Сергей Алексеев.

Собрание сочинений. Том 4. Красные и белые. Будущее начинали они. Наш колхоз стоит на горке



скачать книгу бесплатно

Забей-ворота и Мухоперец

Весной 1918 года боевая обстановка на юге сложилась так, что целой армии – называлась она Пятой Украинской – пришлось совершить героический переход с Украины через донские степи к Волге, к городу Царицыну (теперь этот город называется Волгоград).

На Дону в это время бушевал белогвардейский мятеж. Поднял его генерал Краснов.

Передвигалась наша армия по железной дороге. Двигалась армия, а вместе с ней две еще такие же армии – это женщины, старики и дети, которые уходили вместе с красными, не хотели оставаться под властью белых. Восемьдесят железнодорожных составов двигалось с запада на восток.

Тяжелым был путь Пятой Украинской армии. Шли семьдесят дней. Шли с боями, с потерями. Белые взрывали железнодорожное полотно, мосты, водокачки. Пройдет армия несколько верст – остановка. Бои с врагами. Пройдет несколько верст – опять остановка. Опять бои.

Командовал Пятой Украинской армией бывший луганский слесарь большевик Климент Ефремович Ворошилов.

Один из жарких боев с белыми провели бойцы Пятой Украинской армии под станицей Милютинская.

Был среди красных молодой командир Иван Ульянович Забей-Ворота. Это фамилия у него такая необычная. Рвется на белых Забей-Ворота.

Узнали красные разведчики, что под Милютинской собралась большая группировка белоказаков. По приказу Ворошилова двинулись сюда несколько красных отрядов.

Собрались командиры отрядов, стали разрабатывать план наступления. Договорились к Милютинской подходить осторожно, скрытно. Один из отрядов подойдет к Милютинской с востока – глубоким оврагом, балкой, другой с запада – берегом протекавшей здесь речки Березовой. Третий зайдет и ударит с севера.

Цель у красных командиров – уничтожить находившихся в этих местах белоказаков. Для этого надо было противника полностью окружить.

Решают командиры, кто же устремится в атаку с юга, закроет кольцо окружения.

Здесь же в числе других находился Забей-Ворота.

Посмотрели все на Забей-Ворота:

– Так вот кто ударит с юга.

Поручили ему и его отряду захлопнуть кольцо окружения.

Приняли командиры решение, смеются:

– Забей ворота, Забей-Ворота!

Отлично молодой командир с заданием справился. И верно – «забил ворота». Разгромили красные белоказаков.

Во многих боях на юге сражался Забей-Ворота. Уже потом, когда войска Ворошилова благополучно дошли до Царицына и начались тяжелые бои за Царицын, стал Забей-Ворота начальником полевого штаба Морозовско-Донецкой дивизии.

Начальником же дивизии был красный командир по фамилии Мухоперец.

Посмеивался Ворошилов:

– Подобрались же фамилии… Подобрались!

Прогремела слава Морозовско-Донецкой дивизии в борьбе за Царицын. И красные и белые хорошо о дивизии знали.

– Это та, где начальником Мухоперец?

– Это та, где начштаба Забей-Ворота?

Сторонились дивизии белые:

– Не к добру, не к добру фамилии.

Командарм Десятой

Совершили войска Ворошилова героический переход.

Пришли в Царицын. Обороняла Царицын Десятая армия. Стал Ворошилов командовать этой армией.

Кровопролитные развернулись бои за Царицын. Важно генералу Краснову быстрее ворваться в город. Стоит Царицын на Волге, на перекрестке больших дорог. На юг, на север, на запад бегут пути. Хлеб с Северного Кавказа, нефть из Баку, хлопок из Средней Азии идут через Царицын в центральные районы России. Возьмешь Царицын – считай, за горло схватил Россию.

– За горло возьмем Советы, – твердил генерал Краснов.

Понимают и красные всю важность города.

Клянутся красные устоять в Царицыне.

Клянутся белые взять Царицын.

