Я больше не боюсь

Александра Росинка

Я больше не боюсь

ГЛАВА 1. ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ КОМНАТЫ

Для Димы Вселенная чётко делилась на два королевства: Королевство Света и Королевство Тени.

В Королевстве Света всё было знакомо, просто и подчинялось законам физики. Солнечные зайчики плясали на полу, пылинки кружились в луче света, как золотая пыльца, а любимый плюшевый волк Серый был просто мягкой игрушкой. Здесь Дима был бесстрашным капитаном, исследователем джунглей из одеял и строителем величайших башен из кубиков.

Но едва мамин поцелуй оставался на щеке, а щелчок выключателя разрывал связь с миром света, наступала власть Королевства Тени. Законы здесь были иные. Предметы меняли форму и намерения. Знакомая комната превращалась в лабиринт тайн и угроз. И у каждой угрозы была своя территория:

Скрипучая Бездна : Это было не просто пространство. Это был портал. Туда уплывали носки, карандаши и мелкие машинки, чтобы никогда не вернуться. Оттуда же доносилось негромкое, мерное «скр-скр-скр», будто кто-то точил когти о деревянное нёбо портала, готовясь к броску.

Лес Шептунов в в Шкафу: Днём – стойка с одеждой. Ночью – тёмный, густой лес, где среди ветвей-плечиков замирали странные существа Шептуны. Они не двигались, если на них смотреть в упор. Но стоило Диме отвести взгляд, как периферией зрения он ловил едва уловимое покачивание. Они дышали.

Великий и Ужасный Коридор: Это была главная артерия Королевства Тени, туннель абсолютной тьмы между островком безопасности (спальней) и далёкой, желанной землёй (туалетом или кухней). В нём не было конкретных чудовищ. В нём жил сам Страх Неизвестности. Что ты встретишь, сделав эти пять шагов в полную темноту? Что схватит тебя за лодыжку из-под тумбочки? Чьё дыхание ты почувствуешь на затылке?

Дима был пленником в своём маленьком королевстве. Его ночи состояли из ритуалов: одеяло, закупоренное со всех сторон, как непробиваемый купол; Волк Серый, поставленный спиной к комнате на стражу; и тихое, почти бездыханное лежание, пока усталость не сморит страх.

ГЛАВА 2. СТАРАЯ КАРТА ПАПЫ.

Это произошло в одну из тех суббот, когда Королевство Света торжествовало особенно пышно. Солнце заливало комнату щедрым, густым медовым светом. Воздух звенел от пылинок, превращённых в золотую пыль, из кухни пахло яблочным пирогом. В такие дни даже обычная уборка могла стать приключением, и папа объявил о начале Большой Экспедиции на Антресоли.

Антресоли были для Димы краем света. Затаив дыхание он ждал, что же папа оттуда достанет. Это оказались тайны прошлой жизни: потрепанные, пахнущие стариной альбомы с чёрно-белыми фотографиями, коробка с ёлочными игрушками, среди которых был стеклянный космонавт с отбитой рукой, старый чемодан с потёртыми уголками.

Этот чемодан и стал объектом изучения. Замок щёлкнул с упрямым сухим звуком. Внутри, поверх сложенных свитеров, лежали сокровища: значок «Юный турист», коллекция марок в потёртом альбоме, перочинный ножик с тупым лезвием. Дима с благоговением перебирал их, мысленно переносясь в то время, когда папа был мальчиком, почти его ровесником.

И тут его пальцы нащупали что-то жёсткое, свёрнутое в тугую, упругую трубку.

– Пап, что это? Флаг? – спросил он, с трудом вытягивая свёрток.Папа взял находку. Это был пожелтевший от времени лист ватмана, хрустящий по краям. Он осторожно развернул его, и на его лице сначала мелькнуло недоумение, а потом – широкая, тёплая улыбка узнавания.

– Ого, – выдохнул он с таким удивлением, будто встретил старого, давно потерянного друга. – Да ты только посмотри… Это же моя детская карта! Я про нее совсем забыл.

Дима прильнул к листу, загораясь предвкушением пиратских сокровищ. Но то, что он увидел, сбило его с толку. Это была не карта с синими морями и зелёными материками. На ней была схематично, дрожащей, но старательной рукой нарисована… комната. Узкая железная кровать, квадратный письменный стол, коврик-половичок. Никаких драконов, никаких знаков, обозначающих клад. Вместо этого знакомые предметы были обведены цветными карандашами, как континенты на глобусе, и подписаны корявым, детским почерком.

