Александра Маринина.

Горький квест. Том 3



скачать книгу бесплатно

– Когда почувствуешь, что нужен кокон, – сразу вспоминай, как тебя опускали, вспоминай Полину, Виссариона, а главное – вспоминай свои мысли. Первое время потребуется усилие, но потом будешь закутываться в кокон уже автоматически.

– Точно? – недоверчиво переспросила Дуня.

– Гарантирую. Почти у всех актеров, например, есть такие приемы, чтобы вовремя заплакать. Или, наоборот, искренне, от души расхохотаться.

– И у тебя?

– И у меня. Конечно, для всего требуется навык, а для формирования навыка нужны тренировки, но если не лениться, то все получится.

В этот день Дуня больше ни разу не вышла из квартиры, пропустила ужин, отказалась от принесенных Ириной из буфета бутербродов.

– Ты и на обед не ходила, и в ужин не поела, – беспокоилась Ирина. – Так нельзя, Дунечка, ты скоро прозрачной станешь. И ты парню своему обещала не пропускать, забыла?

Да, она же обещала Ромке честно съедать завтраки, обеды и ужины… Но в голове засело непонятно откуда взявшееся странное ощущение, что если она, Дуня, съест хоть крошку, если сделает хотя бы один шаг за дверь квартиры, то тем самым нарушит хрупкий баланс, благодаря которому может появиться спасительный кокон. Она должна сидеть неподвижно или лежать, тогда крошечный зародыш этого волшебного кокона сохранится у нее внутри и, быть может, прорастет, окрепнет.

Ей пришлось сделать заметное усилие, чтобы стряхнуть с себя наваждение.

– Ира, тебе не кажется, что я головой тронулась? – тихо спросила Дуня.

– Кажется, – сердито отозвалась Ирина, наливая в чашки чай. – И будет казаться до тех пор, пока ты не поешь. Давай-ка заканчивай валять дурака, поднимайся с дивана и садись к столу. Я тебя покормлю и выйду прогуляться. Меня сейчас в столовой Артем озадачил вопросом о вчерашней пьесе, мы договорились с ним после ужина пройтись до озера и обсудить. Кстати, вопрос любопытный. Может, пойдешь с нами?

– Нет, я дома побуду.

Превозмогая страх, почти граничащий с паникой, Дуня откусила и прожевала первый кусок. Сделала глоток чаю, откусила снова. Жевала, глотала и прислушивалась к себе. Зародыш кокона ощущался голубым прозрачным шариком, сделанным из чего-то мягкого, этот шарик словно висел где-то чуть ниже гортани и слегка вибрировал. Вот уже два бутерброда съедены, а шарик, кажется, никуда не пропал. «Ну и чего я распсиховалась? – сказала сама себе Дуня. – Ем – и ничего. Ира же сказала, что можно натренироваться. Если у других получается, то и я смогу».

Она добросовестно съела все, что принесла куратор. Но из квартиры все-таки не вышла до самого утра, когда пришлось идти на завтрак, а потом на обсуждение пьесы «Старик».

* * *

Роль комсорга далась Наташе тяжело, и после собрания она чувствовала себя отвратительно грязной и подлой. Неужели в те времена, которые казались ей честными и красивыми, нужно было непременно проходить через такое? Неужели каждый должен был так себя вести? Неужели это и есть та самая игра по правилам, о которой все время твердят дядя Назар и Галина Александровна? Правда, Галина сказала, что можно было пройти весь комсомольский возраст и ни разу не попасть на подобное омерзительное судилище, но все равно… Все равно были игры и были правила, и нужно было притворяться и лицемерить.

Выходит, зря Наташа так тосковала по тому времени, мечтала о нем, рвалась туда. Сегодня вокруг куча всяких глупостей и маразмов, которые ее бесят и не дают дышать, но хотя бы нет правил и нет притворства. Сегодня все честно, сегодня свобода. Правда, честность эта все время почему-то оборачивается хамством и злобностью, достаточно почитать комментарии к любому посту, чтобы увидеть, как люди, прячущиеся за аватаркой с безликой картинкой вместо фотографии, брызжут ядом и оскорбляют друг друга, не выбирая выражений. Получается, отсутствие анонимности, как раньше, давило людей и заставляло быть такими, какими они на самом деле не являлись, а нынешняя возможность скрыть свое лицо и свою личность выпускает наружу самое худшее, самое грязное и низкое, что есть в человеке. С одной стороны, лживо и прилично, с другой – честно и мерзко. И что лучше? Что правильнее?

Нигде ей, Наташе, нет места, ни там, ни здесь.

