Приключения Пети и Волка. Дело об исчезнувшем Лукоморье

Александра Калинина, Дмитрий Севастьянов

Приключения Пети и Волка. Дело об исчезнувшем Лукоморье

Серия «Приключения Пети и Волка»

Автор идеи, креативный и генеральный продюсер – Алексей Лебедев.

Персонажи из мультипликационного сериала «Приключения Пети и Волка», 2019–2022 гг., режиссер: А. Лебедев, автор сценария: А. Лебедев.

По лицензии ООО «СМФ»

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Петя

Городской мальчик. Любит технику, гаджеты и покой. Хотя после знакомства с Волком покой ему только снится. Петя – добрый и отзывчивый, слегка пугливый. У него хорошо развита смекалка, которая включается в критические моменты. Сказочный Волк постоянно втягивает Петю в приключения, и Пете приходится путешествовать через другие миры и решать проблемы существ, о которых он до этого читал в книгах. Ответственный: не бросает дело, за которое взялся.

Волк

Говорящий Волк. Возраст неизвестен. Волк часто позиционирует себя как уставшего от жизни профессионала. Спокойный, ироничный, редко теряет самообладание, эгоистичен. Волк легко помещается в различные небольшие замкнутые пространства – гардеробы, дупла деревьев и т. п. Через них он перемещается в параллельный мир, где занимается решением проблем самых необычных существ. В отношении Пети Волк нетерпелив и настойчив, не всегда понимает его обстоятельства и по наивности может отрывать Петю от учебы и домашних дел.

Мама Варя

Хорошая хозяйка. Рациональна и практична. Любит Петю, мужа, своего папу, мир. Оптимистка. Верит, что всё всегда будет хорошо. Пытается всех успокоить и умиротворить, найти компромисс. В контактах со сверхъестественным поначалу пугается, но потом адаптируется и ведет себя со сказочными существами так же, как с родными людьми.

Папа Витя

Считает себя главой семьи, несмотря на конкуренцию со стороны Дедушки, отца Мамы. Умен и начитан. Переживает за всё и за всех. Легко впадает в панику. Совестлив, эмоционален. Чрезмерно и комично изводит себя чувством вины.

Дедушка

Истинный глава семьи. Всё повидал, всё про всех знает. В бытовых условиях беспомощен.

Верит в себя, в хитрость, а также в силу житейского опыта. Легко сходится с незнакомцами. Дедушка тесно общается с Петей, поэтому становится основной «жертвой» визитов постоянных гостей из других миров.

Пролог

Ничто не предвещало беды.

Он мирно спал, отдыхая от бешеного полета, и только иногда вздрагивал во сне. Ему снились небо, ветер, вздымающий бахрому, горячие пески и крики верблюдов.

А еще – она. Прекрасная, как сияющий цветок лунной ночи, тонкая, как крыло бабочки, нежная, как пахлава на столе Султана. Он даже не предполагал, что в этих холодных землях можно встретить ее, лилию среди скумбрий, и что она ответит ему взаимностью. К сожалению, волею своего повелителя он был вынужден сначала пуститься в опасную погоню за самыми быстроходными сапогами, а затем быть заключенным в эту каморку, такую тесную, что ее постеснялся бы иметь в своем доме беднейший продавец жареных осьминогов на рынке.

Конечно, он не терял надежды. Да что там! Он твердо знал, что однажды его заключение окончится, он освободится от пут и снова сможет летать. Оставалось лишь ждать. Спать и видеть сны о том, как однажды он уговорил свою возлюбленную подняться вместе с ним в небо. О, это было прекрасно! Он гордо парил над землей, а она держалась за него всеми кисточками, прижималась узорами и вскоре перестала бояться высоты.

Сам он был создан далеко на юге, в султанате Китабе, городе Коркуде. Много дней и ночей трудился над ним великий мудрец и чародей – старый Абдулла. Много дней потом шептался базар о том, что волшебник превзошел самого себя в магическом искусстве. Из драгоценной шерсти верблюда он создал шедевр, могущественный артефакт, наделенный уникальными свойствами. Сам Султан не побрезговал принять его в дар (за четыреста пятьдесят золотых, выданных Абдулле великим визирем), а затем подарить чужеземному владыке.

Так странник оказался в холодном северном краю, где с неба падают белые капли замерзшей воды (от нее, между прочим, портится ворс). Зато здесь он встретил ее…

Внезапно его сон прервали.