Нелегко приходилось Десятой армии. Нелегко командарму. Бойцы из разных областей входили в Десятую армию. Были в ее рядах луганские металлисты, харьковские рабочие, донецкие шахтеры, донские красные казаки. Отряды из Киева, из Нежина, из Полтавы. Сражался под Царицыном даже отряд, который состоял из одесских грузчиков.

Всюду, у всех побывал Ворошилов. Все знали в лицо своего командарма. Все глазами своими видели.

На одном из участков царицынской обороны, у станции Воропоново, неожиданно прорвалась белоказацкая конница. Момент был критический. Силы неравные. Летит, как лавина, конница. Казалось, не быть спасению. Многие от неожиданности дрогнули. Начали отступать.

– Стойте! Стойте! – раздался повелительный голос.

Схватил кричащий смельчак кем-то оставленный пулемет. Развернул, припал к прицелу. Открыл огонь по атакующим.

Остановились другие. Вернулись. Отбили удар врага.



– Молодец, пулеметчик. Молодец! – хвалили бойцы пулеметчика.

Подошли, смотрят, а это сам командарм Десятой.

И на другом участке, уже у самой границы города, тоже, казалось, вот-вот и прорвутся белые. Стеной поднимались враги в атаку. Казалось, минута – и дрогнет красная оборона. И вдруг:

– Товарищи, за мной, вперед! Ура!

Непонятно, откуда появился здесь командарм. Бросился в атаку. Устремились за ним другие. Решительной атакой отбили белых.

– Молодец, молодец! – хвалили после боя бойцы командарма. – Вовремя здесь оказался, вовремя поднял народ в атаку.

Умело, самоотверженно руководил Ворошилов обороной Царицына. То он на поле боя. То он над картой в штабе. То отдает приказы. То обсуждает планы. «Вот тебе и бывший слесарь!» – поражались белые генералы. «Ясный ум» – даже враги в белогвардейских газетах о нем писали.

До последнего дня Гражданской войны на разных фронтах бился Ворошилов с врагами Советской власти. Вскоре после окончания войны он стал заместителем, а затем и народным комиссаром по военным и морским делам. Ворошилов был в числе пяти первых советских военачальников, которым Советское правительство присвоило высокое воинское звание – Маршал Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны маршал Ворошилов занимал высокие командные посты в Красной Армии, являлся членом Ставки Верховного Главнокомандования.

Долгие годы Климент Ефремович Ворошилов был Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Он скончался в 1969 году и похоронен в Москве на Красной площади.

Добыча

Белый казак Федька Зудов читал бумагу:

«Казаки! Станичники! При взятии Царицына даю вам полную волю и свободу на три дня. Все, что будет захвачено в городе, – ваше. Можете забирать и направлять к себе домой, родным. Всем близлежащим станицам, хуторам даю свободу действий в разделе добра, отбитого у большевиков в Царицыне, и отправке его по домам. Да поможет вам Бог в победе над красными супостатами!

Атаман Всевеликого войска Донского Краснов»

Бумагу показал Зудову Гришка Хлудов.

– Где взял? – спрашивает Федька Зудов.

– У Мишки Блудова, – отвечает Хлудов.

Казаки Зудов, Хлудов и Блудов – все из одной станицы. Как раз недалеко от Царицына расположена их станица.

Бумагу, которая побывала у них в руках, действительно подписал генерал Краснов. Стремится он взять побыстрей Царицын. Подзадоривает казаков. Пообещал им отдать город на три дня на разграбление.

Довольны белые казаки. Царицын город большой, небедный. Будет добыча, будет пожива. То-то добра привалит!

Слетали Зудов, Хлудов и Блудов к себе в станицу. Коней запрягли в возы. Пригнали возы к Царицыну. Укрыли в балках поближе к городу.

Размечтались мародеры станичники.

