banner banner banner
Хранитель Чаши Грааля
Хранитель Чаши Грааля
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Хранитель Чаши Грааля

скачать книгу бесплатно

Дорожка сделала новый изгиб, и перед глазами реставратора открылся захватывающий дух вид на бирюзовое зеркало моря, охваченное широким полукругом порта и прибрежной части города. Далеко внизу виднелся пышный приморский парк, бледно-желтое здание мэрии, правильный круг арены для боя быков – Плаца дель Торрес…

Старыгин с трудом оторвался от этой панорамы и взглянул на часы.

До встречи, назначенной Педро Гарсией Мендесом, оставалось семь минут.

Хотя после вчерашних странных событий Дмитрий Алексеевич не был уверен, что эта встреча состоится, он снова прибавил шагу: опаздывать он считал неприличным, даже если человека, назначившего ему встречу, не существует на свете.

Он обошел огромную опунцию, усеянную колючими шишками прошлогодних плодов, миновал смотровую площадку, на которой толпились шумные итальянские школьники, и устремился на штурм последнего участка дороги перед самим замком.

Наконец он вышел на ровную площадку, венчавшую скалу и служившую основанием замка.

Как ни странно, здесь было малолюдно. Очередная группа туристов, разговаривая по-английски, втянулась в ворота музея, и Старыгин остался один.

Педро не было видно, хотя время назначенной им встречи уже наступило.

Старыгин обошел площадку перед замком, мысленно ругая себя. Похоже, он зря отменил встречу с итальянскими коллегами и только напрасно потерял время. Никакого реального объяснения вчерашней встречи он не мог придумать.

Дмитрий Алексеевич был материалистом и не верил в мистику. Маловероятно, что вчерашняя беседа на террасе отеля ему приснилась. Он ясно помнит лицо Педро и его голос, ведь они в свое время были знакомы достаточно близко.

Стало быть, как в старом анекдоте, возможны два варианта. Либо его седовласый собеседник что-то напутал со смертью Педро, либо все же сам Дмитрий Алексеевич испытал некое наваждение. Что, как уже говорилось, маловероятно. В любом случае это скоро выяснится: он подождет, но не больше пяти минут.

Подойдя к краю площадки и перегнувшись через балюстраду, Старыгин снова взглянул на раскинувшийся внизу прекрасный город, на богатые виллы, разбросанные по склону горы, на арену для боя быков – Плаца дель Торрес…

Рядом с балюстрадой стояла подзорная труба на треноге. Через эту трубу, предварительно опустив в специальную щель монету, можно было любоваться видами города, порта, прибрежного парка. Скосив на нее глаза, Старыгин увидел на металлическом основании трубы две написанные красной краской латинские буквы – NB.

Nota bene. Обрати внимание. Этими латинскими буквами издавна отмечали в тексте особо важную фразу, особенно важный момент.

Может быть, Педро хотел привлечь внимание Старыгина? Для него, всю жизнь имевшего дело с древними книгами, значок NB – вполне естественный символ…

Дмитрий Алексеевич оглядел подзорную трубу, ее основание, даже землю вокруг, но не нашел ничего интересного, ничего заслуживающего внимания.

Тогда он опустил в щель монету в один евро и припал глазом к окуляру.

Подзорная труба была направлена на стену Плаца дель Торрес, совсем рядом с входом в круглое здание. Точнее – на афишу, прикрепленную к этой стене.

Сильная оптика позволила Старыгину прочесть текст афиши. Само собой, он был напечатан по-испански, но реставратору хватило его скромных познаний, чтобы понять:

«26 апреля на арене для боя быков в Ронде выступит знаменитый тореадор Педро Гарсиа Мендес. Начало в 15 часов».

Дмитрий Алексеевич не поверил своим глазам.

Педро, которого он знал, никогда не был тореадором! Как и Старыгин, он был реставратором, но если Дмитрий Алексеевич занимался в основном живописью, то его испанский друг восстанавливал тексты старинных книг, бесценных манускриптов и инкунабул. Книжный червь, кабинетный работник, он не обладал ни атлетической силой, ни ловкостью, необходимой для профессии тореро. Однако вот она, афиша… значит, она повешена там с единственной целью – привлечь его, Старыгина, внимание?

