Алексей Артов.

Подвиги Слабачка



скачать книгу бесплатно

– Ах, вы злодёвики. Ни стыда у вас, ни совести.

А Слабачок нёс. Камень подчинялся только ему.

Вдруг, многие подумали, что раскрашенный камень – это совсем не так плохо, а даже, совсем наоборот, очень неплохо!

– А где художьёвики?

– Вот они! Вот они!

– Нет, мы больше не будем!

– Нет, вы будете!

– А ну, рисуйте!

– Разрисуйте!

Художъёвиков (шалувьёвиками их уже не называли) подсадили на камень и не давали им слезть до тех пор, пока они не сотворили разноцветья.

Но многие жаждали показать самим себе, что они такие же силачи, как и Слабачок. А чтобы доказать, надо делать то, что делает он, но почему-то обязательно вместе с ним, и почему-то, как бы в помощь. Большая толпа окружила Слабачка и с возгласами: «Помогай, не отступай!» подлезла под камень и взялась подпирать его, так же, как и Слабачок. У многих глаза так же, как и у главного носильщика, «вылезали из орбит». С этих помощников так же, как с несущего, катился пот. Они честно обманывали себя, что несут камень вместе с ним и как и он.

Но среди честных всегда есть хитрецы, которые только делают вид, что они стараются, как все, а на самом деле, стараются только делать вид, что стараются.

– Вы должны делать не моё дело, а своё – сказал всем муравьишка.

– Разве мы не помогаем тебе? – завозмущались все.

– Ме-шаете, – ответил честно, но не лестно муравьишка.

– Он говорит, что мы не несем его камень! – возмутились те, кто сильнее всех старался подпирать камень и думали, что его несут.

– С нас так же, как и с тебя капает пот!

– А он говорит, что не несём!

– Но почему? Почему?

– Потому что, мне идти должно было бы стать легче. Но мне легче идти не стало.

– Но мы изо всех сил подпираем камень?!

– Изо всех сил помогаем тебе?! – искренне вопрошали его.

– Ему и тяжелей не стало?!

– Значит, мы не мешаем!

– Мешаете – отвлекаете, – и тут не отступал Слабачок.

– Он обманывает нас!

– Из-за вас дороги не видно, – критиковал Слабачок помогающих.

– Ему не стало легче! – продолжали возмущаться.

– Под камнем больше вас, чем воздуха.

– Не может не быть легче!

– Труднее дышать.

– У нас глаза выходят из орбит!

– Я не вижу куда идти!

– Слабачок не обманывает!

– С нас градом льёт пот!

– У нас разрываются мышцы!

– Он не хочет делить с нами своей славы!

– Вот-вот, правильно, не хочет!

– Не хочет!

– Поэтому так и говорит!

– Это вы хотите примазаться к его славе! – крикнули из тех, кто смотрел.

– Точно, хотят!

– Если я отпущу камень, вы сможете его удержать?

– Сможем! Сможем! – закричали все в едином порыве. – Мы же несем его так же, как и ты!

– Тогда я просчитаю до трёх, и вы нести его будете без меня.

– Хорошо! Хорошо! – прокричали-простонали все те, кто честно пытался нести.

– Тогда я считаю!

– Считай!.. – прокричало, но уже меньшее число муравьишек.

– О-дин! – простонал-прохрипел Слабачок под тяжестью камня.

– Бросай! Бросай! – опять с искренностью захрипели-застонали муравьишки, но уже в ещё меньшем количестве.

– Д-ваа! – прохрипел Слабачок.

– Броса-ай! – искренно прозвучало-пропищало два-три голоска.

– Ой, он сейчас бро-си-т!

– Ой, нас сейчас разда-ви-ит!

И все, кто ещё не убежал, бросились из-под камня врассыпную.

Висяки под глыбой

Когда муравьишки смогли отдышаться и прийти в себя от страха, они услышали голос Слабачка:

– Даже, если вы все повиснете на камне, то мне не станет тяжелее.

Я даже этого не замечу. Я не согнусь ниже и не замедлю шага.

– Этого не может быть!

– Быть этого не может! – закричали возмущённо почти все.