Некто бесцеремонно распахнул створки темницы. Но не успел он воспрянуть в надежде, что его заключение окончено, как на узоры безжалостно хлынул поток яркого света. Он вздрогнул и безмолвно закричал, когда чьи-то руки потащили его наружу, затем встряхнули. О, эти чужестранцы не имели ни малейшего понятия, как нужно обращаться с бесценными артефактами! Мужской голос произнес с удивлением:

– Варя! А откуда у нас этот чудесный палас?..

Глава 1

– Там в облаках перед народом через леса, через моря… – Петя сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, и с выражением декламировал, почти не подглядывая в книгу. – Там в облаках перед народом… Через чего-то и поля… И какой народ может быть в облаках? – мальчик полистал страницы. С одной из них на него укоризненно смотрел автор стихотворения, которое он безуспешно пытался выучить к уроку литературы. – А, точно! Там в облаках перед народом… Волк?!

Говорят, у каждого в шкафу прячутся свои скелеты – главные тайны. У школьника Пети вместо этого скелета был Волк! И совсем не бурый, как у Пушкина, а серый, зубастый – всем волчьим стандартам соответствующий. Маленький только, ростом с собачку.

Дверцы шкафа заскрипели, приветствуя частого гостя. Регулярные и многочисленные появления Волка им явно поднадоели (Петя мысленно пообещал дверцам, что вечером смажет петли самым лучшим машинным маслом).

Волк выглядел очень обеспокоенным.

– Петя, как ты тут? Всё в порядке? Не понял… Где твои седые усы? И почему ты не старик? – он одновременно поправлял широкополую шляпу и стаскивал с ноги сапог-скороход. – Как же жмет!

– А что со мной не так?

Вместо ответа Волк вынул из голенища сапога мобильный телефон и подсунул недоумевающему Пете под нос:

– Вот! Ты мне сам изображение морщинистого себя прислал. Я так испугался, что все дела бросил. Одолжил сапоги – и к тебе.

Петя рассмеялся:

– Это шутка такая. Я прогоняю фотографию через разные телефонные фильтры. Могу и тебе в программе приделать поросячий нос, хочешь? Или кошачьи уши. А что? Тебе пойдет.

Волк немного подержался за голову в поисках собственных «неотфильтрованных» ушей и отказался:

– Не стоит утруждаться. Меня, конечно, часто собачкой называют, но кошка – это уже перебор.

Из второго сапога Волка со стуком выкатилось красное аппетитное яблоко. Петя вытер его рукавом и впился зубами в наливной бочок:

– Сочное! А что ты ищешь?

– Ты что! Плюнь бяку! – запаниковал Волк и попытался похлопать Петю по спине. – Выплюни его немедленно, кому говорю, пока в младенца не превратился!

Петя послушно выплюнул.

– Предупреждать надо! Но хорошо, хоть не в козленочка…

Волк поднял еще недавно наливной фрукт с пола. Тот на глазах потемнел, скукожился, а потом превратился в горстку неаппетитного пепла.

– Ну что ты как маленький! – Волк покачал головой. – И в следующий раз, пожалуйста, шути осторожнее. С этими своими… фильтрами. Я для тебя последнее молодильное яблоко у Царицы выпросил. А ты его испортил. То, что надкусано, должно быть немедленно съедено, иначе оно погибнет.

– Я не хочу погибать! – заверещал кто-то из-под волчьей шляпы.

– А ты и не надкусано!

Серый снял свой головной убор, сунул лапу в тулью и вынул оттуда золотое рыдающее зеркальце, украшенное самоцветами. Слезы никак не могли вытечь и покрывали стекло изнутри, как дождь. – Не бойся, мы что-нибудь придумаем.

Он протянул зеркало парнишке:

– Эту отражалку хотят уничтожить.

К такому Петю ни жизнь, ни школа не готовили.

– За что?

– За патологическую честность, – наябедничало зеркало, не переставая рыдать. – Царица постоянно просит: «Скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Вот я ей честно и отвечаю: «Это не так! Как вы можете быть всех белее, если постоянно ходите в солярий и не пользуетесь защитными кремами?»

– Допустим! Но зачем ты сказало своей хозяйке, что даже я милее, чем она? – недоумевал Волк.

Петя мельком подумал, что сравнивать Царицу (какой бы она ни была) с Волком – это уже не честность, а настоящее свинство.

Голос зеркала снова задрожал:

– Я просто приучено делать то, что прикажет Царица! А у нее с фантазией плохо! Только и требует честности. А ты, Волк, красавец. Скрывать такое – преступление.

