…»
 
В.Г.
Ах, Валечка! Колечко с бирюзой…
Прелесть торжествующего взора,
Образ стана, перевитого лозой…
Приходи на Теплые озера!
 
 
Ах, Валечка, немножко постоим.
Приоткрой мне тайну Пифагора.
Назову я именем твоим
Теорему ленточного бора.
 
 
В дальний свет, небесно-голубой,
Нас уносят сонные качели…
Целовались чё ли мы с тобой?
Ах, Валечка, почудилось ли чё ли?
 
«Любимой…»
 
Любимой
По Теси – в доасфальтовый период,
По селу – в раннепаводковый март
Ты ходила, моя девочка, парила,
Проживала под созвездием Стожар.
 
 
Валя-Валечка, стремительная фуга,
Ты звучала, как влюбленный альт.
За тобой врывался ветер юга,
Оживлялся ранний птичий гвалт.
 
 
Ты, ромашка зацветающего луга,
Каждой бабочке – почтенье и поклон,
Каждой сельской девушке – подруга…
Ну, а мальчикам?.. А мальчикам – полон!
 
 
С юной непосредственностью девы
Покоряла робкие сердца…
И влюбляла нас…
Ах, годы, где вы?
Где вы, первые свиданья у крыльца?
 
 
Ах, супруг! Ах, основы домоводства…
А кино… кино… кино еще манит.
Нет минуты – посудачить у колодца.
Ни секунды – поболтать и позвонить.
 
 
Нет нужды – растрезвонить белу свету,
Что купила сыну самокат,
Что, как прежде, к каждому рассвету
Снится муж – поэт и музыкант…
 

…………………………………

«Золотой моей женушке…»
 
Золотой моей женушке
Проталинки в душе… Ты их творила,
Успешно соревнуясь со светилом.
Ты свет мой – ввечеру и поутру! —
Любил тебя. Люблю! И с тем умру.
 
 
Любил тебя, люблю и с тем умру,
Что есть в тебе космическая сила,
Которая нас в небо уносила,
И парусила нами на ветру
 
 
И парус тот вертело и кружило,
Бросало в набежавшую волну…
И я молю, чтобы меня хватило
Любить тебя, пока я жить могу.
 
 
Любить тебя, пока я жить могу,
Меня господь назначил – не иначе!
И с этим чувством я к тебе бегу:
Любить до смерти. Умирать – тем паче.
 
«Вале…»
 
Вале
Захвачу в охапку небо!
Захвачу в охапку небо,
Как корзину звезд, или планет…
В пору утреннего бреда,
Заклинанья, иль молебна
Поднесу охапкой мой букет.
Я влюблен! И я замечен
Из созвездья звездных женщин,
Самой замечательной из жен…
Положу к её подножью
Млечный Путь и звездный дождик
И зарю, умытую дождем…
 
«Валечке…»
 
Валечке
Влюбленные часов не наблюдают,
А мы с тобой не наблюдаем дней.
Господен дар… Лишь одного не знаю:
За что господь так благосклонен мне?
 
 
Любить тебя с девичества, родная,
Быть рядом каждый день наедине —
Господен дар. И все же ты земная.
И тем дороже, тем милее мне.
 
«Спич к друзья о Валечке…»
 
Спич к друзья о Валечке
Друзья! Свидетелями будьте:
Я эту женщину люблю.
Она степною незабудкой
Переселилась в жизнь мою.
За ней явилось изумленье
Покоем вытканных лугов,
Зарей закатной, озареньем,
И вдохновением богов!
На весь доставшийся мне век
Она порывистость явила.
Меня, возможно, оживила.
Я стал, возможно, человек.
О, да! Душа моя на взлете!
И спич, как исповедь мою,
Друзья, произнести позвольте:
Я эту женщину люблю!
 
26.03.2005
«Вале Г…»
 
Вале Г.
Проталинки весны – как почтальоны
С писульками, написанными вкривь.
«Вам вербы от Болотникова Лени»… —
Весны воскресной – нежность и порыв.
 