Мечтает Федька Зудов:

– Перину возьму пуховую. – Подумал. – Нет, две. Подушек возьму штук пять. – Подумал. – Нет, десять. Два сундука разным добром набью. – Подумал. – Нет, три. – Еще раз подумал. – Пожалуй, возьму четыре. Э-эх, не один бы, два бы воза сюда пригнать!..

Мечтает о поживе и Гришка Хлудов. Палец за пальцем на руках загибает:

– Шуба на медвежьем меху – это раз. Тулупчик на заячьем – это два. Шапка бобровая – это, выходит, три. – Далее было четыре и пять. С одной руки перешел на другую: – Самовар тульский с медалями – шесть, платок оренбургский с узором – семь. – Далее было и восемь, и девять, и десять.

Не хватает на руках у Хлудова пальцев. Хоть разувайся, снимай сапоги и на ногах считай.

Размечтался и Мишка Блудов.

Часы с боем – его желание. А кроме часов:

– Вот бы попалось чудо: граммофон – инструмент играющий.

Ждут в станице Федьку Зудова, Гришку Хлудова, Мишку Блудова. Ждут других казаков.

– Скоро, скоро приедут станичники. Чтоб казакам да не взять Царицына!

Мальчишки бегают к косогору. Вдаль ястребами смотрят. И вот:

– Едут! Едут!

Действительно, едут, идут возы.

– Что ж за богатства везут добытчики?

Подъехал к родному дому первый воз. Глянули люди. Где же добыча? Федька Зудов лежит в возу. Федька Зудов лежит в гробу.

Подъехал к родному дому второй воз. Глянули люди. Где же добыча? Гришка Хлудов лежит в возу. Гришка Хлудов лежит в гробу.

Подъехал к родному дому третий воз. Глянули люди. Мишка Блудов в возу лежит. Мишка Блудов сном непробудным спит.

А как же Царицын?

Царицын все так же в руках у красных.

История с продолжением

Генерал Краснов – старый противник Советской власти. Это он командовал теми войсками, которые в октябре 1917 года бросил Керенский на Петроград. Это он сражался с красногвардейскими отрядами под Царским Селом, под Пулковом.

Разбиты были Керенский и Краснов. Керенский бежал. Краснов же попал к красногвардейцам в плен. Привезли генерала Краснова в Петроград, в Смольный. Долго беседовали.

Стал генерал просить, чтобы его простили. Честное генеральское слово дал, что никогда не поднимет больше оружия против Советской власти.

Поверила Советская власть Краснову. Отпустили его на свободу.

Однако не сдержал генерал Краснов генеральского слова. Обманул он Советскую власть. Бежал из Петрограда на Дон к донскому атаману генералу Каледину. А вскоре, после того как застрелился Каледин, Краснов и сам был избран донским атаманом.

– Ура атаману Краснову!

– Ура! – гремело тогда на Дону.

В чине донского атамана и повел генерал Краснов войну против Советской власти. Летом и осенью 1918 года бои с генералом Красновым были одними из самых важных в борьбе за молодую Советскую Республику.

Трудно было Советскому государству. На западе хозяйничали немцы. На востоке восстали белочехословаки. Советский Север захватили англичане и американцы. И вот с юга стал наступать генерал Краснов.

В сентябре 1918 года для борьбы с генералом Красновым был образован Южный фронт.

Неудачно сложилось для нас начало. Красная Армия на юге была малочисленной. Оружия не хватало. В штаб Южного фронта даже пробрались изменники.

– Наша берёт! Наша берёт! – торжествовал генерал Краснов.

Однако рано радовались белые. Нашлись у Красной Армии нужные силы.

Собирался генерал Краснов захватить Царицын. Трижды походом ходил на Царицын. Не получилось. Не взят Царицын.

Воронеж надеялся взять Краснов. Не по зубам оказался ему Воронеж.

Даже идти на Москву донской атаман грозился. Не получилось ничего у него с Москвой.

Разбила Красная Армия белую армию генерала Краснова. Бежал Краснов за границу. Правда, не так далеко, как Керенский. Не во Францию, не в Соединенные Штаты Америки. Ближе – в Германию.

