Ядерное воскресение. Сны космической симфонии

Александра Барвицкая

Ядерное воскресение. Сны космической симфонии

Читателю. Вместо эпиграфа

Если барометр счастья зашкалит в тональностях вьюг, и от ядерных зим небесные снасти крышкой гроба покажутся вдруг, не стоит печали множить.

Не вечно горе ледяные глыбы толкает.

Прочти эти сны, мой друг.

Ведь, и у тебя тоже, если поверишь, вскоре, сможет сбыться сказка такая.

Стонут поэмы слёз, а поэмы счастья — поют!

Музыку неба сном сотворю.

Ради любимого голоса — голоса ПГЮ.

Пролог. Кокон скрипичных и басовых ключей

1

— Живи, соблюдая мёртвый закон: музыку счастья храни под замком. Не будоражь смирившихся и заблудших! Не стоит будить покорных. Так всем, поверь, станет гораздо лучше. Совсем скоро.

- Будь с нами!

Сали и Ери серыми буднями каждое утро твердят, подливая в брандспойты душителей зарева звонкости звёзд до боли знакомый яд, заваренный на помоечной луже, простуженной хрипотой разорённых змеями птичьих гнёзд.

— Ты нас послушай! — шипит Сали.

— Так будет лучше! — втирает Ери в ушную раковину росой маковой:

— Мы так устали охранять эти двери!

— У прозы мёртвых — рек тьма! Смелей пей дозу реквиема…

И, потирая ручки от свершившегося акта, заботливые Сали и Ери (ноты ни одной не скомкав), переходят к последнему такту.

Прикручивают расшатавшийся болтик, и запирают счастье за сейфовой дверью.

Далее — валиком смазывают замок салом, и с улыбкою тошнотворной слизывают замочную скважину языком.

А после уже просто в караул выставляют дневальных.

И отшаркиваются на запах грехов свальных - в простыни мёртвых опочивален. К тем, что молчат безучастно, совершенно не помня о счастье.

2

Но! Есть одно слабое место, которое Сали и Ери, увы, не известно. И это «но» всё выворачивает вверх дном!

Ведь Моцартам радуг мёртвый закон незнаком!

Эти безумцы — гармонии звонари — странные, упорные!

Протискиваются сквозь поры нотного стана, выгибают ключи скрипичными и басовыми, срывают с амбаров пудовые засовы, и, пробивая эфир прямой, прищурами волн раскосых вылетают свободно, как домой, в открытый космос.

3

Надо бы с ними сбежать!

Но переизбыток яда не отпускает Наяду.

И нет для ключа ни ноты, ни точки!

Пальцами расшевелю, кружа, тальную родинку рядом с изгибами позвоночника. Шелкопрядную вытяну ниточку, и завернусь у восточных окон: до поры — сублимировать в коконе.

Пусть пока прогуляются Моцарты счастья за облака — за кучевую ограду. Окинув вселенную взглядом, присмотрят местечко уютное, и, примостившись на правом предплечье пути млечного, заиграют на лютне симфонию светлой нови, призывая вспыхнуть сверхновой(!) зачехлённую шёлковой змейкой двустрочной в Сали-Ерином подзамочье.

4

И я, в преддверии рая, задраив глаза изолентой липкой, просплю коконовый сезон. Вещью в себе или чьей-то вещью? Но, всё же, высмотрю вещий сон: в симфонии лютни — ведущей скрипкой.

Литавры летаргии

1