«Сыну…»
 
Сыну
Разделим, сын, твою молитву
К святым и праведным богам.
Благословение на битву
Они даруют, верно, нам.
 
 
Разделим, сын, твою подмогу
Харизматическим вождям,
И ты почувствуешь, ей-богу,
Любовь к разбойничьим делам.
 
 
Разделим, сын, твою тревогу,
Как ковш мадеры – пополам.
Дадим душе своей работу.
Единоверие – мозгам…
 
«Дочери…»
 
Дочери
А хочешь «в города» сыграем, дочь?
Я понимаю: некогда тебе…
«Францёзишь»!.. – вот беда. Я «шпрехал дейч».
Он словно шелуха прилип к губе.
 
 
Не хочешь – «в города»? Сыграем в мяч?
На барабанах, может, в две руки?
…Тогда, дружок, ужо смотри, не плачь,
Когда уж нас низложат в старики.
 
 
Я – папа! Нет, не римский… Лишь тебе.
Я выстрадал свой образ и свой вес…
Чтоб ближе, доча, сердцем быть тебе,
Я «папству» поддан навсегда и весь.
 
 
Я первый среди пап скажу тебе:
«Лети, мое крыло! Опробуй крылья…».
Я напрягусь в земной своей узде,
Чтоб только безмятежно ты парила.
 
«Оле…»
 
Оле
Ты ушла из дома. Возвратишься поздно.
Остывает в чайнике травяной настой.
Юная, колючая, розовая роза,
Сбрось с ресниц печалинки. И садись, не стой.
 
 
Доча моя, доченька, гордое создание,
Безрассудной гордости и мне не занимать.
Я, наверно, рядовой родительского звания,
И, наверно, генерал в нашем войске – мать…
 
 
Нам бы «утро доброе», нам бы «добрый вечер»,
Как антибиотики, принимать весь день.
Было б очень мудро и разумно очень
На сердитый ротик взять бы бюллетень.
 
 
Ты идешь из дома – возвращайся рано.
Чтобы не горчил потом травяной настой.
Глупый Буратино, я твой папа Карло…
Хорошо, я – Буратино! Ты – мой золотой!
 
«Спич к друзьям на торжестве…»
 
Спич к друзьям на торжестве
Итак, друзья, мой годопад
Идет под знаком 50.
И это – осень.
А я, как сумасшедший, рад
Колючий иней целовать
На кронах сосен…
Над этой улицей Штабной,
Над домом
нежною зимой
засветить веси,
И лицезреть на шар земной,
Как снеговик, творимый мной,
Лишенный спеси…
Итак, друзья, я нынче рад
Начать тесинский маскарад
И куролесить…
И выпить чарочку – обряд!.. —
И завопить «я рад, рад, рад…»
И нос повесить…
 
«Песня сына…»
 
Песня сына
Мы дети кулуаров и толпы.
Наши нравы – Цой и мотоциклы.
А еще немножко любим девушек и дым…
Дым коромыслом.
 
 
Мы сегодня – в завтра не глядим,
Бизнеса не знавшие Иваны,
Знавшие немножечко, что бизнес – это дым…
Дым марихуаны.
 
 
Ныне-присно горе от ума.
Божий мир не без родимых пятен.
Но, по-прежнему… по-прежнему! —
Отечества нам дым
Горек и приятен!
 
«К рожденью внука…»
 
К рожденью внука
Сынок! Испытываешь чувство «сын!»
Отцовства твоего твои уроки
Являются достоинством твоим,
А могут быть обидны, и жестоки…
Ну что ж, сынок, отныне, как отец,
Ты будешь либо рад, либо виновен.
В одном лице – ответчик и истец:
Мир справедлив лишь так, как он устроен.
Ах, это чувство царственное – «сын!»
Тебе предъявит требованье долга.
Гражданственности! Верно, вместе с ним
Даст ощущенье счастья, силу бога…
Теперь, сынок, и у тебя есть сын.
Вот он пойдет, вот скажет тебе «папа»…
Потом твою наколку «Янь и Инь»
Осмыслит… и оценит тихой сапой…
Да-да, ты испытаешь легкий шок.
Когда твой сын впервые улыбнется,
Когда пойдет, когда произнесет… —
Признает! твое звание отцовства…
А уж когда совсем заговорит,
Запросит исполнение стремлений,
Исполнится мечта моих молитв:
«Дай бог, счастливым быть тебе, Савелий»
 
20.07.2009
«К «Енесеюшко…»
 
К «Енесеюшко»
Хор вытекал из драмтеатра.
По индевеющей аллее
Хористы хора шли из парка
И пели.
 