Но тут многим захотелось проверить правду Слабачка. Муравьишки, забыв прежний страх, снова побежали под камень и, ухватившись за него снизу, повисли на нём гроздьями вокруг Слабачка. Но Слабачок, как и говорил, нёс гигантский камень с висящими на нём товарищами так же, как и без них, и даже не покачнулся.

Только он уже ничего не говорил. Видимо, не хотел тратить силы на чужие озорство, хвастовство, любопытство и даже искренность.

Но, висящие под камнем муравьишки вдруг засомневались в гигантских силах Слабачка и их обуял страх. «А что, если в любой момент его силы закончатся? Тогда в любой момент камень может их всех раздавить!» Они попадали на землю и быстро-быстро снова повыползли из-под камня, опять радуясь своему спасению и солнечному теплу и свету.

Правосудие летунов

А когда и эти страхи прошли, то хитроватиков и наглеватиков снова потянуло, только уже не под камень прыгать-толкать снизу, а на камень греться-загорать на солнышке! Будут держаться покрепче, глядишь, теперь и не скатятся. А Слабачок-силачок их катает пусть целый день!

Они заползли на несомый камень и улеглись греться на солнышке, говоря:

– Мы уже сегодня натаскались.

– Пусть за нас потаскают.

– Пора и отдохнуть.

– Пусть нас таскает.

– И мы не вредим.

– Не вредим, потому что мы – ничто!

– В смысле по весу.

– Да!

– Да и не по весу!

– ?

– Так мы ещё легче!

– А?! Да!

– Ничто навредить не может.

– Потому, что ничего не весит.

– Пусть повозит.

– Не страашно.

– Пусть покатает.

– Мы ничего не весим.

– Мы, как ничто, как никто!

А кто-то, захихикав, пропищал:

– Хотя мы ещё какое «что-то»!

Тут к загорающим на камне подлетел сначала рой комариков с одной стороны, а потом и рой жуков с другой.

– Эй, лежебоки, где тут муравьишка, который работает за всех муравьёв?

– А посмотри-те, где-нибудь там, впереди, – обманули несомые невесомые и превратились в лжецов.

– А нам сказали, что это тот самый камень, который не в силах поднять никто из муравьёв, и, который сейчас несёт один из вас.

– Нет, вас обманули. – нет совести, нет правды.

– Да, а почему тогда эта глыба еле-еле качается и еле-еле перемещается?

– Ааа… аа…! – попытались что-то проговорить бездельники-бессовестники, но и думать им было лень.

– Правду, правду вам сказали, – произнесли те, кто испугался потерять остатки совести.

– Как вы посмели мешать – сидеть-лежать на том, кто несёт за всех?

– И ещё обманываете!

– Мы… мы… не мешаем.

– По сравнению с камнем мы ничто!

– Он сам сказал!

– Вы вообще ничто!

– Теперь всякий скажет.

– У вас нет не только сил тела, у вас нет сил головы!

– У вас нет честности!

– Вы нам солгали!

– И совести нет!

– Нет!

– Вон как лежат и ухмыляются!

– Даже и не думают встать!

– Не то что спуститься с камня!

– Не то, чтобы помочь!

– Ему нельзя помочь!

– Мы пытались!

– Честно!

– Помочь не получилось, а помешать и сил не надо?!

– Нет, и помешать не получилось!

– Мы не пытались мешать!

– Наш вес так же ничто, как и наши силы!

– Кусай их! – воинственно запищали комарики.

– Хватай-бросай! – пробасили жуки.


Комарики и жуки пустились подлетать в первую очередь к самым наглым, ухмыляющимся, которые и не думали вставать, продолжая качаться на камне и греться на солнышке. Наглость оглупляет. Вот им и не хватало ума понять, что их сейчас накажут, что наказание неминуемо.

А комарики подлетели и стали тыкать в них своими хоботками, как шприцами.

– Ой, больно-спасите!

– Ой, больно-помогите!

И у кого из них на попе, у кого на глазу, и где только у кого, где ещё и не появлялись красные фонарики-шарики.

А тут уже и жуки за лапки их хватают, на высоту большую поднимают и с высоты большой бросают.

