Закрытый архив. Книга2

Закрытый архив. Книга2

Глава 10. · Запись допроса

Утро после встречи на мысе Рытый выдалось пасмурным. Елена сидела в кабинете Громова, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Полковник копался в сейфе, установленном за картиной с видом на Москву — банальное место для тайника, но надёжное.

— Вот, — Громов наконец извлёк небольшую металлическую коробку. — То, что передала мне мать. Архив отца — он хранил его в тайне даже от начальства.

Он поставил коробку на стол и открыл крышку. Внутри лежали пожелтевшие папки, фотографии, несколько аудиокассет и маленький блокнот в потёртом кожаном переплёте.

— Я никогда никому этого не показывал, — тихо сказал Громов, доставая одну из кассет. — Сам не знаю, почему хранил. Может, ждал подходящего момента. Или человека, которому смогу доверять.

Елена осторожно взяла кассету. На пожелтевшей этикетке было написано от руки: «И. Величко, первый допрос, 18.06.1967».

— У вас есть на чём это прослушать?

Громов кивнул:

— Старый кассетный магнитофон. Отец всегда был консерватором в технике.

Он достал из ящика стола громоздкий аппарат — уже настоящий раритет, — вставил кассету, и комнату наполнил характерный шум старой плёнки. Затем сквозь шипение и треск прорезался уверенный мужской голос:

«18 июня 1967 года, секретный медицинский центр 16. Допрос космонавта Величко Игоря Дмитриевича после возвращения с орбиты. Присутствуют: полковник Марков В.А., майор Громов А.С., доктор Зотов Л.П. Начинаем запись».

Послышался звук отодвигаемого стула, потом другой голос — усталый, чуть дрожащий:

«Назовите ваше имя, должность и звание».

«Величко Игорь Дмитриевич, лётчик-космонавт, майор авиации».

«Расскажите о событиях 16 июня 1967 года, произошедших во время полёта корабля "Заря-7"».

Пауза. Потом голос Величко — уже менее отчётливый:

«Я выполнял плановую миссию на околоземной орбите. В 23:40 по московскому времени заметил объект, приближающийся к кораблю. Сначала решил, что это космический мусор или американский спутник-шпион. Но объект двигался... неправильно. Менял траекторию без видимой инерции. Останавливался мгновенно. Это противоречило всем законам физики, которые я знал».

«Опишите объект» — это был голос, который Елена теперь узнала как голос деда Маркова.

«Неправильная форма, что-то среднее между сферой и диском. Голубоватое свечение. Размер... трудно сказать точно, примерно с автомобиль. Поверхность гладкая, без видимых стыков или иллюминаторов».

«Что произошло, когда объект приблизился к кораблю?»

Снова пауза. Голос Величко стал тише и напряжённее:

«Объект остановился примерно в метре от иллюминатора. Свечение усилилось, и... я почувствовал присутствие в своей голове. Не голоса, а образы. Информацию, которая появлялась прямо в сознании».

«Какого рода информацию?» — резко спросил Марков.

«Разную. Видения прошлого и будущего. Технологии, которых я не понимал. И предупреждение».

«О чём конкретно?»

Голос Величко стал отстранённым, словно он снова переживал тот опыт:

«О пути, по которому идёт человечество. О том, что мы развиваемся слишком быстро технологически и слишком медленно — духовно. Что создаём оружие, способное нас уничтожить, но не создаём общество, способное жить в мире. Что истощаем ресурсы планеты быстрее, чем она успевает восстановиться».

«Это звучит как коммунистическая пропаганда, Величко» — голос Маркова стал жёстче. — «Вы уверены, что не придумали всё это под воздействием стресса или кислородного голодания?»

«Я сообщаю вам то, что видел и чувствовал» — в голосе космонавта появилось раздражение. — «Они показали мне два возможных будущих. В одном человечество уничтожает себя в серии конфликтов и экологических катастроф. В другом — выходит к звёздам, объединённое общими целями. И сказали, что выбор за нами».

«Кто такие "они"?» — это был голос отца Громова, спокойный и ровный.

«Не знаю» — честно ответил Величко. — «Они не представились, не показали облика. Но я чувствовал... множественность. Словно общаюсь не с одним существом, а с коллективным разумом».