 
На окнах Спасского собора
Дрожали стекла и звенели.
Хористы степью шли и бором
И – пели,
 
 
Взрывая сонные глубины
Литою медью а капелла,
Взметались стаей голубиной
И пели.
 
 
И голубой небесный купол,
Дремоту сонную нарушив,
И ухо складывая в рупор, —
Хор слушал.
 
 
Он слушал, слушал, слушал, слушал
Те песни, реквиемы, гимны…
И доставал святую душу
Из глины.
 
 
Из праха извлекал он силы
Вокалом праведным и чистым
И выходил с восставшим миром
В солисты.
 
 
Под синим куполом поющим,
Под свист поземки и метели
Шли толпы зрителей на площадь
И пели.
 
 
Хор вытекал из поднебесья,
Круша земные параллели.
И разухабистые песни
Летели…
 
«Визитная песня хора «Енисеюшко…»
 
Визитная песня хора «Енисеюшко»
Тари-тари-тари-тари,
Судари, сударыни!
Сени-сени-сени-сени,
«Енисеюшко» на сцене!
 
 
Ду-да, ду-да, ду-да-ри,
Сударыни, судари!
Ай, дари-дари-дари
Тароватые дары!
 
 
Вам от крепкого мороза —
Пунцовеющая Роза!
Вам от пагубных снегов —
Шуба беличьих мехов!
От Саяна-яна-яна —
Запах пряного бурьяна!
От Сибири-бири-бири
Низко кланяться просили!
 
 
И наш хор – тебе, Расея,
От красавца Енисея!
 
«Хормейстеру хора «Енисеюшко»Тане Красноперовой…»
 
Хормейстеру хора «Енисеюшко»Тане Красноперовой
Да сбудутся обеды сыто-пьяно!
Здесь я люблю сидеть (в конце дивана)
У круглого стола. Где ты, Татьяна,
Смакуешь остроумия друзей.
Где хор творит – от форте до пиано!
Где в чехарде звучаний состенуто
Наступит вдруг одна твоя минута,
Как пауза запальчивых речей…
Внезапно одиноко и локально,
Вдруг свешиваясь с кратера вулкана,
Глядит на дно допитого стакана,
Куда стеной стеклянною стекла…
…Не хочется мне видеть почему-то,
Как эта одинокая минута,
Общественным вниманьем обминута,
Кружает по окружности стола,
Где в окруженье суматошных будней
Среди бесцельных сутолочных блудней,
В среде закатных солнц и полнолуний,
Переживала прошлые века…
Жила-была…
Пережита минута!
Одна среди угарного уюта.
Не хочется мне видеть почему-то
Неистовый разгон маховика…
…………………………………….
Горит свеча. Подсвечник плачет. Странно
Кружится стол, диван и тень дивана.
И только ты, светла и осияна
В коловращенье не теряешь сана.
Да сбудется день ангела, Татьяна!
Над безутешной партией баяна
Царит колоратурное сопрано.
Ликует аллилуйя и – осанна!
 
31.01.1996
«Солисту хора «Енисеюшко» В. Титову…»
 
Солисту хора «Енисеюшко» В. Титову
Ты много пел. Ты и теперь поешь.
Другие, знаешь, много только пили.
Все могут пить! Но петь, едрена вошь,
Господь лишь назначает с колыбели.
 
 
Тебя господь назначил выходить
На публику. И трогать за живое.
Как говорил ещё старик Эдип:
«Один наш цезарь, с голосом же – двое».
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2