Нахальные улыбки на рожицы страха сменились. Глаза выпучены и рты разинуты. Нахалюшки кричали:

– Спасите-помогите!

– Мы больше не будем!

– Будете! – басили жуки.

– Будете! – пищали комарики.

– Если не накажем! – басы от жуков.

– Если не накажем! – писки от комариков.

– Накажем! – обещанья жуков.

– Накажем! – предсказанья комариков.

Муравьишек-нахалёвиков стали кидать-бросать на колючий кустарник, в высокую травку, в грязные лужицы и в глубокие ямки.

Неподъёмная попытка

Когда крылалёты освободили камень Слабачка, они закружили вокруг рассматривать и камень, и Слабачка. Они кружили и над камнем, но только пытались под камнем.

И вдруг Слабачок услышал голоса свыше:

– Слабачок, мы поможем тебе! – пищали и басили летуны все разом.

– И вы в помощь?

– Мы хотя бы попробуем! – кричали более мудрые.

– Лучше помогать слабым, а не сильным! – сказал Слабачок.

– Тогда слабые станут ещё слабее.

– А меня сильнее ваша помощь не сделает. Сильнее меня сделала не помощь, а её отсутствие.

– Тебе помощь для «не надорваться».

– Болтовня с вами – это нагрузка, которая не легче моего груза. А когда мой груз на мне, то с вами болтовня – это на мне уже, как второй камень.

– Поможем не словами, а делами!

Жуки и комарики подхватили с земли веточки и просунули их под камень. Затем, заработав во всю силу своими крылышками, они попытались поднять в воздух гигантский камень.

Вдруг и сами комарики не выдержали урагана от крылышек жуков и разлетелись в разные стороны.

Долго ещё слышен был гул крылышек жуков, но, как ни пытались они подвесить на себя камень, у них так ничего и не получилось. Тогда сказали они:

– Все мы прожужжим всем все уши, о том, какой сильный Слабачок! Всем, куда только ни прилетим, – прожужукали на прощанье жуки.

– И мы все всем пропищим, – прописклявили комарики.

– Пусть прилетают другие и смотрят, – пробасили жуки.

– Пусть прилетают и смотрят, – пропипикнули комарики.

– Только не пищите и не жужжите птицам, – попросил Слабачок.

– Начнем пищать птицам, и нас съедят, – откликнулись комарики.

– Набубним птицам, съедят и нас, – отжужукали жуки.

– Набубните-пропищите птицам, и меня заляпают и склюют вместе с камнем, – объяснил Слабачок.

Комарики и жуки, разлетаясь в разные стороны, растворились в воздухе.

Все ещё сильнее удивились невиданной силе Слабачка, которая рождена его невиданным желанием и, наверно, чем невиданным ещё!

Положение второй глыбы

А Слабачок, делая редкие маленькие шажочки, шёл и шёл, и шёл.

Все, кто пытался помочь, наконец, поняли, что Слабачку помогать – это, когда ему не помогать.

А все, кто пытался похулиганить и мешать, уже убедились на собственных шкурках, чешуйках и панцирьках, что Слабачку вредить – это себя губить.

Солнце уже снова, как и вчера, начинало садиться, а Слабачок, пройдя все прежние немыслимые преграды, продолжал восходить на тот же, приглянувшийся ему вчера и уже один раз покорённый, маленький холмик.

К вечеру команда поддержки Слабачка, идущих за ним «от» и «до», была уже больше вчерашнего. Она увеличилась и за счёт тех, кто ему пытался помочь, и тех, кто ему ещё недавно мешал и даже вредил. Здесь были вернувшиеся комаришки и жучишки, ставшие прикаменными мазильниками, художьёвики и расхотевшие или позабывшие на время делать неприятности, наглёвики с подлёвиками. Все они ждали, чтобы Слабачок справился и с этим камнем, и помогали не только криками, топами, прыжками, хлопками: «Крепись! Держись! Ты сможешь!» – но и делами: на его пути срывали травку и ростки, засыпали ямки, срезали кочки. И заранее сделали несколько кочек в том месте, где Слабачок должен был опустить глыбу.

