Александр Сапегин.

Дракон: Я – Дракон. Крылья за спиной. Жестокая сказка. Три войны (сборник)



скачать книгу бесплатно

О небеса! За что? Нелюдям, если ты не ученик школы или не зарегистрированный в гильдии маг, запрещено заниматься магией, не без исключения, конечно – эльфы и здесь стоят в сторонке. Королевский эдикт карал таких усекновением головы, без суда, без следствия. Чик топориком, и голова отдельно гулять пошла, потому Андрей и не раскидывал сторожевые паутины у стен города (засекут наказующие маги, в три счета засекут), потому прозевал бесшумное появление хирдманов.

Незаметно собрав энергию на кончиках пальцев, Андрей приготовился ударить молниями по кругу, сбивая замерших в ожидании приказов Хага воинов: от такого сюрприза им и защитные амулеты не помогут, нет от молний защиты, и все тут. И валить, быстро так валить, жаль только о поступлении в Ортенскую общую школу высшей магии придется забыть, приметы у нарушителя больно запоминающиеся. Добраться б только до Снежка, жалко бросать хасса, прикипели они друг к другу. Душами прикипели.

А северянин наслаждался ситуацией. Сука. Надо же было назваться Драконом! Тянули тебя за язык! Теперь эта Морская Корова его живого не выпустит. Клан Драконов щепетильно относится к своему названию – вон даже шмакодявка Майра, выбирая наказание, не назвала при нем свой клан: сообразила, что он чужак (не похож на своего, чуть ли не всех своих в лицо знают), а он прямо в глаза, получается, набивался к хирдманам в родственники, за такое наказывают.

Отослав девочку за спины своих воинов, Хаг вытащил из-за голенища кривой нож-засапожник, ковырнув кончиком ножа под ногтем большого пальца левой руки (прямо гопота городская на разводе лоха), посмотрел на лезвие и ледяным тоном спросил:

– Так я правильно перевел? Дракон-самозванец! – оскалился хирдман. Зачем, спрашивается, руку жал?

Ой, как не хочется светиться запретной магией и как хочется поступить в школу. Интуиция подсказывала, что бежать нельзя – возврата назад не будет. Нельзя показать сомнений и страха, варвары страх врага нутром чуют и презирают трусов, отважного – уважают. Стоит показать спину – ты дичь, затравят как волка. Хотя Андрей не волк, а нечто другое, но нельзя здесь и сейчас! НЕЛЬЗЯ!

После краткого момента слабости и душевного сомнения на Андрея сошло ледяное спокойствие, изнутри поднялась странная сила и уверенность, как тогда, перед побегом из рабской клетки…

Словно выросли крылья и хвост. Вот когда жалеешь, что нет хвоста. Рот сам собою наполнился острыми зубами.

Видимо, что-то поменялось в его позе и лице, раз хирдманы напряглись и наполовину выдвинули клинки из ножен. И он пошел ва-банк, чем Тарг не шутит:

– Правильно, тэг Хаг Морской Тур из клана Драконов. Редко встретишь знатока Малой Эдды, тем более из таких далеких земель. Да только слова свои назад подбери, за самозванца я могу и голову открутить. – Андрей хищно улыбнулся, обнажив острые зубы и выступающие клыки. Красный язык змеею пробежался по жемчужному частоколу. Северяне полностью обнажили клинки и придвинулись поближе. Парочка воинов, стоявших у телег, вскинули луки с наложенными на тетивы стрелами. – Слово не воробей, вылетит – не поймаешь! И с чего вы взяли, что вы единственные в мире? А? История моего рода (чуть не сказал гнезда, Карегар усыновил? Усыновил! Ты назвал его отцом? Назвал! Кровь одна – будь добр, блюди честь рода.

Все просто) насчитывает десять тысяч лет. Я же не предъявляю претензий варварам в том, что они узурпировали имя моего рода. Не стоит кидаться на слово «дракон» как хурф[18]18
  Хурф — хищный зверь, повадками и видом напоминает земную росомаху, укрупненную в два раза.