Она бездумно слонялась по квартире, не зная, куда себя приткнуть. Маринка исчезла сразу после собрания, наверное, опять вынашивает очередной план и пытается его осуществить. Она вообще в последнее время отстранилась от подруги, вчера на чтение пьесы не пришла, а ведь было так здорово! Конечно, хорошо, что она не жужжит над ухом, мешая читать и заставляя все время оценивать ее внешний вид и участвовать в глупых надоевших разговорах о том, как она «сделает американца», но почему-то немного обидно. И странно. И еще Наташе очень не понравилось, что Маринка проголосовала на собрании за исключение Евдокии из комсомола. Да, игра, да, все понарошку, да, правила, но… Как-то это нечестно. Нечисто. Настоящая Маринка никогда не думала так, как думала «комсомолка Марина». Ведь Сергей воздержался, а Тим и вовсе рискнул проголосовать «против», а она… Зачем? Наташа голосовала «за», потому что так было написано в ее шпаргалке, ей по роли положено, таково правило. Была бы ее воля, она ни за что не подняла бы руку, постаралась бы спасти Евдокию от позора. Маринка могла хотя бы попытаться, как это сделал Сергей. Но она и не попыталась.

А что было бы, интересно, если бы Наташа сделала не так, как написано в шпаргалке?

Она открыла свою тетрадь на первой странице, нашла телефон Назара Захаровича, позвонила. Длинные гудки, никто не подходит. Скорее всего, сидит, как обычно, у Ричарда, обсуждают собрание. Кому бы еще позвонить? Галине Александровне? Начало шестого, у нее лекция, и там, как обычно, Артем. Удобно ли зайти посреди занятия? Наверное, нет. Вилен? Если у Ричарда собрались, но он тоже наверняка там. И Семен. Надежда Павловна занята, готовит ужин, ей не до разговоров. Остаются артисты.

У Ирины телефон был занят, а вот Старуха ответила на звонок сразу.

– Конечно, деточка, заходи, поговорим, – тут же разрешила Полина Викторовна. – А хочешь – выйдем пройдемся, пока дождь не начался.

Наташа бросила взгляд на небо за окном. Да, серенькое, низкое, но темных набухших водой туч пока не видно. С чего Старуха взяла, что будет дождь?

– Я головой чувствую, – засмеялась Полина. – Вернее, затылком. Примерно за час до дождя или снегопада начинает ужасно ломить затылок. Так что, пойдем?

С советской обувью Наташа так и не подружилась, несмотря на привезенные с собой стельки, и первая мысль о прогулке вызвала у нее отторжение, но уже через секунду она вспомнила о теннисных тапочках, в которых ходила в первый день отборочного тура. Впоследствии она ни разу больше их не надевала, хотела, чтобы Сергей видел ее в туфельках, но сейчас эти тапочки могут оказаться весьма кстати.

– Кофточку возьми, – строго сказала Полина Викторовна, – на улице заметно похолодало.

Кофточку… Вот же!.. В нормальной жизни Наташа накинула бы яркую ветровку поверх футболки, а тут приходится напяливать на себя какую-то идиотскую старушечью кофточку, которая совсем не катит с деревянными жесткими джинсами. Если б хотя бы длинный кардиган, а то кофточка, короткая, чуть ниже талии, на мелких безликих пуговках, и сидит плохо, а выглядит еще хуже. Да ладно, сейчас главное – разобраться с собственными мыслями.

Они прошли по пустой улице, на которой стоял их дом, завернули за угол и оказались в оживленной части поселка.

– Так о чем ты хотела поговорить?

– Я хотела спросить, что было бы, если бы я сегодня на собрании не проголосовала за исключение Евдокии. Ведь я могла проголосовать «против»? Или хотя бы воздержаться могла? Или это против правил?

– Это против правил, – усмехнулась Полина Викторовна. – Но ты, конечно, могла. Запретить тебе невозможно.

– И что было бы?

– Евдокию все равно исключили бы, потому что «за» подано большинство голосов. Ирочка, Артем и твоя подружка Марина. Сергей воздержался, «против» были бы вы с Тимуром, то есть меньшинство. Так что твой подвиг никого не спас бы. Евдокию исключат, а у тебя будут проблемы.

– Какие?

– Такие же, как у Евдокии примерно. Сначала тебя вызовут на заседание комитета комсомола института и будут песочить в хвост и в гриву, обвинять во всех смертных грехах, и в итоге окажется, что ты даже хуже, чем Евдокия, раз покрываешь предателя Родины. Тебе вынесут выговор с занесением в учетную карточку и тут же назначат собрание, на котором объявят обо всех твоих прегрешениях и выберут нового комсорга. Ты попадешь на карандаш в райкоме комсомола, ты испортишь себе репутацию, и все это в конечном итоге отразится на твоем распределении. Можешь считать, что тебе сильно повезет, если на курсовом или общеинститутском комсомольском собрании не будут заслушивать твое персональное дело. Будешь стоять, как сегодня Евдокия стояла, а тебя будут поливать помоями. Хочешь?