Шелест перелистываемых бумаг, затем голос доктора Зотова:

«По медицинским показателям, во время предполагаемого контакта наблюдались аномальные всплески мозговой активности — особенно в областях, связанных с обработкой визуальной информации и абстрактным мышлением. Вы уверены, что это не галлюцинация?»

«Я знаю разницу между реальностью и галлюцинацией, доктор» — в голосе Величко теперь слышалась усталость. — «То, что я пережил, было более реальным, чем наш с вами разговор».

«Вернёмся к предупреждению» — снова вступил Марков. — «Что именно эти... существа хотели от нас?»

«Ничего. Они просто информировали. Показывали варианты будущего и говорили, что выбор за нами. Но добавили, что вернутся через пятьдесят лет — посмотреть, какой путь мы избрали».

«Вернутся — куда?»

«В место, которое посещали раньше. Где оставили свой след тысячи лет назад. Где-то в Сибири, у большого озера. Я видел образы... скалистый берег, мыс, вдающийся в воду».

«Байкал?» — предположил отец Громова.

«Возможно. Не уверен. Но они оставили маяк. Часть своей технологии, которая должна активироваться в нужный момент».

«Вы имеете в виду образец, найденный на вашем скафандре?»

«Да. Это не просто кусок металла. Это инструмент связи. И хранилище информации».

«Какой?» — в голосе Маркова промелькнул жадный интерес.

«Всей. О нас, о них, о Вселенной. О возможных путях развития, технологиях, научных открытиях. Но доступ откроется постепенно — по мере готовности человечества к пониманию и использованию».

Долгая пауза. Потом голос Маркова — уже более сдержанный:

«Майор Величко, вы понимаете, что всё сказанное вами звучит как бред душевнобольного? Если бы не ваша безупречная репутация и психологические тесты перед полётом, я бы рекомендовал немедленную психиатрическую экспертизу».

«Я говорю правду, товарищ полковник» — устало ответил Величко. — «Верите вы или нет — ваше дело. Но информация слишком важна, чтобы её игнорировать. Человечество стоит на перепутье, и у нас есть шанс избежать катастрофы».

«Достаточно» — резко оборвал Марков. — «Допрос временно прекращаем. Космонавту Величко требуется отдых и медицинское обследование».

Шаги, звук закрывающейся двери — и запись оборвалась на несколько секунд. Потом возобновилась: Величко уже не было, слышались только голоса оставшихся.

«Марков, я думаю, мы должны серьёзно отнестись к его словам» — это был отец Громова. — «Величко не похож на сумасшедшего. И те аномалии, которые зафиксировали наши приборы во время перерыва связи...»

«Что вы предлагаете, Громов? Доложить в ЦК, что мы установили контакт с инопланетянами, которые критикуют наш путь развития? Или, может, обратиться в ООН с заявлением о предстоящем конце света? Вы понимаете, какой международный скандал это вызовет?»

«Я предлагаю не отвергать информацию только потому, что она не вписывается в наши представления о реальности» — спокойно ответил Громов-старший. — «Нужно тщательно исследовать образец, проанализировать все данные полёта. И, возможно, организовать экспедицию к Байкалу — в место, которое описал Величко».

«Экспедиция уже запланирована» — неожиданно сказал Марков. — «Но не для контакта, а для изучения и, возможно, нейтрализации угрозы. Если то, что говорит Величко — правда, эта информация не должна стать достоянием широкой общественности. Представьте панику, религиозные волнения, политическую нестабильность».

«А как же предупреждение? Шанс изменить курс?»

«Изменения должны происходить постепенно, под контролем. А не в результате вмешательства неизвестных сил. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, вся информация о контакте остаётся строго секретной. Это вопрос национальной безопасности».

Запись закончилась. Комнату наполнила тишина.

Елена посмотрела на Громова:

— Ваш отец был прав. Они решили всё скрыть, вместо того чтобы воспользоваться шансом.

Громов мрачно кивнул:

— И не просто скрыть. Уничтожить всех, кто знал или мог догадаться. Включая моего отца.

— Но почему говорили, что Величко умер через две недели после возвращения? Северов утверждал, что его держали в секретном медицинском центре гораздо дольше.

— Потому что официальная версия требовала его смерти, — ответил Громов, извлекая из коробки ещё одну кассету. — Вот вторая запись — сделана тайно моим отцом почти год спустя после возвращения «Зари-7».

Он сменил кассету. После короткого шипения раздался голос Громова-старшего:

«24 мая 1968 года. Секретная запись. Величко всё ещё содержится в изоляции в центре "Аргус". Официально он мёртв, документы о кремации подделаны. Состояние стабилизировалось, но периоды "трансляции", как их называют врачи, участились».

Звук шагов, потом голос сменился — узнаваемый голос Величко, но теперь какой-то отстранённый, монотонный:

«Они наблюдают. Всегда наблюдали. С самого начала. Мы — эксперимент, но также и надежда. Один из многих видов, стоящих на пороге космической эры. Большинство не проходит этот порог. Уничтожают себя, не справившись с собственными технологиями и примитивными инстинктами».

«Игорь, вы меня узнаёте?» — спросил Громов-старший.

«Александр Сергеевич Громов. Хороший человек. Один из немногих, кто слушает».

«Что происходит с вами во время этих... трансляций?»

«Я вижу их глазами. Чувствую их разумом. Они подключили меня, чтобы лучше понять. Чтобы подготовить».

«К чему?»

«К возвращению. К моменту выбора. Когда они придут снова, человечество должно быть готово. Образец... образец уже меняется. Он живой, в некотором смысле. Часть их коллективного разума».

«Где он сейчас?»

«Разделён. Изучается в разных местах. Они не понимают, что делают. Пытаются использовать как оружие то, что создано как мост».

Голос Величко вдруг изменился — стал напряжённее:

«Вы в опасности, Александр Сергеевич. Скоро придут за вами. Марков знает, что вы встречаетесь со мной. Знает, что пытаетесь донести правду».

«О чём вы, Игорь? Кто придёт за мной?»

«Те, кто хочет сохранить власть любой ценой. Даже ценой будущего. Берегитесь».

Запись оборвалась. Громов выключил магнитофон.

— Через три недели после этой записи мой отец умер, — тихо сказал он. — Официальная версия — сердечный приступ. Мать никогда в это не верила. Он был здоров как бык, не пил, не курил, регулярно проходил медосмотры.

Елена задумчиво постукивала пальцами по столу:

— А что стало с Величко? Он жив?

— Не знаю, — покачал головой Громов. — По официальным документам, умер ещё в 1967-м. Но если верить этой записи и словам Северова, в секретном центре его держали как минимум до конца 60-х. Что было дальше — никаких следов.

— Если он пережил те времена, сейчас ему за девяносто, — рассуждала Елена. — В таком возрасте, даже если жив, вряд ли может быть полноценным источником.

— Не будьте так уверены, — неожиданно сказал Громов. — Если контакт с «Объектом X» действительно изменил его, он может обладать знаниями или способностями, выходящими за рамки обычного человеческого опыта.

Елена внимательно посмотрела на полковника:

— Вы сами верите в это? Во всё это?

Громов помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул:

— Раньше — нет. Считал записи отца бредом или результатом какой-то игры спецслужб. Но теперь, после всего, что мы узнали... Да, верю. И думаю, что нам нужно найти Величко — если он ещё жив. Или хотя бы установить его судьбу.

— С чего начнём?

— С места, которое он упомянул. — Громов достал из коробки старую фотографию: комплекс зданий за высоким забором с колючей проволокой. — Центр «Аргус» в Казахстане. Официально — секретный научно-исследовательский институт, изучавший воздействие космической радиации на живые организмы. На самом деле — одна из тайных лабораторий, о которых не должен был знать никто.

— Казахстан? — Елена нахмурилась. — Это уже другое государство. Как мы туда попадём?

— У меня есть связи. Бывшие коллеги, работающие теперь в службе безопасности Казахстана. Смогу организовать неофициальный визит.

— Сначала нужно выяснить, существует ли этот центр вообще, — заметила Елена. — После распада СССР многие секретные объекты забросили или перепрофилировали.