[Закрыть]
на кролика. Я – Дракон, и мне приятно, что на севере есть и другие – воины, мореходы, чтящие честь и достоинство своего имени, добывающие славу своими деяниями и оружием. Будет неприятно убить их здесь из-за того, что их походный конунг страдает излишней мнительностью.

– Запри гортань, нелюдь. Не много ли на себя берешь? – спросил один из хирдманов из-за спины Андрея. Занервничал, раз поперед конунга встрял.

Глаза защипало, опять перестроился спектр зрения, окрасив окружающий мир новыми красками. Уши ловили биение сердец окружающих. В воздухе носились флюиды страха, северяне не чувствовали уверенности в своих силах перед этим странным, совершенно не боящимся их нечеловеком. Андрей продолжил, голос его обрел необыкновенную глубину, и слова падали словно гром с небес. Раскатами, громче, тише и опять раскат. Любимый прием Карегара, когда он хотел кого-то запугать:

– Два удара сердца, два удара. На вас всех. И только пепел, тэг Хаг хорошо знает языки, есть и такой перевод моего имени. – Неизвестная ранее, нет, забытая после воплощения сила вливалась в него, Андрей закрыл эту силу щитами воли. Сдерживаемая сила бурлила, и он, незнамо откуда, знал – выпусти ее за щиты, и на десять саженей вокруг все сгорят к ядреной фене. Сгорят, не успев понять – смерть пришла.

– Лживый пес. Плешивый шушуг[19]19
  Шушуг – горная крыса, падальщик.


[Закрыть]
.

Хотелось сменить облик и убить всех, насладиться кровью, Андрей с трудом сдерживал себя. Надо говорить, говорить, сбить врагов с толку, ковать железо, пока горячо. Хаг выглядит не так уверенно, как в начале, размышляет, где ложь, а где правда. Ну-ну. Правда, одна только правда и ничего кроме правды, это ничего, что она с соусом и приправами да разбавленная водой недосказанности. Поспешил ты, брат, обзываться самозванцем, твое решение развлечься с редкой дерзкой нелюдью уже не кажется хорошей идеей? Тает уверенность в победе? А между тем… в глазах круги, огонь внутри жжет душу. «Уйдите, отступите. Не хочу я вас сжигать!» – мысленно молил Андрей, тут же отвечая викингу:

– Смотри, идя по овец – не вернись стриженым!

Нельзя отступать. Второе «Я», задетое за живое, требует крови, «Я» — человек из последних сил сдерживает ярость. Ради себя самого нельзя убивать, викинги тоже почувствовали холодное дыхание богини смерти. Белые полотняные лица, обреченный взгляд. Сама неизбежность – смерть кружит рядом. Андрею казалось, что дымные ниточки судеб протянулись от воинов к нему в ладони. Порви нитку, дым развеется и человек умрет. Да что же это такое! Страшно ощущать себя монстром. Убей! Нет! Убей! В тенетах силы забилась сама его душа, казалось, выжженная пытками и плетьми дворцовых доброхотов Хадда, короля Риммы, и адской болью воплощения, не хочется становиться бездушным убийцей! Нет!

Ему нравятся эти мужественные люди, которые даже перед его давящей мощью не опустили клинков. С такими друзьями, будь у него такие, можно хоть на край света! Такие не предадут! Такие…

– Не убивай дядю! Не надо! Керр! – прошмыгнув мимо замерших воинов, кинулась к нему в ноги Майра, в глазах страх за Хага, за воинов клана, за него! За него? Удивительно, малышка почувствовала то, что не смогли опознать опытные воины. Мокрые дорожки на щеках и сжатые у груди кулачки. – Я знаю, ты хор-роший!

Дымные ниточки истаяли, бурлящий котел силы в груди перестал кипеть и исчез вместе с неистовым блеском глаз. Керр опустился на колени перед девочкой, достал из кармана куртки платок. Стер слезные дорожки на ее щеках. Рядом, роняя оружие, обессилено опускались на землю воины, счастливо избежавшие смерти.