Слабачок в диске заходящего солнца приближался к первой принесённой им глыбе.

Все кричали: «Сможешь! Ещё немного! Вперёд!» и вот последние шажочки и Слабачок опуска-ет глыбу: «Ура! Он смог!». Слабачок выползает из-под неё.

Но так и не поднявшись на лапки, он падает около глыбы в глубоком сне. Недавние зрители, запрыгав от радости, забрались на его глыбы и там прыгали и кричали в короне заходящего солнца: «Ого-го!» и «Эге-ге!». А некоторые огораживали Слабачка от того, чтобы его не подняли и не позаподбрасывали бы вверх и попросту не затоптали бы прыжками ликования.

Положение третьего камня. Лишний груз

На следующий день, со скоростью в сотни раз меньшей скорости черепахи, Слабачок надрывался над третьим камнем.

Одному из уважаемых муравьёв, кажется Бандюкинкину, на котором было много редких блестючек, сам собой в головку пришёл вопрос: «А если на глыбу положить ещё что-нибудь, то, наверно, Слабачок и не заметит? Ведь не заметил он кучу повисших на его камне муравъишек?» Он поделился этим вопросом с другими уважаемыми и сообразительными муравьями, у которых были тоже невиданные блестючки.

– Да, если Слабачок выдержит нести то, что мы положим на его глыбу, то мы сможем преобрести ещё больше из того, что на него положим!

– И блестючек!

– И блестючек.

– Только спрашивать его согласия не обязательно.

– Не обязательно.

– Даже вредно.

– Вредно.

На движимую Слабачком глыбу набросились десантёвики с рюкзачками и кирпичами на спинках. Вскарабкавшись на глыбу с одной стороны, они укладывали на неё кирпичики и спрыгивали с глыбы с другой стороны. При этом из их рюкзачков у них выскакивали парашютики из одуванчиков и листочков, и они, благополучно приземлившись, снова бежали за кирпичиками, складывая парашютики на бегу. Потом к кирпичикам почему-то стали прибавляться и бочёнки с мёдом. И так десантовики поднимались и спускались до тех пор, пока кирпичики и бочёнки не начали сваливаться с глыбы, разрушаясь и разливаясь.

Но Слабачок, продолжая идти, казалось, не почувствовал и этот груз.

Тогда уважаемый смышлёныш с блестючками Бандюкинкин подумал, как и все с блестючками, что ему, Бандюкинкину, можно то, чего нельзя всем: захотеть так, как никто не в силах хотеть, как всем даже страшно хотеть, то есть наглость его ещё посильнела-обнаглела.

Бандюкинкин встал перед несущим глыбу Слабачком. На его груди на сухой травинке был подвешен большой камешек, завёрнутый в фольгу от конфет. Он выпятил грудь, поднял вверх мордашку, заложил верхние лапки за спинку и одну нижнюю лапку выставил вперёд.

– Слабачоок, ты пойдёшь не тудаа, куда хоочешь, а тудаа, куда яа хочуу.

– Почему?

– Потому, что ты несёшь не только своё, но и моё.

– Я не видел.

– Тепеэрь знааешь.

– Тот, кто обманывает, отнимает желанья?!

– Отнимааю, но взамеэн твоего желаанья оставляю тебе своёо.

– Чтобы я хотел делать то, что хочешь ты?

– Даа.

– Но моё желанье, как было со мной, так со мной и осталось.

– Моё желанье станет наашим, когда ты не смоожешь идти, куда хоочешь.

– Как бы кто мне ни мешал, мне никто не помешает.

– Ну, хе-хе-хеэ!


И смышлёныш Бандюкинкин убежал, а вокруг Слабачка бандютовики оказались, которые напасть на него попытались. Но глупые, а сообразили, что, повалив его, сами будут камнем вместе с ним задавлены.

Поэтому попытались они камень толкать, чтобы Слабачка свалить и под камнем его одного оставить. Сначала сразу со всех сторон толкали (глупыши), потом все со стороны одной, потом с другой, потом с третьей – ничего не получалось. Взяли даже огромную веточку-палочку, да так разбегались били-толкали, что раскололась она на щепки. А Слабачок шел!

