Чувства черного дьявола

Александра Вольская

Чувства черного дьявола

Мир его – сталь, угрозы, обман,

Её – лишь молитва, смиренье, покой.

Он нарушил запрет, сорвав свой талмут

Чтоб стать ее адом и райской мечтой.

ГЛАВА 1

КАЛИ

Я проснулась не от звона будильника, а от криков моей старшей тети Падмы и жуткой боли в ногах со вчерашнего вечера: «Я выглянула в окно. Мы живем в частном небольшом доме в районе Бруклин. В соседнем дворе играли и смеялись девочки младше меня. Одна со светлыми волосами и в ярком платье, а другая темная и в голубом комбинезоне. Они веселиться и наслаждаются майским солнцем, я не вольно улыбнулась. И это была моя ошибка.

–Ты что себе позволяешь, нечистая – тетя схватила меня за руки и повела в центр гостиной, чуть дальше стоял наш семейный алтарь. Я опозорилась. В комнате сидели моя другая тетя Минекши, папа и мама – Она веселиться от грязных детей – я же просто улыбнулась и все. Эти дети не грязные, они настоящие и живые. Я хотела посмотреть на жизнь. Я услышала, как ко мне подошел отец с ремнем в руках.

–На колени! Ты знаешь за что получишь наказание, перед семейным местом? —я кивнула головой.

–За улыбку – он ударил по ногам. Два раза, они отразились на моем сердце и душе.

–Нет! Ты решила, что можешь предать свою веру и гулять по улицам, как последняя падшая! Так получили сове наказание! – я мотала головой, а слезы лились по холодному мрамору. Мама ничего не делала, она смотрела на мое наказание и показывала, что я получаю за проступок. Но она же мама?! У нее нет чувства защиты своего дитя. А тети только улыбаются, они меня никогда не щадили. Даже когда мы жили в Индии – в моей родной стране. Но когда переехали, жизнь тоже поменялась. Отец продолжал наносить удары. И резко все прекратилось —Иди в комнату, на молитву можешь не спускаться – Нет! Только ни это. Я не могу не не помолиться ради своей семьи. Я не сделала ничего чтобы было настолько жестокое наказание»

–Просыпайся! Уже начинаем – я быстро переоделась и не чувствуя ног побежала в гостиную. Я не могу пропустить утренние подношения и молитву.

В гостиной уже собралась вся семья: отец Раджив, мама Камиля, брат Верадж и тети ждали только меня. Я опять проявила неуважение и еще не приготовила завтрак для семьи. Что я за дочка такая?

–Твое место в самом конце. Сегодня ты не понесешь подношение богам и душам наших предков. Это сделает твоя мать – это меня унизило. В семье это должны делать еще не замужние женщины или молодые девушки на свое счастье и хорошее будущие. Но отец принял правильное решение.

Когда мы закончили с подношениями, мы все прошли за стол. Тети уже приготовили еду, и я опустила голову от стыда, они не должны были готовить завтрак. Я опять не справилась

–Ты слишком много раз ошибалась и через две недели ты выходишь замуж! – эти слова – приговор. Две недели, две. Но мне всего восемнадцать. Я почти не видела мужчин, кроме семьи. Я не могу стать женой

–Отец, Кали не сможет стать хорошей женой. От нее откажутся – это была правда. Я допускаю слишком много ошибок, которые муж мне не будет прощать

–Станет. Мы и так поздно выдаем ее – сказала мама. Девочек выдают еще в тринадцать или когда они стали девушками, но я уже старше их и очень неудачливая. Но муж воспитает меня или отдаст отцу. Но это будет унижение —Сегодня поедешь с тетями в магазин за лехнгной для свадьбы и другими нарядами и украшениями. Завтра приедет семья жениха и не смей опозориться – я кивнула. Может он будет красивый или брутальный. А может заучка или старый вдовец. Но отец бы так со мной не поступил бы. Завтрак прошел за разговорами о свадьбе, это будет очень пышная свадьба. Приедут все родственники с Индии. Но может это к лучшему, я начну новую жизнь свободную и безмятежную.

ДАРК

Сегодня брат попросил сводить его исчадье ада вместе с Сарой в торговый центр. Он уехал в командировку в Китай и не может, а я значит могу. Но я же любимый дядя и как я мог отказать Саре в просьбе. Сейчас бы трахать молодую кровь, а не с тремя четырехлетними детьми возиться. Но Селена не такая, она копия мамы. Хрупкая и невинная, но внутри и в ее глазах тот огонек, который никогда не потухнет. А Мартин и Арман – это бомба замедленного действия. Лучше и не придумаешь.

Вот мы стаяли рядом с лавкой со сладкой ватой и леденцами. Сара пытается успокоить парней, а Селена спокойно выбирает себе леденец. Я готов с ней сидеть вечно, но не с парнями. Почему они такие энергичные. Они хотят посмотреть все, но Сара не может справиться с этой бандой

–Дарк, прости меня. Они давно не были в торговом центре. Здесь слишком много откликающихся предметов

–Этот – она выбрала черное сердце. Я усмехнулся.

–С чем оно? – а то у нашей девочке оказывается аллергия на экзотические фрукты

–С ежевикой и малиной. Очень вкусное – девушка – продавец, на вид лет 19. Жгучая брюнетка, фигурка хорошая и грудь тройка. С ней бы сейчас утолить голод. Но не при детях. Я опустил селену на пол и подмигнул Кларе

–Давайте это и еще два этих. И номер телефона – она быстра отдала заказ, и я передал юной леди и забрал свой подарок. Парни не хотели слушать Сару. Она и так устает с ними, а еще это. Мы как можем помогаем ей, но она привыкла все делать сама —Не доставайте маму. Вы же мужчины и должны только дарить улыбку маме и поддерживать ее, а не баловаться. Вот держите – я протянул им леденцы форме машинок – Слушайтесь маму – я потрепал их по голове и взглянул направо. Там стояла девушка: хрупкая. Ростом – едва ли до плеча мне. Движения скованные, будто она боится спугнуть окружающий мир. На лице ни грамма косметики. Идеально. Фарфоровая кожа. У нее настоящие веснушки на переносице и скулах. Выглядело это дико невинно. Глаза… Боги, эти глаза. Цвета холодного, глубокого моря, в котором тонут корабли. Почти сапфировые. Широкие, чуть раскосые, с густыми ресницами. В них – не испуг, а какое-то дикое, животное изумление, будто она впервые видит человека. А эти взъерошенные брови… Придавали ее лицу трогательное, детское выражение вечного удивления. Плоская, как доска. Грудь – первый размер, максимум. Еще даже не сформировалась. Никаких соблазнительных изгибов, только угловатые коленки и тонкие запястья. Но в этой худобе была своя, странная грация. На ней убогое тряпье блеклого цвета. Но даже оно не могло скрыть ее главного – ауры не от мира сего. Эти непослушные медные кудряшки, выбивающиеся из косы… Словно нимб из живого огня. Ей от силы восемнадцать. Ребенок. Но что-то в этой фее зацепило меня сильнее, чем все мое окружения. Не похоть. Нет. Любопытство. Желание подойти, коснуться этого хрупкого фарфора… и посмотреть, как в этих морских глазах отразится ужас. Представил, как она смотрит на меня снизу вверх, вся, дрожа, как осиновый лист… Ее тонкие пальцы впиваются в мою рубашку… А эти детские губы слабо шепчут «нет»… Я резко отряхнулся. Черт. Это уже переходило все границы. Я – Дарк Холтер, и мне нечего делать с недоростками, даже если они смотрят на тебя, как на чудо.