– Не хочу.

– Тогда голосуй как положено.

– А что такое распределение?

– Тебя государство пять лет бесплатно учило в вузе, за это ты должна отдать долг, отработать три года по полученной специальности там, куда тебя направят, то есть распределят. Это может быть вполне приличное место в твоем родном городе, а может оказаться и должность в жуткой дыре за тысячи километров от дома.

– А если я не захочу туда ехать?

– Деточка, забудь слово «хочу», если мы говорим о тех временах, – засмеялась актриса. – Это сейчас вы имеете возможность хотеть или не хотеть. При советской власти люди были должны и обязаны, других глаголов не существовало. Если ты на комиссии по распределению посмеешь сказать, что не хочешь ехать, к примеру, в деревню за Урал, тебе сначала прочтут лекцию о том, как советская власть тебе все дала бесплатно и ты обязана отработать, а если ты не хочешь отрабатывать и отдавать долг государству, то ты недостойна называться советским человеком, а потом направят в такую же деревню, только еще дальше. Но могут сделать и по-другому.

– Как? – с любопытством спросила Наташа.

– Видишь ли, они так хитро все придумали, чтобы комиссия по распределению была до госэкзаменов. И если ты на комиссии повела себя неправильно, у них были все возможности завалить тебя на госах. Тогда ты получаешь не диплом, а справку о прохождении обучения в данном вузе. Диплом есть гарантия государства, что ты овладела знаниями и навыками, достаточными для работы по специальности. Нет диплома – нет гарантий. Без диплома ты – никто. Зато можешь не ехать куда тебя посылают, будешь искать работу самостоятельно. Только кто тебя возьмет, если диплома нет? Остается путь в уборщицы или в дворники. Устраивает такой вариант?

Наташа в ужасе помотала головой.

– Тогда голосуй как положено.

Полина Викторовна внезапно остановилась, зажмурилась и принялась массировать пальцами затылок.

– Вам плохо? – испугалась Наташа.

– Ничего, пройдет.

Актриса подняла голову, посмотрела на небо.

– Сейчас начнется, минут через пять. Спазм ужасный. Давай возвращаться.

Наташа послушно развернулась, они зашагали по направлению к дому.

– Может, к доктору зайдете? – предложила Наташа, когда они подошли к подъезду.

Ей очень не понравилось сильно побледневшее, с отливом в синеву, лицо Полины Викторовны.

– Пожалуй, – согласилась актриса. – Пусть укольчик сделает.

Ливень обрушился на поселок, как только за ними закрылась дверь подъезда.

– Успели, – удовлетворенно заметила Полина и нажала кнопку звонка на двери временного медпункта на первом этаже.

Доктор открыл сразу же, Наташа вошла следом за актрисой и, к своему огромному удивлению, увидела Маринку. Подруга сидела на смотровой кушетке, одна нога забинтована от щиколотки до бедра.

– Нога так болит, встать не могу, – проныла Маринка. – Эдуард Константинович эластичный бинт наложил, сказал, что растяжение. Вот сижу, жду, когда боль немножко успокоится, а то до квартиры не дойти, больно ужасно.

– Это опасно? – с тревогой спросила Наташа.

– Да нет, просто сильная боль. Пройдет.

Наташа оглянулась на доктора и Полину. Актриса уже сидела, закатав рукав и приготовив руку для инъекции, Эдуард Константинович набирал в шприц препарат из ампулы.

– Что ж ты меня не позвала? – упрекнула Наташа подругу. – Я бы помогла дойти до квартиры. Сидишь тут, доктору мешаешь.

– Ничего-ничего, – отозвался Качурин, – Марина не мешает, наоборот, скрашивает скучное одиночество, у меня ведь работы не много, у вас подобрался на редкость здоровый коллектив.

Он почему-то усмехнулся и ловко ввел иглу шприца в вену.

– Семен с давлением по два раза в день прибегает, а у Виссариона Иннокентьевича со спиной проблемы, вот, пожалуй, и все мои пациенты. Ну и вы, Полина Викторовна, заглядываете уже во второй раз, как дело к дождю. Кстати, Наталья, хотел вас попросить…

Наташа даже вздрогнула от неожиданности. О чем ее может попросить Эдуард Константинович?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7