Тогда на пути его яму выкопали, широкую и глубокую. Видел Слабачок, как копали яму ему, но не изменил направления и даже не замедлил шага. А, когда перед ямой оказался, то спокойно шаг сделал в неё. Бандютовики увидеть ожидали, как свалится в яму Слабачок с камнем вместе. И, улыбаясь, загоготать уже готовы были. Но лапка Слабачка, как будто встала в пустоте на что-то. Потом он снова сделал шажок и не провалился. И так по пустоте пошёл он, изумление и страх рождая на лицах бандютовиков и смышлёнышей в блестючках.

– Слабачок держит глыбу, а пустая яма держит Слабачкааа! – восклицали, радуясь, его друзья.

– Слабачка сначала держала земля, а теперь его держит пустотаа!

– А пустота – это всё вокруг!

– Пустота – это всё!

– А всё – это космос!

– Ой! А космос – это же всё, что над наамии?!

– Это всё-всё, что там!

– И туут!

– Слабачок дружит с силой пустоты!

– С силой космоса!

– И она помогает ему!

– Помогает! Сила! Ой, пустоты! Оооой, силаааа коосмосаа!

– Или ему эта сила подвластна?!

– Оооой!

– Или эта сила часть его?!

– Но, эта же сила у тех, кто там над нами?!

– Оооой!

– А Слабачок здесь среди нас?!

– Оооой! – рассуждали и среди друзей Слабачка, и среди ему мешающих.


Тогда бандютовики, по приказу разозлённых смышлёнышей в блестючках, насыпали холмики на пути Слабачка, как непреодолимое препятствие. Но Слабачок, либо обходил их, либо срезал их без труда особого глыбой.

– Мое желанье просит стряхнуть с себя то, что не глыба на мне.

– Нет! – крикнул смышлёныш Бандюкинкин.

– Вот и сейчас у каждого из нас своё желанье. – сказал Слабачок и стряхул с глыбы кирпичики и с мёдом бочёночки.

– Покарать Слабачка! – крикнул уважаемый смышлёныш с блестючками Бандюкинкин.

– Да, да, правильно, но…

– Нет никаких «но»!!! – кричал уважаемый Бандюкинкин.

– Но, если нет «но», то есть «А».

– Что ещё за «А».

– А начнём Слабачка карать, а он возьмёт, свернёт со своей дорожки и опустит камешек свой на нас?!

– Но…?!

– Но вы же сами, что никаких «но»…

– А?!

– А «А» – это уже было.

– Было… Мн… да. Казнить нельзя?

– Нельзя.

– Помиловать?

– Посмотреть.

– Да и скорость перевозки.

– И высота погрузки…

– Ну, бог с ним.

– Бог с ним, – согласились все смышлёныши (а с ними согласился бы и весь муравьерод, ибо он (то есть все), всё больше так и думал).

Пока Слабачок окончательно не ушел далеко не в ту сторону, налетела на его глыбу армия грузовьёвиков, повскарабкалась на камень и кирпичики и бочёнки с мёдом поскидывали они вниз, где там же они же их поймали, себя ими нагрузили и утащили.

И больше ни кирпичиков, ни медовых бочёнков не клали; ни ямок не копали, ни кочек не возводили.

Обрушил Слабачок третью глыбу. Вздрогнула земля. Выполз Слабачок из-под глыбы и уже не упал от усталости, а сам вернулся, но не в домик в муравьишнике, а к Жар-источнику, поближе к камням Гигантам, и там в тепле и уснул.

Четвёртая глыба. Предложение управлёвика

На следующий день Слабачок, превозмогая себя, поднял и понёс четвертый камень. Удостовериться в его чуде, подвиге или фокусе пришли вместе со всеми кто был раньше ещё и управлёвики.

Управлёки делают так, что ничего не делают, но чтобы все кроме них всё делали. В этом их дело. В отличие от смышлёников в блестючках, которые обязаны носить блестючки, управлёвики обязаны блестючки ото всех прятать, потому что обязаны их не иметь, потому что им должно не на что их иметь.