Дмитрий Алексеевич оторвался от окуляра и бросился вниз, к Плаца дель Торрес.

По дороге он с трудом разминулся с той же русской группой, едва не сшиб с пути бодрую английскую старушку, чуть не сломал ноги, поскользнувшись на крутом повороте дорожки… Но через четверть часа он уже бежал по приморскому бульвару к арене для боя быков.

Не задерживаясь у входа, он вбежал в кассу и наклонился к окошечку:

– Вы продаете билеты на корриду в Ронде?

– Си, сеньор! – ответил ему вежливый испанец.

– Мне нужен билет на 26 апреля…

– Простите, мистер? – переспросил его кассир, на этот раз на ломаном английском, – но 26 апреля корриды нет… Вы, наверное, хотели сказать – 27-е?

– Это здесь нет, – отмахнулся Старыгин. – А в Ронде будет коррида. У вашего входа висит афиша, там написано, что выступит тореро Гарсиа Мендес…

– Простите, мистер, но вы что-то путаете, – отозвался кассир с вежливым недоумением. – Я никогда не слышал о таком тореадоре, и в Ронде коррида – тоже двадцать седьмого числа.

Старыгин отошел от окошка, вышел из кассы и подошел к главному входу арены – к тому месту, где висела афиша.

Но теперь там было совсем другое объявление:

«27 апреля на арене Малаги выступит знаменитый тореадор Мануэль дель Кордоба. Начало в 17 часов».

Но он не мог ошибиться! Он своими глазами видел ту афишу, на которой черным по белому было написано имя – Гарсиа Мендес… точнее, не черным по белому, а красным по светло-желтому. Красным, как кровь, по светло-желтому, как по покрытой песком арене.

Что за черт?!

Впрочем, одернул себя Старыгин, ничего сверхъестественного в этом нет. Сам Педро или кто-то, выдающий себя за него, назначив встречу с Дмитрием Алексеевичем на десять часов утра и оставив значок на подзорной трубе, на несколько минут заменил афишу. Так, чтобы российский реставратор успел прочесть ее и получить адресованную ему информацию.

Что же хотел передать ему Педро?

Он хотел… назначить время и место новой встречи!

Встречи, которая должна состояться в Ронде через два дня, 26 апреля, в три часа пополудни.

Старыгин слышал об этом небольшом городке, расположенном в горах, километрах в пятидесяти от побережья, но прежде ему не приходилось там бывать. Тот же Педро как-то сказал ему, что Ронда – удивительно красивый город, подлинная жемчужина Андалусии.

Ну что ж, вот и подвернулся удобный случай! Конференция как раз закончится, и он вполне может съездить в Ронду…

Принимая это решение, Старыгин ощутил смутное беспокойство.

Он отошел от круглого здания Плаца дель Торрес, поднял руку, чтобы остановить такси.

И в ту же секунду краем глаза заметил выходившего из остановившейся машины человека. Приземистая фигура, невозмутимое восточное лицо с высокими скулами и узкими щелочками глаз…

Старыгин повернулся, чтобы как следует разглядеть странного незнакомца, но тот юркнул в служебную дверь Плаца дель Торрес.

– Сеньор, мы едем или любуемся пейзажем? – осведомился таксист.

– Едем! – ответил Старыгин, садясь в машину, и назвал адрес своего отеля.

Дмитрий Алексеевич в глубокой задумчивости поднялся по ступенькам и вошел в просторный холл. Показалось или нет, что портье, выдавая ему ключ, поглядел на него как-то странно, словно за его привычной профессиональной любезностью таилось некоторое беспокойство и озабоченность?

Старыгин рассеянно поблагодарил служащего и решил, что пока что рано делать какие-то выводы. Он еще не определил для себя, насколько серьезны назревающие события. Если его снова ожидают опасные приключения, то следует смотреть в оба и опасаться каждого встречного.

Вроде бы ничего не настораживает… Обстановка была самой обычной – огромный отель бурлил, как потревоженный муравейник.

В коридоре третьего этажа было тихо. Ковровая дорожка заглушала звук шагов. Старыгин сунул ключ-карточку в прорезь замка, но не успел повернуть дверную ручку, потому что дверь вдруг отворилась. Дмитрий Алексеевич по инерции шагнул в номер и слишком поздно сообразил, что не надо бы этого делать. В голове у него словно внезапно разорвалась граната, и после слепящего света наступила кромешная тьма.

Через некоторое время Старыгин ощутил себя валяющимся на ковре в гостиной своего двухкомнатного номера. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой пыльный след мужского ботинка. Стараясь не застонать, Дмитрий Алексеевич повернулся и сел. Голова, как ни странно, не болела, только окружающие предметы не хотели оставаться на своих местах, а прыгали и двоились. Старыгин не стал возмущаться по этому поводу, он сидел тихо и терпеливо ждал, когда же вещам надоест своевольничать и они успокоятся. Он оказался прав: скоро все в комнате, а вернее, у него в голове встало на свои места, и, выждав еще некоторое время, Старыгин осторожно перенес себя на диван. Отдышался и немного оглядел номер.

Как он и предполагал, в комнате все было перевернуто вверх дном. Ясно, что побывал здесь не обычный вор – тот бы аккуратненько прочесал номер в поисках денег и ценностей, а в данном случае искали нечто иное. Дмитрий Алексеевич пожал плечами: у него нечего было брать. Бумажник с паспортом, кредитной карточкой и небольшой суммой наличными на непредвиденные расходы он носил с собой. Он не турист и потому, собираясь на конференцию, не взял с собой ни фотоаппарата, ни видеокамеры. Одежда? Это смешно! Но, однако, вор безусловно побывал в его номере: об этом говорили перерытые и разбросанные вещи, а также удар по голове. Вот именно – Старыгин вернулся не вовремя, раньше срока, и его «приложили», чтобы он не задержал злоумышленника. Или не опознал его.

Морщась, он ощупал голову. Крови не было, но на затылке набухала большая шишка. Надо приложить что-нибудь холодное…

Но когда он захотел добраться до холодильника, все предметы в комнате снова словно взбесились и принялись скакать вокруг него, как ведьмы на шабаше.

– Вот только не хватало мне сотрясения мозга! – сказал Старыгин вслух.

Голос был чужой – высокий и хриплый. В районе макушки ворохнулась боль – сначала тихонько, как бы примериваясь, потом она осмелела и принялась терзать голову, как хищник терзает свою жертву.

Удалось дотянуться до телефона, и через десять минут в его номере оказались перепуганный менеджер, сухая подтянутая женщина в белом халате и немолодой полноватый тип в мешковатом пиджаке, с пышными усами. Менеджер суетился и прижимал руки к сердцу, мешая испанские и английские слова.

У них приличный отель, и никогда ничего такого не случалось…

– Уж будто… – скривился Старыгин. – По-вашему, я все выдумал?

Сообразив, что упрямого клиента никак не удастся убедить в том, что он сам себя двинул по голове и потом в помутнении рассудка разбросал вещи, менеджер поскучнел и отошел в сторонку, отдав Старыгина на растерзание врачу.

Именно на растерзание. У докторши оказались резкие, властные движения и жесткие руки. И нрав, надо полагать, был такой же. Она бесцеремонно ощупала Старыгину голову, причем, не примериваясь, сразу ткнула в самое больное место – так, что он не смог сдержать стона, – усмехнулась и сказала, что ничего страшного не видит. Конечно, будет синяк, так под волосами его незаметно. И вообще, пациент должен благодарить бога, что имеет отличную шевелюру, будь он лысый, все могло бы кончиться гораздо хуже. Потом она поводила перед глазами Старыгина сухим пальцем, похожим на школьную указку, растворила в стакане шипучую таблетку и дала ему выпить, присовокупив замечание, что все прошло бы и так. Чтобы поскорее избавиться от этой садистки, Дмитрий Алексеевич сказал, что чувствует себя неплохо.

Боль в голове и правда отступила – от злости, или помогла шипучая таблетка. Сознание прояснилось, все предметы прочно стояли на своих местах. И тогда к Старыгину подступил полноватый мужчина в мешковатом пиджаке, представившийся детективом из службы безопасности отеля.