Волк приосанился. Петя разглядывал надпись «Сделано в Китае» на ручке рыдающего артефакта:

– А если она попросит тебя стать подхалимом?

– Я буду очень неумело врать и краснеть. Но спасибо за совет, надо попробовать. Только вот… Если я краснею, у меня ручка раскаляется.

Петя на всякий случай положил зеркальце на стол:

– Значит, раскаляешься. Интересно. Наверное, это заводской брак. Давай я поищу информацию о тебе в Интернете.

– Петя, не обращай внимания на надпись про Китай. Ее сделали по просьбе Царицы, чтобы на «копеечную» отражалку никто не позарился.

Петя молча смотрел на свое новое отражение. Он был почти уверен, что не превратился в полосу загрузки, но зеркальце показывало именно ее и повторяло голосом диктора: «Включаю режим сканирования. Просьба не моргать».

– Докладываю всю правду, – отрапортовал артефакт. – Вы приятный и очень воспитанный юноша. Два часа назад учили стихи Пушкина. Неправильно запомнили третью строчку. Ваш главный страх…

– Э-э-э, я спойлеры не люблю, – перебил Волк. – Ты нам диагнозы не ставь. Полежи, отдохни. А мы пока к Царице сходим и попросим, чтобы она тебя не губила и не увольняла. Подхалимы, подлизы всякие – они тоже нужны бывают.

– И ни с кем не разговаривай, пока мы не вернемся, – добавил Петя, надел на спину школьный рюкзак и вместе с Волком нырнул в шкаф. Дверцы снова заскрипели. Из книги, которую Петя небрежно бросил на диван, раздался выразительный вздох. Стих так и остался невыученным.

Глава 2

Тридевятое царство бурлило и грохотало, как горшок с кашей, забытый на огне ленивой кухаркой. А из горшка того одно за другим валили события.

Во-первых, царство с недавних пор из Тридевятого в Тринадцатое переименовали. Царь-батюшка велел. Дабы продемонстрировать послам и купцам заморским, какое современное, суверенное и несуеверное государство в его владении находится. Ох и замаялись жители с документами, а писцы и голуби почтовые – и того пуще. Говорят, до сих пор путаются, между Тривосьмым и Тридесятым царствами летают, верещат пронзительно.

Во-вторых, задумал тот же царь столицу своего государства перестроить под новые архитектурные веяния. Новостройки и башни каменные соорудили, даже зарядки для электрокарет поставили, не забыли. С электричеством, правда, оплошали, так ни к одной из зарядок и не подвели. Впрочем, никто этого так и не заметил, потому что электрокарет в царстве отродясь не было.

Ну а, в-третьих, прослышал царь про летучие корабли. Приказал он тотчас же приделать крылья из парусины к ладье деревянной и поставить ее на самую высокую башню. С тех пор всем в городе было известно, что корабль туда причалил сам, и вообще, в Тринадцатом царстве самый большой в округе воздушный флот.

По такому случаю улицы были празднично украшены лентами, флагами и огромными гобеленами с вышитым портретом царя-батюшки.

К белым Царицыным палатам вела широкая дорога, мощенная самоцветными камнями величиной с блюдце. К парадному входу выстраивалась очередь из конных экипажей на шести, восьми и даже двенадцати колесах.

– Откуда здесь столько карет? У царя прием? – Петя ловко пробирался между транспортными средствами, пока не застрял. – Кто ж так близко машины ставит?

– Это не машины, а новейшие многоколесные кареты-лимузины! Дай руку и втяни живот! – Волк протянул лапу. – Нечего здесь надолго застревать. Вдруг у них хозяева неуравновешенные.

Въезд во внутренний двор преграждал шлагбаум в виде огромной подъемной руки на фоне портрета Царя высотой во всю крепостную стену, который, впрочем, можно было просто обойти.

В вытянутом овальном дворе вовсю суетились торжественно одетые слуги. Из треснувших окон на первом этаже раздавалось безжалостное завывание и ритмичный перестук.

– Волк, только не говори, что у них там дискотека, танцевать я не мастер, – Петя отважно приближался к Царицыной башне, похожей на высокий, украшенный кремом торт.

Волк обогнал мальчика и с умным видом подметил:

– На языке науки это называется «Туц-туц-туц». Там нужна не музыка, а очень хорошее настроение. Здесь решаются важные государственные вопросы… Ложись!

После очередного «Туц-туц-туц» случились «бумс» и «дзынь»! Из одного окна вылетело стекло, разбившись на сотни зеленых осколков. Кучера на козлах дружно заорали слова хулительные и замахали над головами синими фонарями.