Вокруг кровати синим: «Море Спокойного Сна. Осторожно: Мель Торчащего Носка!» Вдоль стены зеленым: «Пролив Скрипучей Доски (Зона турбулентности)» Окно было обведено самым страшным, лиловым цветом и надпись : «ПЕЩЕРЫ КАРАБАКСА. ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЁН! Если не знать, что там обычная ветка!»

Дима смотрел на эти надписи, и в его голове что-то щёлкнуло. Щёлкнуло так громко, что, казалось, должно быть слышно. Его собственный, невысказанный ночной мир – со скрежетом, шорохами и бездной – вдруг материализовался здесь, на пожелтевшей бумаге из папиного детства. Это было ошеломляюще.

– Пап… – его голос стал тише, почти шёпотом. – Это что за места? Ты… ты с пиратами тут воевал?

Папа рассмеялся, но не для того, чтобы отшутиться. Он сел на корточки, чтобы быть с сыном на одном уровне. Его лицо стало сосредоточенным и заговорщическим, каким бывает у взрослых, когда они делятся самым важным секретом.

– Это, сынок, Карта Ночных Жителей. Вернее, моя первая её версия. Видишь, я изучал свою комнату, как настоящий исследователь. Я записывал все звуки и страхи, давал им имена и наносил на карту.

Непонимание смешивалось со жгучим, почти болезненным любопытством. Он, такой большой и сильный папа, который одним движением может поднять его к потолку… он тоже … Боялся…?

– И… они были настоящими? Эти жители? – прошептал Дима, и в его шёпоте была надежда. Надежда на то, что он не один такой. Что это не стыдно.

Папа покачал головой, но не в отрицание. Он искал правильные слова.

– Страх был самый настоящий, – сказал он , глядя сыну прямо в глаза. – Липкий, холодный, всесильный. Он заставлял сердце биться так, что казалось, оно выпрыгнет. А вот имена и образы… их придумал я сам. Чтобы было с кем… бороться. Или договариваться. Смотри.

Он снова ткнул пальцем в лиловое пятно.– Вот тут, в «Пещерах Карабакса», по моим данным, жил Карабакс. Зверь с когтями из ржавой проволоки. Каждую ночь я слышал: царап-царап-царап. Думал, он точит их, чтобы залезть ко мне через окно, пока я сплю.

– И… что же с ним было? – Дима замер, не дыша. – Ты его победил? Изгнал?

Папа улыбнулся своей особой, мудрой улыбкой, в которой была и ностальгия, и тихая гордость.

– Я его… обнаружил. Оказалось, мой грозный Карабакс был всего лишь веткой старой сирени под окном. Когда ночью поднимался ветер, она царапалась своим сухим сучком о стену дома. Просто и скучно. Но я узнал об этом только тогда, когда перестал просто дрожать под одеялом и решил… исследовать.

Он сделал паузу. Слово повисло в солнечном воздухе, наполненном пылью, став материальным, почти осязаемым. Оно было тяжёлым и блестящим, как ключ.– Страх, сынок, очень любит две вещи: темноту и наше незнание. Он питается ими, как червяк яблоком, и растёт, пока не заполнит всё. Но у него есть два грозных врага, – папа поднял два пальца. – Первый – луч самого обычного фонарика. А второй…Он ткнул себя пальцем в лоб, а потом мягко коснулся пальцем лба Димы.– …вот эта самая смелость. Не чтобы драться. А чтобы задать вопрос. Посмотреть. Проверить. Стоит посветить и разобраться, и оказывается, что за грозным именем «Карабакс» скрывается просто скучающая ветка, которая колышется на ветру.

Папа аккуратно свернул хрустящую карту и протянул её Диме.– Хочешь – она твоя. Может, пригодится для твоих… собственных экспедиций.

Дима взял свёрток. Бумага была шершавой и тёплой. Но в его руках она казалась не просто листом – она была спасательным кругом, брошенным из прошлого в самый центр его сегодняшнего, ночного кошмара. Он не был одинок. Более того – выход, стратегия, целый метод уже существовал! Его изобрёл папа, когда был маленьким. И он сработал.