Все управлёвики старались выглядеть очень чистенькими. Они всегда пытались очиститься и даже отмазаться. Но грязь к ним так и липла. Без грязи они не могли. Без грязи им было никак. А откуда тогда возьмутся блестючки, которые нельзя показывать и надо прятать? Но, чтобы все видели их грязь, им тоже было никак нельзя. Поэтому снаружи они были не только чистенькие, но и даже пушистенькие. А под тем, что снаружи, накапливалось из года в год. Поэтому все и думали, что управлёвики толстые.

И вот самый толстый управлёвик, скрыв своё удивление перед чудом Слабачка, предложил, думав и надумав, другим управлёвикам:

– А если на эту плывущую почти гору воздвигнуть памятник?

– Так ведь…

– На время, пока…

– Точно! Пока несёт!

– Ну, да, несёт-то еле-еле…

– До заката!..

– Вот, до заката и постоит.

– На том, что плывёт.

– А… зачем?

– Помощнички м-н да, у меня.

– Когда он там, где стоит, его видят те, кто проходит, – снизу в глаза заглядывая, скороговоркой говорил молодой Подлизнюкин.

– Таак!

– А так видят те, мимо кого проплывает, – продолжал Подлизнюкин.

– И плюс те, кто проходит.

– Воооот!

Сотворение пьедестала. Цвет памятника

Орды рабовьёвиков ринулись на памятник, оторвали его от земли и понесли к несомой глыбе. А другая орда муравьёвиков тоскала на носилках и спинках землю, щебёнку и камешки и доканчивала насыпать холмик на пути глыбы.

Когда глыба Слабачка поравнялась с насыпанным холмиком, с него перетащили на неё памятник «Самому примерному муравью». И стало казаться, что те, кто ближе к памятнику, светлее тех, кто от памятника дальше.

По высоте памятник мог сравняться с глыбой. Теперь все, глядя на самого примерного, должны были стать сами себе примером и другим.

Но памятник почему-то повышал всем настроение. И чем больше на него смотрели, тем больше он это настроение и повышал. И настолько сильно, что сначала вызывал позывы к улыбке, потом саму улыбку, а потом смех, который переходил в хохот. Многих муравьев отправляли в больницу, потому что они надрывали животики.

Но ещё удивительнее оказалось явление потери роста. Чем больше муравьи надрывали животики, тем меньше становился памятник сначала в их глазах, а потом и в глазах тех, кто животики ещё не надорвал и не надорвёт. А уменьшившись в глазах, памятник и сам уменьшился. И те, кто с ним рядом, уже не были светлее тех, кто от него дальше. Даже казались темнее.

Памятник понизился до роста муравья. Тогда рабовьёвики сбросили памятник, потому что это был уже не памятник, и сами скатились с глыбы.

Памятник поднимать никто не стал. На него перестали смотреть. О нём сразу забыли.

Но сразу, как о нём забыли, он стал расти сначала в глазах муравьёв, а потом и сам. Тогда трудовьёвиков вновь бросили на памятник и они поставили его на его прежнее место.

Памятник больше не увеличивал настроение. Глядящие на него теперь становились серьёзными и переставали сутулиться, отчего казалось, что они подросли, и вырастали в собственных глазах. Но вырастали только в собственных глазах. Но одни светлели, другие темнели. И те, кто светлел, мог стоять и дальше.

А Слабачок продолжал идти.

Поучения от глыбы

В этот раз один из умнёвиков вот что наумнёкал:

– А если с глыбы мы будем провозглашать?..

– Почему только провозглашать…

– И, или читать…

– А что читать?

– То, что читают…

– Ага, тем, кто не читает?!

– И не только…

– Ага!

– Цитировать…

– Кого?

– Кого-то…

– Учить!..

– Чему?

– Чему-нибудь…

– Да кому ж нужно, чтоб его учить?..

– Поучать…

– Здрасьте…

– О сокровенном…

– Уха-ха-ха-ха!..

– Мн-да… Но делать что-то надо.

– Надо.

– Да, это уж точно.

– Мн-да. Ну, тогда туда того, который этого… мн… читать…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное