
Полная версия:
Смотритель. Начало

Александр Василевский
Смотритель. Начало
Глава 1. Обход
Подземелье пахло мокрым бетоном и чем-то ещё - старым, как забытый долг.
Александр Рыжиков спускался по лестнице, держась за холодные перила двумя пальцами, брезгливо, будто они были в чужой крови. Фонарь он не включал: глаза привыкли за годы. Ступени знали его вес. Он знал их трещины. Это была не близость - это был износ.
«Доброго вечера», - прошептал он сам себе, потому что больше было некому. Голос отскочил от стены и вернулся чужим.
На площадке между этажами он остановился, достал свой ежедневник - тонкий, в кожаной обложке, с закладкой на нужной странице, открыл и взглянул на список. Восемь пунктов. Он любил списки: список - это сделка с самим собой, где ты уже знаешь, что получишь.
Пункт первый: подход. Молодой человек отметил этот пункт галочкой, не глядя. Как и десятки, сотни раз до того.
Пункт второй: стежок у входа.
Он прошёл под низкой аркой, где когда-то, лет тридцать назад, обвалился кусок перекрытия, и с тех пор там всегда капало. Мужчина произнёс нужные слова - короткие, сухие, как щелчок замка. Не пропел, не прошептал. Произнёс. Так произносят «ваш заказ подтверждён».
Слова ушли в стену, которая приняла их равнодушно. Настолько равнодушно может принимать слова лишь стена.
- Премного благодарен, - сказал Александр и поставил галочку.
Он не верил в шов в том смысле, в каком верят в бога или в гороскопы. Он шов обслуживал. Это разные вещи. Сантехник не верит в трубы - он знает, где они текут, и берёт за это деньги. У семьи Рыжиковых не было ни признания, ни власти, ни денег за это. Было лишь обязательство. Что, в сущности, то же самое, только здесь счёта выставляешь не ты.
Пункт третий: поворот у коллектора.
Пункт четвёртый: стежок у старой двери, за которой с сороковых годов ничего не было, кроме пыли и чужого терпения.
Он шёл ровно, не ускоряясь. Спешка - это необходимость признания, что тебе не всё равно. А ему было всё равно уже много лет, с тех пор, как он понял, что и в продажах, и в смотрительстве главное не результат, а сам процесс. Результат всё равно от тебя не зависит. Всё зависит только от того, как ты держишь лицо.
Наверху, в офисе, он держал лицо перед коллегами. Здесь, внизу - перед бетоном.
Разница была только в освещении.
Пункт пятый: середина. Самое тонкое место. Здесь он всегда задерживался на секунду дольше, чем требовалось, не из почтения, а потому что где-то в глубине, под плитами, под слоем глины и старой воды, что-то медленно дышало, словно спящий, которому не мешают.
Александр не прислушивался. Прислушиваться - это значит признавать, что там есть что слушать. Он просто отмечал галочкой: «дыхание в норме».
- Извольте дышать пореже, - сказал он куда-то вниз, себе под ноги. - У меня ещё два пункта.
Дыхание не ответило. Оно никогда не отвечало.
Пункт шестой: обратный стежок.
Пункт седьмой: проверка шва.
Вот здесь он и остановился по-настоящему.
Трещина шла по стене наискось - тонкая, как волос, но он видел её сразу, потому что знал эту стену наизусть. Пятнадцать лет он смотрел на неё. Она была ровной. Всегда. Как столбец в отчёте, который не меняется квартал за кварталом.
Теперь по ней шёл волос.
Александр достал телефон, посветил. Волос блеснул. Вода блестит иначе - она течёт. Это не текло. Это просто было.
Он смотрел на трещину секунд десять. Внутри что-то шевельнулось - не страх, нет. Раздражение. Как у продавца, который видит, что клиент передумал уже после подписания, и понимает: сейчас придётся работать, а не просто присутствовать.
- Возражение, - сказал он вслух. - Принято. Фиксируем.
Он записал в блокнот: «аномалия, вероятно, влага. Проверить в следующий обход». Почерк был ровный. Молодой человек гордился своим почерком, ведь это было единственное, что в нём не выгорело.
Пункт восьмой: выход.
Наверху был ноябрь. Минск лежал под ним серым, аккуратным, чужим - город, в котором он знал каждый двор, но ни одного человека. Проспект горел витринами, словно тысячи фонарей включились одновременно. Александр застегнул пальто, поправил шарф и пошёл к остановке.
У выхода из подземного перехода стоял пьяный мужчина. Старый, небритый, в куртке не по погоде. Пьяница посмотрел на Александра и вдруг сказал - ровно, ясно и без запинки:
- Шов стал дышать чаще. А ты, видно, что глухой.
Молодой человек остановился.
Он не торопясь повернулся и посмотрел на пьяного сверху вниз - вежливо, с небольшой долей пренебрежения, словно к ошибке в документах, которую допустили, просто забыв прочесть бумаги перед сдачей.
- Простите, не изволите ли повторить? - обронил он. Голос был ровный. Голос был правильный.
Пьяный не повторил. Пьяный смотрел на него и улыбался - не насмешливо, а жалостливо, как смотрят на человека, который забыл дома деньги.
Александр достал из кармана мелочь, положил в протянутую руку и пошёл дальше, не оглядываясь. Мелочь была не подаянием. Это была плата за то, чтобы разговор закончился. Он всегда платил за то, чтобы разговоры заканчивались.
Дома он налил себе виски, сел в кресло и раскрыл свой блокнот. Посмотрел на запись про влагу, взял ручку и зачеркнул «вероятно».
Написал: «наверняка».
Потом закрыл блокнот, выключил свет и сидел в темноте, прислушиваясь - не к шву, нет, к себе. К тому месту в себе, где раньше что-то было, а теперь было ровно, аккуратно и пусто.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