Не кончилась на этом история генерала Краснова. Когда в 1941 году на нашу страну напали немецкие фашисты, оказалось, жив и здоров генерал Краснов. Жив и здоров и заодно с фашистами. Даже фашистскую форму надел. Даже на Дон приезжал. Всё надеялся вместе с фашистами уничтожить Советскую власть.

Разбила фашистов Советская Армия. Снова, как тогда под Петроградом в октябре 1917 года, попал в плен генерал Краснов.

Однако не брали на этот раз советские люди с него генеральского слова. Не вели разговоров долгих. Судили Краснова советским судом. Судили. Вспомнили всё. Повесили.

Бакинские комиссары

Слева и справа лежат пески. Слева и справа простор пустыни. Бежит паровоз по рельсам. Вагоны стучат на стыках. Гудки разрывают небо.

Стража сидит в вагонах. Километр, километр… Километр, километр… Все ближе минута страшная.

Продолжают иностранные интервенты терзать Россию. Юг. Советское Закавказье. Советская Средняя Азия. И сюда пришли оккупанты. Именно в те дни, когда в Советском Закавказье и Советской Средней Азии хозяйничали английские войска, произошла одна из самых тяжелых трагедий Гражданской войны – были расстреляны 26 бакинских комиссаров.

Советская власть в Баку установилась 31 октября 1917 года. Вскоре был создан Бакинский Совнарком – Совет Народных Комиссаров во главе со Степаном Шаумяном. Круто стала меняться жизнь Советского Азербайджана. В районе Баку – богатейшие залежи нефти. Бакинский Совнарком национализировал нефтяную промышленность, отнял ее у богачей, передал государству.

Город Баку стоит на берегу Каспийского моря. Баку – порт, в порту – пароходы и корабли. И они принадлежали богачам бакинским.

Бакинский Совнарком национализировал морской флот и передал его в руки народа.

Труженики Азербайджана стали получать землю. На заводах и фабриках был введен 8-часовой рабочий день.

Местным капиталистам, конечно, не понравились такие порядки. Они ждали момента, чтобы уничтожить Советскую власть. И такой момент наступил. 4 августа 1918 года Баку захватили английские войска. Советская власть в Баку была свергнута. Степан Шаумян и другие бакинские комиссары были схвачены и брошены в тюрьму.

Вскоре к Баку стали подходить новые захватчики – турецкие интервенты. Бакинским большевикам в последний момент удалось освободить из тюрем 26 бакинских комиссаров. Они сели на пароход «Туркмен» и отплыли из Баку. Все были уверены, что бакинские комиссары на свободе. Но получилось иначе. На пароходе «Туркмен» оказались враги. Они привели пароход на противоположный берег Каспийского моря, в город Красноводск. Красноводск находился во власти английских интервентов. По приказу английского коменданта Красноводска полковника Баттина бакинские комиссары были вновь заключены в тюрьму. Другой английский офицер – капитан Реджинальд Тиг-Джонс вместе с местными белогвардейцами и предрешил судьбу бакинских комиссаров.

Ночью их тайно посадили в поезд. Вывезли на 207-ю версту от Красноводска. Вытолкали из вагонов. Увели в пески.

Солдаты подняли ружья. Прозвучала команда. Бакинские комиссары были расстреляны.

«Мы умираем за коммунизм! Да здравствует коммунизм!» – были последние слова отважных борцов за народное счастье.

Джентльмен

«Джентльмен» – слово английское. Означает оно «воспитанный, благородный человек».

– Я – джентльмен. Я – джентльмен, – любил говорить английский генерал Маллесон.

Генералу сэру Вильхоридому Маллесону были подчинены английские войска, которые вторглись на территорию Советской Средней Азии.

Это с ведома генерала Маллесона была произведена расправа над 26 бакинскими комиссарами.

Это генерал Маллесон всё время подталкивал местных белогвардейцев к выступлению против Советской власти.