Он осведомился, что пропало из вещей, и Дмитрий Алексеевич, с трудом перебрав дорожную сумку, сообразил, что исчезли только его водительские права. Он не носил их с собой, потому что никуда не собирался ездить. Конференция проводилась тут же, в отеле, по городу он передвигался пешком или на такси.

Однако именно сейчас права ему были необходимы, поскольку в Ронду можно добраться только на автомобиле.

– Сеньор уверен, что не потерял права где-нибудь в другом месте? – осторожно спросил усатый.

К тому времени они в номере остались одни, и Дмитрий Алексеевич, весьма спокойный, образованный и культурный человек, не выдержал. Глядя в глаза детективу, он высказал, куда он хотел бы послать его самого, садистку-врача, идиота-менеджера, а также весь персонал отеля в полном составе. Фраза была произнесена по-русски, но усатый в общих чертах понял, хотя языка не знал.

– Чем я могу вам помочь? – осведомился он.

Старыгин помолчал, собираясь с мыслями. Черт его знает, зачем они взяли его права? Может, так просто, а может, уже пронюхали, что он собирается ехать в Ронду, и решили затруднить ему задачу? Кто такие «они», он предпочел пока не уточнять. Одно ясно: ни о какой случайности в данном случае не может быть и речи. Здесь вам не дешевая итальянская гостиница, где могут произойти подобные вещи. Это солидный респектабельный отель, тут в номерах не воруют. То-то менеджер глядел так мрачно, словно у него любимая канарейка сдохла, и этот, усатый, тоже пытается спустить дело на тормозах.

– Послушайте, – Старыгин внезапно решился, – вы ведь, если не ошибаюсь, бывший полицейский?

– Допустим, – нахмурился усатый, – а в чем, собственно, дело? Думаю, полицию привлекать не стоит, все не настолько серьезно, мы сами тут в отеле прекрасно разберемся.

– Не сомневаюсь, – Дмитрий Алексеевич улыбнулся не слишком любезно, так, чтобы его собеседник убедился в обратном, – однако хочу предложить вам… некоторый компромисс.

– Слушаю вас, сеньор, – усатый взглядом выразил все, что он думает о беспокойных русских, с которыми вечно происходят разные истории.

– Я не стану поднимать шум – просто забуду об этом прискорбном инциденте. В конце концов, голова заживет, у меня ничего ценного не пропало, а водительские права я восстановлю на родине – поверьте, там это будет гораздо проще. А взамен вы, пользуясь своими прежними связями, выясните для меня некоторые вещи… Не волнуйтесь, – Старыгин замахал руками, видя, что усатый нахмурился, – ничего секретного или криминального! Просто я хочу узнать, что случилось с одним моим старым другом. Мне сказали, что он погиб этой зимой в горах. Я бы хотел узнать, как это произошло.

Усатый оглядел разоренный номер, потом перевел взгляд на Старыгина, демонстративно державшегося за голову, и согласился. Он спросил имя и год рождения его знакомого, после чего вышел в другую комнату, чтобы поговорить по телефону.

Дмитрий Алексеевич потратил это время на то, чтобы кое-как собрать вещи. Вернувшийся усатый был мрачен.

– Дело весьма сомнительное, – заговорил он, – тело сеньора Мендеса нашли в его доме через несколько дней после смерти. Телефонная связь там не работает, раз в неделю приходит женщина из ближней деревни для уборки. Вот она и вызвала полицию, когда очнулась.

– То есть? – Старыгин поднял брови.

– Полиция не распространяла эту информацию, и это можно понять… Тело вашего друга было буквально растерзано, у него фактически не было лица… Женщина от неожиданности и ужаса упала в обморок.

– Господи, помилуй! – Старыгин резко вскочил с дивана, отчего затылок отозвался сильнейшей болью. – Да кто же это сделал?!

– Определенно можно сказать, что не человек, – ответил детектив, – скорее всего, хищный зверь. Но какой? Никто не знает. Волков у нас в горах уже давно нет, хотя в последнее время, после того как уничтожили «железный занавес», дикие звери пошли через образовавшийся коридор из Восточной Европы.