– Понаставят сигнализаций, – пробурчал Волк.

У друзей появилась новая цель – не оглохнуть! Волк выдал Пете беруши.

– Может, Царица из-за дискотек такая неспокойная? Ученые говорят, громкие звуки вредят нервной системе! – Петя пытался докричаться до Волка. Но тот не ответил из-за огромных ватных затычек в ушах.

За дубовыми дверями было немного потише, но стоял резкий запах свежей краски. Коридор покрывали фрески, свежие росписи и таблички «Окрашено!» на трех языках.

На одной из стен висело объявление «Лифт временно не работает».

– А лестницу кто-то разобрал… – Волк глазами пересчитал отсутствующие ступеньки.

– Кажется, у нас неприятности. – Петя с интересом ткнул в сторону резво бегущего на него здоровяка с секирой наперевес. – Это кто?

Волк мог бы ответить, что он не гадалка и понятия не имеет, кто этот гостеприимный господин, но не стал. Потому что знал, что это стражник Илья. По-нашему – ЧОПовец.

Стражник остановился как вкопанный, снял шлем с лохматой рыжей головы, больше подходящей для рекламы шампуня, и дружелюбно оскалился во все оставшиеся двадцать три зуба:

– Вы куда?! Что, не видите: у нас капитальный ремонт! Подъем на второй этаж – строго по бельевой веревке снаружи дворца. Не забудьте предъявить приглашение! – Петя и Волк переглянулись. Пете представилась вереница наряженных заморских гостей и длиннобородых бояр, покорно поднимающихся по бельевой веревке с узелками. – Или пройдите через другое крыло здания, там не моя зона ответственности. Мне пора. Нас сейчас такая тусовка ждет!

Стражник ушел, пританцовывая в такт музыке. Видно, капитальный ремонт затянется.

– Я по веревке не хочу. – Петя ничего не имел против подъема по канату на уроках физкультуры, но являться таким экстравагантным образом на прием к незнакомой Царице посчитал излишним. Волк тоже так думал. Серый задумчиво огляделся и заметил сундук неподалеку. Здоровенный и без замка, зато с табличкой «На утилизацию».

– Вот мы и нашли, как дорогу в Царицыны покои срезать! – обрадовался Волк. – Петя, за мной! В сундук!

* * *

Петя и Волк, слегка заблудившись среди платьев, вынырнули из шкафа государыни. Стоят, не шелохнутся, смотрят, как Царица расчесывается. Частым гребнем по волосам ведет, а волосы у Царицы – загляденье, так сквозь гребень шелком и текут. Сарафан государыни золотом шит, юбки сборчатые до самой земли, шлейф по полу волочится. И стоит красота такая, в таз полированный смотрится. Заметила вошедших, плечом дернула, глаза скосила и говорит:

– Волк, ты мое зеркало высек розгами? Если нет, просто разбей его. Я добрая, у меня рука не поднимется.

Развернулась, оглядела Петю с головы до ног и поморщилась:

– Ты наш новый стражник? А почему тощий такой?

Неудобно стало Серому перед другом, покраснел он до кончика хвоста, хотя под шерстью это было незаметно.

– Петя, Ваше Величество, не стражник, – шаркнул лапой по персидскому ковру Волк. – Это школьник из Петербурга, он вас уговорит зеркало не губить.

Царица молча намазала губы клубникой вместо помады, бусы поправила. Перевернула таз, вернула его к рукомойнику. Подошла к столу, уставленному свадебными фотографиями, и ткнула в одну из них:

– Муж мой! Тот, что с короной на башке. Правитель он так себе, зато как поет! Я его через песни и полюбила. Встанет, бывало, в пять утра под окно моего терема и давай высокие ноты выводить да скипетром дирижировать. Однажды так разошелся, что скипетр из рук его вырвался и прямиком ко мне полетел. А я не промах – поймала.

– И что потом было? – полюбопытствовал Волк.

Царица продолжила:

– Вот Его Величество и заявил: раз поймала – должна замуж идти. Это как с букетом невесты, тоже нельзя отвертеться. И вообще, нет таких женщин, кто откажется царем повелевать. Прав, конечно… Но в последнее время у меня самооценка упала. – Царица с тоской взглянула в сторону пустующего серого квадрата на выбеленной стене. – Царь мой портрет снял и не говорит, куда убрал. Стыдится, что ли? И каково мне при этом в собственном дворце от зеркала гадости слушать? Только и умеет, что оскорблять. А ведь раньше я была всех румяней и белее…