– Спасибо. Спасибо, дядя Керр!

– Тебе спасибо, Майра. Заметила, ты больше не картавишь. – Керр сжал маленькие кулачки девочки в своих ладонях и поцеловал тоненькие пальчики.

– Да? А за что спасибо? – ошарашенная новостью, спросила Майра.

– Спасибо за то, что помогла мне остаться человеком!

– Говорил я – не похож ты на орка и эльфа! – ржавым колодезным воротом прохрипел рядом Хаг.


Ортен. У западных ворот. Чуть ранее…

Дружеский удар в плечо вывел Хага из оцепенения. Рядом нарисовалась довольная рожа Гилви, как всегда что-то жующего на ходу. И сколько в него влезает и, главное, куда? Дружинный знахарь даже как-то напоил его настойкой от глистов. Предполагали хирдманы такое. Не помогло. Жрать даже стал больше. Вот и сейчас, Гилви выхватил из седельной сумки заранее припасенную на придорожном дворе куриную ножку.

– Лопнешь от жратвы. Может, на тебя такую порчу навели? А? Чтобы жрал и жрал? И ведь и запора у тебя не бывает! – добродушно поддел обжору Хаг.

– А не ходит наш Гилви до кустиков, вроде соберется посрать, а уж хочется пожрать! Гилви, может, ты и в позе орла чем-нибудь закусываешь? – сказал, ехавший позади Хага, Торир, добродушный увалень с глазами матерого убийцы. Многих, теперь уже бывших врагов и противников Торира, вводила в заблуждение его простоватая физиономия с коротким ежиком рыжих волос на голове и носом-картошкой в середине композиции. Не стоило с Ториром терять внимания: мгновенно двигаясь, что многим казалось невозможным для двухсаженного здоровяка, и виртуозно владея двуручником, он был страшным противником. Тяжелый меч, бабочкой порхая в лапищах хирдмана, обычно ставил жирную точку в пляске смерти, даже не дав супостатам понять своей ошибки. Хаг сам не единожды видел, как Торир, играючи, разваливал полный доспех гномьей работы и его хозяина на две равные или не очень половинки, в зависимости куда пришелся рубящий удар меча. За что и бывал частенько осуждаем воинами хирда – ну скажите, на кой ляд Торир вставил в набалдашник меча кристалл-усилитель? Покрасоваться перед остальными своей силой? Так он и без усилителя может быку одной рукой голову открутить. Герой, кому теперь нужна половинка доспеха? Смех, а не добыча. Ни один перекупщик такое непотребство не возьмет. Зато в роли живого тарана, закованного в стальные доспехи, он был просто незаменим. Стоило Ториру ворваться в строй противников или перепрыгнуть на борт захватываемого судна, враги разлетались в разные стороны, посеченные как соломенные чучела. Такая тактика не раз приносила хирду Хага победу как на земле, так и на море. Увидев, как бесславно и моментально люди погибают от рук этой стальной машины, противники теряли волю к сопротивлению, а воины купцов порой и оружие бросали. Так что Хаг ни капли не жалел, что взял Торира на юг. Может, по воле норн тот и пригодится в какой-нибудь заварушке…

– А что, это идея, Торир! Спасибо за мысль! – засмеялся Гилви, ничуть не обидевшись на грубую шутку здоровяка. Весело захохотали, поддержав Гилви, и едущие по сторонам от телег воины, меж тем цепко осматривая придорожные кусты и перелески. Хоть до Ортена всего лишь две лиги, но береженого, как известно, боги берегут.

– Хаг, а ты что брови нахмурил, весь в мыслях. Уже ничего вокруг не замечаешь! Тебя как этого куренка, – Гилви поднял к глазам обглоданную куриную косточку, – взять можно было тепленьким!