Это он, генерал Маллесон, организовал настоящий грабеж в Средней Азии. Хлопок и другие богатства потекли из Средней Азии к английским капиталистам.

Прославился генерал Маллесон и еще одним. Для расчетов с местным населением выпустил генерал Маллесон специальные денежные обязательства. Были они напечатаны на английском и русском языках. Вот одно из таких обязательств:

«Именем великобританского правительства я обязуюсь заплатить через три месяца предъявителю сего пятьсот рублей». Далее шла подпись: «Генерал-майор Маллесон. Великобританская военная миссия».

Бойко пошли дела у генерала Маллесона.

Понравился конь арабский. Вынимает свои расписки.

Приглянулся ковер персидский. Вынимает свои расписки.

Залюбовался серебряным кувшином. Тянет свои расписки.

– Я – джентльмен. Я – джентльмен, – повторял генерал Маллесон и всовывал вместо денег листки-загадки.

Немногие верили бумажкам английского генерала. Обижался Маллесон:

– Я же джентльмен. Человек воспитанный. Верну по-джентльменски через три месяца.

Прошло три месяца. Затем и еще три. Затем и вовсе прогнала Красная Армия Маллесона из Средней Азии.

Бежал Маллесон. Остались в память о нем денежные расписки. Смотрят жители на эти расписки. Вспоминают английского генерала.

– Надул!

– Обманул!

– Ну и ну!

– Джентльмен английский!

И тут же:

– Ладно с ними, с расписками. Не жалко денег. Бежали захватчики – это главное.

«Олсо белив!»

Нелегко иностранным войскам в России. Трудно солдатам. Трудно матросам. Все чаще у солдат возникают вопросы:

– Зачем мы тут?

– Против кого воюем?

Деревня Кадыши маленькая-маленькая. Затерялась она на Севере, в заонежских дальних лесных просторах. Сто разных карт переберешь, перетряхнешь, пока Кадыши найдешь.

В декабре 1918 года стояли здесь друг против друга две роты 339-го американского полка и красноармейские роты.

Едва заметный, занесенный снегом овраг между ними.

Идут среди наших бойцов разговоры:

– Американцы на той стороне.

– Интересно поближе глянуть.

– Что ж там за люди?

– Люди как люди, – кто-то сказал в ответ.

И у американцев о наших речь:

– Русские там за оврагом.

– Посмотреть бы поближе.

– Из мира иного люди.

– Люди как люди, – кто-то сказал в ответ.

Любопытно американцам. Любопытно, конечно, и нашим. Высунулся было из-за укрытия один из красных бойцов. «Стрельнут, не стрельнут?» Сдержались американцы. Не раздался из-за оврага выстрел.

Высунулся кто-то и с той стороны. «Стрельнут, не стрельнут?» – гадают американцы. Не открыли огонь наши. Не грянул раскат над полем.

За первым новые нашлись смельчаки. И с нашей, и с той стороны. Кто-то поднялся в полный рост. И там, за оврагом, и тут, у наших.

Вскоре поднялись целыми группами. Постояли. Посмотрели через овраг. Шагнули навстречу друг другу. Шагнули американцы. Шагнули наши. Вначале робко. Затем смелее.

Смотрят американцы на русских – люди как люди. Смелее пошли вперед.

Смотрят русские на американцев – люди как люди. Шире у наших шаг.

– Хеллоу! – еще издали крикнули американцы.

– Здравствуйте! – ответили издали наши.

И вот уже рядом стоят солдаты. В декабре 1918 года у деревни Кадыши произошло братание американских солдат с красноармейцами.

Забеспокоились американские офицеры. Постарались побыстрей увести из-под Кадышей свои роты.

Когда уводили американских солдат, сказал кто-то из красноармейцев:

– Верим – будет такое время, когда не врагами, когда друзьями сойдутся народы наши.

– Йес! Олсо белив! Да! Тоже верим! – отозвались американцы. – Олсо белив!