Старыгин вспомнил, что слышал эту историю. Оказывается, «железный занавес» – это вовсе не аллегорическое выражение: в горах и лесах по границе стран Варшавского договора действительно была построена двойная высокая изгородь из колючей проволоки, да еще под током, так, чтобы ни человек, ни зверь пройти не могли. Таким образом, дикие звери тоже оказались заложниками коммунистического режима. И только когда стену сломали в некоторых местах, волки из Румынии пошли в Австрию, а медведи из Венгрии – в Альпы, а может быть, и в Пиренеи… Впрочем, помнится в Пиренеи их завезли специально.

– Но какой, скажите, человек в здравом уме запустит в дом дикого зверя? – сам себя спросил усатый. – В общем, дело о смерти вашего друга так и осталось не раскрытым. Сеньор удовлетворен моим рассказом?

Сеньор тотчас уверил усатого детектива, что полностью удовлетворен и не имеет ни к отелю, ни к нему лично никаких претензий.

Через два дня Дмитрий Алексеевич с удивлением обнаружил, что жестокая докторша была права, утверждая, что ничего страшного с ним не случилось. Голова не болела и не кружилась, и даже шишка на затылке рассосалась.

Конференция благополучно завершилась, и за это время никто его не побеспокоил.

Старыгин решил ехать в Ронду не на такси, а на автобусе. В стаде туристов можно если не затеряться, то хотя бы не бросаться в глаза. Он без труда пристроился к очередной экскурсии.

Комфортабельный автобус уже стоял возле крыльца отеля, и шумные немецкие туристы занимали свои места. Старыгин пробрался по узкому проходу между сиденьями, устроился на свободном месте возле окна. Тут же рядом с ним плюхнулась полная рыжеволосая немка неопределенного возраста, в бирюзовых шортах и оранжевой футболке, обтягивающей обильные телеса. Она шумно приветствовала Старыгина по-немецки, затем по-английски. Дмитрий Алексеевич вежливо, но сдержанно ответил и отвернулся к окну – он был не в том настроении, чтобы поддерживать разговор.

Его соседка не отступила. На смеси всех европейских языков она принялась допытываться, откуда Старыгин родом и давно ли он пребывает в Малаге. Дмитрий Алексеевич ответил, что он в Малаге четвертый день (что соответствовало действительности), а родом он из Албании (он надеялся, что уж албанского-то языка его соседка не знает и это избавит его от дальнейших расспросов).

Соседка действительно на какое-то время умолкла, переваривая полученную информацию. Наконец, она боязливо поинтересовалась, что такое Албания и где она расположена.

– В Европе, любезная фрау! – ответил Старыгин.

– Фрейлен, – ответила соседка, кокетливым жестом поправив рыжеватые волосы.

К счастью для Старыгина, автобус выехал из города, и гид, высокий худощавый испанец с завязанными в конский хвост черными волосами, завел бесконечный рассказ о достопримечательностях, простиравшихся по обеим сторонам дороги и ожидавших туристов в течение их непродолжительного путешествия.

За окнами автобуса проносились терракотовые холмы, покрытые бесконечными оливковыми рощами. Столетние деревья, словно высаженные по невидимой линейке, ровными рядами тянулись до самого горизонта, точнее, до тающих в золотистой дымке гор, окружавших прибрежную равнину Коста дель Соль.

Соседка Старыгина, немного послушав гида, утратила к нему интерес и снова повернулась к Дмитрию Алексеевичу.

– А как у вас в Албании обстоит дело с охраной окружающей среды? – осведомилась она на ломаном английском.

– Что? – удивленно переспросил Старыгин. – А, с охраной среды… прекрасно, с этим у нас все прекрасно!

– Ну надо же! – обрадовалась немка. – Такая маленькая страна, и все хорошо! А вот я никак не могу добиться от своей соседки, фрау Мельцер, чтобы она сортировала свой бытовой мусор, как это делает всякий цивилизованный человек!

Старыгин тяжело вздохнул и сделал вид, что чрезвычайно увлечен заоконным пейзажем.