— Согласен. И я знаю, кто может помочь — один из бывших сослуживцев работает в архиве Министерства обороны. Если кто и знает судьбу таких объектов, то он.

Елена перебирала фотографии и документы из архива:

— Всё это гораздо серьёзнее, чем казалось в начале. Это не просто расследование странной смерти историка. Это... — она помолчала, подбирая слова.

— Это вопрос будущего, — закончил за неё Громов. — Если предсказание Величко верно и «они» должны вернуться через пятьдесят лет после контакта 1967 года, то время почти пришло. И образец, который так отчаянно разыскивает Марков, может быть ключом ко всему.

— Или оружием огромной мощности, — мрачно добавила Елена. — Смотря как использовать.

Громов встал, подошёл к окну и некоторое время молча смотрел на московские улицы.

— Нам нужно действовать быстро, — наконец сказал он. — Марков и его люди наверняка идут по нашему следу. А если Величко говорил правду, на кону стоит гораздо больше, чем наши жизни.

Елена тоже поднялась:

— Тогда не будем терять времени. Я свяжусь с Андреем и Анной, сообщу о планах. А вы договоритесь со своим контактом в архиве.

— Встретимся через два часа у восточного входа в парк Горького, — кивнул Громов. — Там людно, но найдём место, где можно спокойно поговорить.

Когда Елена была уже у двери, Громов окликнул её:

— Капитан... Будьте предельно осторожны. Если хотя бы часть того, что говорил Величко — правда, за нами охотятся люди, для которых человеческая жизнь ничего не стоит.

— Знаю, — Елена слегка улыбнулась. — Не в первый раз.

Выйдя в коридор, она на мгновение остановилась и прислонилась к стене. Допрос Величко, его странные предсказания, таинственный центр в Казахстане... Всё складывалось в картину, которая одновременно пугала и завораживала.

Но главное — время истекало. Если возвращение должно произойти через пятьдесят лет после контакта 1967 года, они уже опаздывали. И от того, успеют ли они найти ответы, зависело гораздо больше, чем просто их судьбы.

Глава 11 Город-призрак

Пыльная дорога, пересекающая казахскую степь, казалась бесконечной. Старый внедорожник подпрыгивал на многочисленных выбоинах, заставляя пассажиров хвататься за ручки дверей.

— Ещё километров пятнадцать, — сказал водитель, пожилой казах с обветренным лицом и острым взглядом. — После вон той сопки свернём на грунтовку.

Елена кивнула, не отрывая взгляда от потрёпанной карты на коленях. Согласно записям Северова и координатам, которые удалось получить от контакта Громова в архиве, Звёздный-45 должен был находиться в малонаселённой области северного Казахстана, вдали от крупных городов и транспортных путей.

— Странное место для научного центра, — заметила Анна, глядя на бескрайнюю степь за окном. — Так далеко от всего.

— Идеальное место для секретных исследований, — ответила Елена. — Вдали от посторонних глаз, на достаточном расстоянии от населённых пунктов, чтобы минимизировать риск случайных свидетелей.

Их водитель, представившийся как Болат, усмехнулся: — Многие города строили так в советское время. Появлялись из ниоткуда, не было на картах. Люди внутри жили как в другом мире — магазины полные, дома хорошие. А вокруг — степь да голод.

Путешествие в Казахстан далось нелегко. После встречи с Громовым в парке, где полковник передал ей контакты своего знакомого из казахстанских спецслужб, Елене и Анне пришлось действовать осторожно и быстро. Они вылетели в Нур-Султан регулярным рейсом, затем пересели на местный самолёт до Кустаная, а оттуда уже на машине направились к предполагаемому месту расположения секретного города.

Андрей настаивал на том, чтобы поехать с ними, но Елена была непреклонна — кто-то должен был остаться в Москве и продолжить работу с образцом и документами, особенно с теми, что они нашли в ячейке Северова. К тому же, если за ними следили, разделение группы увеличивало шансы, что хотя бы часть информации будет сохранена.

Внедорожник свернул с асфальта на едва заметную грунтовую дорогу, и тряска усилилась.

— Раньше тут была хорошая дорога, — заметил Болат. — Бетонная, для военных грузов. Сейчас всё развалилось, заросло.

— Вы бывали в Звёздном-45? — спросила Елена.

— Нет, внутрь не пускали, — покачал головой водитель. — Но возил туда грузы до самых ворот. Знаю, что там большая наука была. Космос изучали, говорили люди.

Дорога шла через невысокий холм, и когда они преодолели подъём, перед ними открылся вид на долину. В нескольких километрах впереди, среди плоской степи, виднелся серый силуэт — группа зданий, окружённых высоким забором.

— Вот он, Звёздный, — Болат сбавил скорость. — Мёртвый город. После распада Союза всех вывезли, оборудование тоже. Что не смогли вывезти — бросили. Теперь там только ветер да призраки.

По мере приближения детали становились всё отчётливее. Высокий бетонный забор с колючей проволокой наверху, сторожевые вышки по периметру, массивные ворота — всё говорило о высоком уровне секретности объекта. Но сейчас забор во многих местах обрушился, вышки покосились, а ворота стояли распахнутыми настежь.

Болат остановил машину метрах в двухстах от ворот: — Дальше не поеду. Плохое место, говорят люди. Кто туда ходит — возвращается больным или с головой не в порядке.

— Суеверия? — поинтересовалась Анна.

— Может быть, — пожал плечами Болат. — А может, радиация или химия какая. Кто знает, что они там изучали? Буду ждать вас здесь два часа. Если не вернётесь — уеду.

— Справедливо, — кивнула Елена, доставая из рюкзака фонарик, бутылку воды и газовый пистолет, который удалось привезти контрабандой. — Мы постараемся уложиться.

Они с Анной вышли из машины и направились к воротам. Полуденное солнце нещадно палило, но воздух оставался сухим и прохладным — особенность местного климата.

— Жутковато, — призналась Анна, когда они проходили под проржавевшей аркой ворот. — Как в фильме ужасов.

— Сосредоточься на задаче, — спокойно ответила Елена. — Нам нужно найти лабораторный комплекс, о котором писал Северов. Там, по его словам, проводились основные исследования образца с "Объекта X".

Город-призрак встретил их гнетущей тишиной. Дома — в основном пятиэтажки советской постройки — стояли с пустыми глазницами выбитых окон. Улицы заросли травой, пробивающейся сквозь потрескавшийся асфальт. Кое-где виднелись остовы брошенной техники — грузовиков и даже военного бронетранспортёра.

— Здесь жили семьи учёных и обслуживающего персонала, — сказала Елена, указывая на жилые здания. — Смотри, вон детская площадка. А там, кажется, был кинотеатр.

— Как в Припяти, — кивнула Анна. — Только без радиации. По крайней мере, надеюсь на это.

Они шли по главной улице, сверяясь с картой, которую Громов получил от своего контакта. Согласно схеме, лабораторный комплекс находился в северной части города, немного в стороне от жилых кварталов.

— Должно быть вон там, — Елена указала на массивное здание с куполообразной крышей, возвышающееся над остальными постройками. — Похоже на обсерваторию или исследовательский центр.

Они ускорили шаг, стараясь не обращать внимания на гнетущую атмосферу пустого города. Иногда в пустых зданиях слышались странные звуки — потрескивание конструкций, шорохи, звон стекла. Ветер гонял по улицам обрывки газет и бумаг, создавая иллюзию призрачного присутствия.

Наконец они достигли здания с куполом. Вблизи оно оказалось ещё более внушительным — трёхэтажное, из серого бетона, с минимумом окон и массивной стальной дверью.

— "Институт космических исследований. Объект Аргус-7", — прочитала Анна надпись над входом. — Похоже, мы на месте.

Главный вход был заварен металлическими листами, но в боковой части здания они обнаружили техническую дверь, прикрытую, но не запертую. Петли заржавели, и Елене пришлось приложить значительное усилие, чтобы открыть её.

— Осторожно, — предупредила она, включая фонарик. — Здание явно давно заброшено, возможны обрушения.

Внутри царил полумрак. Лучи света от фонарика выхватывали длинные коридоры, заваленные обломками и мусором. Кое-где на стенах виднелись надписи — инструкции, предупреждения, указатели. Большинство дверей были выломаны или стояли распахнутыми настежь.