– Так… ничего, не нравятся мне непонятные задания тинга вождей. Для чего все это делается? Не знаешь? Вот и я не знаю. К гадалке не ходи, хорьком дело пахнет.

За поворотом началась вымощенная серым обтесанным камнем дорога. Еще через пару минут из-за холма показались белые башни Ортена, блеснула бликами широкая лента реки Орть.

– Подтянулись! С развилки идем к западным воротам! Брони снять! – скомандовал Хаг и, пришпорив коня, поехал к телегам: следовало дать указания обозникам.

У западных ворот было столпотворение. Несколько удобных трактов сходилось сюда. Крестьяне толпами ехали на торжище. Множество представителей разных рас ожидало открытия городских ворот.

Сегодня начинался прием в школу магов. Претенденты на звание студиозусов одной из ведущих школ стянулись сюда со всех концов Тантры и сопредельных государств. Среди соискателей было множество нелюдей: орки, гномы, черными гривами волос выделялись горные вампиры, тут и там мелькали смески разных рас. Дворяне, крестьяне – представители разных сословий. Школа не делала различий между людьми и нелюдью и не отдавала кому-либо предпочтений, важен лишь дар и его сила: не тусклая искра деревенского шептуна, а полновесное пламя мага, и двери школы открыты перед тобой. Если ты нелюдь типа орка, вампира или смесок, то надев значок ученика, можешь уже не опасаться за свою шкуру. Школа и Свободная гильдия магов гарантируют защиту. Люди в Ортене спокойно относились к представителям иных рас на улицах города. Только эльфы предпочитали учиться в своих кланах и школах, периодически присылая на практику в одно из лучших учебных заведений континента своих отпрысков.

Решив не лезть в толчею и переждать давку в сторонке, Хаг направил отряд в сторону от ворот. В сотне саженей левее ворот располагалась общественная коновязь, рядом были ясли и поилки для скота и верховых животных. Места было достаточно – большая часть людей кинулась к открывающимся воротам, спеша скорее попасть в город. А у хирда время не лимитировано, можно передохнуть с дороги, напоить животных, сменить дорожные платья и только потом двигаться дальше.

Обозники подогнали телеги к крестьянским скрипучим арбам, стоявшим у края коновязи, выпрягли лошадей – пусть отдохнут от ярма, родимые. Хирдманы, споро обтерев с лошадиных боков пот и навесив на морды своих скакунов мешки с овсом, разбрелись по сторонам.

Памятуя, что они уже не в поле, Хаг выставил сторожу из пяти воев. Воришки не дремлют – подметки на ходу рвут, и предосторожность лишней не будет.

От группки женщин-северянок (взятых с собою на юг воинами жен, подруг и родственниц) отделилась стройная фигурка. Хильда. Жена.

Жена погибшего полгода назад в неудачном походе-вике Бъерна, старшего брата Хага. Вот и принял Хаг ее под свою крышу. Три месяца прошло с той поры. Они стали жить как муж и жена, наплевав на все пересуды и шепотки за спиной. Разбитные молодки, охотящиеся на женихов, вовсю чесали языками – как же! Второй раз походного конунга отхватила! Ведьма! Траур еще толком не отпела, а уже вовсю хвостом крутит.

Хаг только презрительно скалился на охотниц. Хильду он любил всем сердцем. Слепо. Полюбил с первого взгляда, когда брат привез невесту из клана Рыси и ввел ее в родительский дом. Хаг тогда вернулся из удачного вика на эльфов и был дома, раскладывая с матерью добычу по разным сундукам. Что себе оставить, что в дары отложить, а что на ярмарку свезти. Брат, ввалившись в горницу и хмельным голосом созвав домашних, представил старшим рода невестку. Хильда, одетая в зеленое платье с широкими рукавами, перепоясанная в тонкой талии расшитым магическими оберегами кушаком, и с вплетенными в золотые косы нитками речного жемчуга, стояла, гордо подняв голову и осматривая новоприобретенных родственников своими зелеными глазищами. Пухлые губы упрямо сжаты, подрагивают крылья резного носа и высоко вздымается грудь. «Хорошая будет Дракониха в нашем гнезде!» – одобрила Хильду болынуха клана. С первого взгляда Хаг понял, что обречен: он утонул в этих непокорных глазах, завяз как в топи.

На людях он ни единым словом или действием не показывал своего отношения к золовке, в тайне надеясь, что Бъерн исчезнет. Погибнет. Утонет. Сам бы он никогда не пошел против брата и первым открутил бы голову его врагам. В тайне мечтая о Хильде, на деле он даже не смотрел в ее сторону. Прелюбодеев с позором изгоняли, воров казнили в Черном болоте. Убийц в клане не встречалось триста лет. Так прошло четыре года. Хильда родила брату дочку, а Хагу племянницу – Майру. Произошло множество событий, знаменательных и не очень. Хаг старался чаще проводить время в походах-виках, отец перестал обращать внимание на него и уже почти в открытую демонстрировал неприязнь, ревнуя к удаче и воинской славе среднего сына. Из отчего дома, ставшего чужим и негостеприимным, отравленным завистью, Хаг ушел.

И вот, в очередном вике, драккар Бъерна погнался за посудиной купчишек из серых орков. Уходя от погони, на беду себе и Драконам, орки забирали на север, пока из предутреннего тумана не вышла им навстречу шнека. Парус на ней украшал солнечный знак – свастика, на носу фигура жар-птицы. Арии. Далеко они забрались от своих земель. У них все было готово к бою. Арии осыпали орков длинными стрелами из тяжелых составных луков и быстро пошли на сближение. Короткая погоня, и полетели абордажные крючья и кошки, стягивая корабли. С глухим стоном упал на палубу корабля орков настил-ворон.

Выйдя из полосы тумана, хирдманы Бъерна увидели, что их добычу вот-вот оприходует кто-то другой, и дружно ударили веслами, но удача отвернулась от них. Арии, хоть и понесли потери во время абордажа купцов, сумели отбиться от викингов Бъерна. Два десятка арийских воинов перепрыгнули на борт «Летящей валькирии», и началась потеха, превратившаяся в резню хирдманов. Когда их перебили, от восьмидесяти воинов хирда осталось сорок. Арии порубили канаты и цепи, связывающие корабли, запалив горящими стрелами купцов, отошли, взяв с тех добычу. Бъерн, зарубив троих, сам получил два тяжелых удара мечом. Мечи у ариев были легкие, но необычайно прочные. Гном Гмарин, осматривающий их потом в Согнеборге, признал творения чужих кузнецов лучшим в сравнении с простыми гномьими поделками работой. И такой клинок сейчас был в ножнах у Хага.

Колдунов у хирда не осталось – один словил стрелу в глаз, второй получил мечом по шее, их арийцы выбили первыми. Раны через три дня воспалились, хирдманы, несмотря на все свое умение, не смогли остановить заразу, которую даже самый завалящий колдун убрал бы в три часа. На четвертый день Бъерн умер, еще умерло четверо раненых.

Драккар входил в родной фьорд со спущенным вымпелом, обозначавшим, что походный конунг и капитан погиб. Судно встречала скорбная процессия, тела погибших успели довезти до того, как исчерпало силу ледяное заклятие в амулете погибшего колдуна. Завернутые в белые полотна тела воинов складывали на погребальный помост, сложенный на большом плоту.

Чадное пламя вознесло души погибших викингов в Валхаллу. Люди стояли на берегу и смотрели, как пламя пожирает тех, кто еще четыре седьмицы назад был рядом и радовался жизни.

Хильда стояла на берегу, понуро опустив голову и обняв дочь. Одна. Сына брату она так и не успела родить. Отец отказался держать в своем доме бессыновную вдову. Все, что выдала Хильде семья, могло уместиться в одной телеге. Болыиуха, старая Фрейра, пыталась увещевать главу клана, но отец был неумолим. Бъерна он любил больше всех своих сыновей: первенец. Он ждал внука, тогда Хильда могла надеяться на многое, но норны распорядились иначе.

Решившись на отчаянный шаг, Хаг подошел к невестке:

– Пойдешь со мной? – спросил он. – Не отказывай сразу. Отпоешь траур, будешь хозяйкой в моем доме. Майру приму как родную дочь.

Он тогда очень боялся, что Хильда пойдет на костер за мужем, потом боялся, что она откажет ему, но Хильда согласилась:

– Пойду, – прямо сказала она.

– Почему? – как дурак, спросил он.

– Пойду. Не потому, что боюсь остаться одна, а потому, что всегда любила тебя, с первого дня, как увидела в доме вашего отца. Пойду, потому, что твоя мать и отец всегда знали это. Не спрашивай, откуда они это знали. Знали и все. Бъерн не любил меня, таскаясь по соломенным вдовам, а тебе завидовал. Оттого и выжил отец тебя из своего дома. Думал, что Бъерн будет меньше ревновать к воинской удаче и славе младшего брата. Но что ты скажешь роду?

– Ничего не скажу. А будет род или клан против – уйду. Драконы должны быть вместе, а мой дом – твое гнездо! – произнес он ритуальную фразу.

Клан на малом тинге ничего не сказал, отцу было все равно, учитывая, что средний, нелюбимый, сын вот уже как два года жил в своем «длинном» доме и водил в вики хирд, наполовину состоящий из личной дружины. А Хаг еще ни разу не пожалел о своем решении.

История с ариями имела тогда неожиданное продолжение. Оказалось – лодьи, струги, насады и шнеки ариев стали повсеместно встречаться в водах, где обычно ходили драккары серых орков – викингов востока. Кланы орков с дальних островов снимались с насиженных мест и мигрировали на юг…

– У тебя смятение в глазах, что-то случилось? – спросил Хаг подошедшую жену.

– Майра пропала, уже минут десять нигде не могу ее найти. Скажи воинам, пусть прочешут все вдоль коновязи.

Хильда нервно теребила пояс на тонкой талии, лицо покрывал беспокойный румянец, зеленые глаза моляще смотрели на мужа.

– Успокойся, найдем! – он чмокнул жену в щеку и крикнул Олафа-десятника, флегматичного, словно дремлющий бык, воина. Олаф, действительно, и фигурой, и повадками напоминал быка. Только, как и многие в дружине Хага, имел двойное дно – жесткий, волевой, не дающий поблажек своему десятку. Сильный боец, Олаф давно завоевал авторитет свом умением, тактической сметкой и, где надо, кулаком и крепким словом. Разбирался он и в купеческих делах, торгуясь с последними до сорванного голоса и хрипа, неизвестно откуда зная все цены и потребность в товарах. Возможно, в будущем Олаф и уйдет из хирда, тогда у Хага будет очень хороший друг-купец. Недаром купцы с первого взгляда привечают Олафа. Свояк свояка…

– Олаф!

– Да, конунг! – Олаф нарисовался в одно мгновение.

– Возьми десяток и пройди вдоль коновязи. Майра пропала.

– Опять?

– Опять, Олаф, опять! Найду – выдеру хворостиной как козу!

Олаф расплылся в улыбке. Обещание Хага выдрать девчонку хворостиной можно было услышать по нескольку раз в день. Ходячее бедствие, а не ребенок! Она вечно держала всю дружину в напряжении: терялась и пропадала, влезая туда, куда в здравом уме и большом напряжении и влезть-то невозможно. Любимая всеми воинами, она крутила ими как куклами в своем возке для игр, частенько выставляя усатых мужей дураками и делая мишенями для дружеских насмешек, умудряясь при этом остаться в стороне.

Хаг решил пройти в сторону городских ворот; кто знает, может, Майра решила поиграть с крестьянскими детьми?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

сообщить о нарушении