– Олсо белив! – подхватили наши.

– Олсо белив! – разнеслось над полем.

– Олсо белив! – полетело в небо.

Красные флаги

Было это на юге. На Черном море.

Ходил Никанор Дерюгин, красный боец, в разведку. Вышел к морю. Стоят корабли на рейде. Всмотрелся. Флаги красные на кораблях.

Бросился Дерюгин быстрей к своим:

– Наши на Черном море!

– Как – наши?!

– Откуда наши?

– Корабли интервентов на Черном море!

– Наши, наши! – твердит Дерюгин. – Красные флаги! Красные флаги на кораблях!

Группой пошли в разведку.

Стоят корабли на рейде. Действительно, красные флаги на кораблях.

Старший над группой достал бинокль. Навел на море, на корабли. Флаги красные. Корабли иностранные. Ясно видны названия.

Откуда же красные флаги появились на кораблях интервентов?

Недовольны иностранные матросы, недовольны солдаты. Не хотят они воевать против русских рабочих, против русских крестьян. Сами рабочие, сами крестьяне.

Вот и подняли красные флаги. Пусть адмиралы видят!

Мало того, в городе Севастополе спустились матросы на берег. Вместе с русскими рабочими в революционных прошли колоннах.

Не только в Севастополе, не только на Крайнем Севере, но и в других местах всё чаще и чаще звучат призывы:

– Долой войну!

– Хватит войны!

Рвутся домой солдаты. Ясно иностранным генералам, ясно иностранным капиталистам: пора уходить из России.

Приняли они решение отвести из Советской России свои войска.

Радость на Севере. Радость на Юге. Загудели, задымили корабли интервентов.

Вздохнули свободно советские берега.

Увели иностранные капиталисты из России своих солдат. Но не оставили в покое Страну Советов. Новые зреют планы:

– Белым поможем! Белым! Руками белых генералов задушим Советскую власть.

Ушли из России войска иностранные. С новой силой пошли на Советскую власть войска генералов белых.

Новые шторма над Красной Россией. О новых штормах и наш рассказ.

Глава вторая
Грозное оружие
Шел адмирал Колчак

Стояла весна 1919 года. С востока, из Сибири, с Урала, на молодую Советскую Республику шел адмирал Колчак. Покатилось страшным, пронзительным звоном:

– Белые!

– Колчак!

– Адмирал Колчак!

Запылали села и рабочие поселки, как от боли, вскрикнули города.

Не верил дед Семибратов тревожным слухам. Собрался он как-то за хомутами в лавку купца Кукуева верст за тридцать, на Юрюзаньский завод. Сосед Семибратова, Илья Кособоков, напросился к нему в попутчики. Запрягли лошаденок. В тулупы укутались.

– А ну поспешай, родимые…

Хороша их родная Акимовка! Выйдешь на горку – лежит, красавица. Трубы как свечи. Резные окна. Крылечки что под дугой бубенчики.

Тракт пересек деревню. Побежала стрелой дорога. Столбы телеграфные лентой тянутся.

Едут старик Семибратов и Кособоков. Скользят по весеннему снегу сани. Пересел Кособоков к деду. Скучно без слов, без дела.

Наклонился к Семибратову, шепчет:

– Говорят, кругом жгут беляки деревни.

– Брехня, – отозвался старик Семибратов.

Глянул на Кособокова: щупл, мелкота мужичонка. Вот и голос что писк мышиный.

Снова шепчет Илья Кособоков:

– Людей на столбах телеграфных вешают.

Усмехнулся старик Семибратов:

– Так это ж кто-то со страха выдумал.

Помолчали они, посидели. Кособоков в зубах ковырнул соломиной. Семибратов погладил бороду. Вновь Кособоков к деду:

– Заводских-то прямо в воду под лед спускают.

Отозвался старик с неохотой:

– Пуглив, пуглив нынче пошел народ. Эка страсти какие скажет! Тебе бы, Илька, поменьше слушать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное