Александр Самсонов.

Системы мира и миры систем



скачать книгу бесплатно

Концепция устойчивого развития, рожденная на уровне идей, общих для всего человечества, сегодня активно продвигается в каждый регион, город, поселок и даже дом для ее скорейшего воплощения. Но иные ее преподносят как путь для перехода к ноосфере. И здесь вновь появляется сомнение: может ли быть рационально детерминирован путь развития человечества?

Может ли общество быть разумным?

Говоря о путях развития человечества, следует задуматься о том, в какой мере разумность присуща не только отдельному человеку, но и обществу в целом. Рассуждая об этом, за точку отсчета примем вопрос: что мы понимаем под разумностью человека?

Вновь обращаясь к творчеству Мамардашвили, находим: «человек – это существо, рождаемое вторым рождением», «человек есть искусственное существо, рождаемое не природой, а САМОрождаемое через культурно изобретенные устройства, такие как ритуалы, магия ит.д.». Философ подчеркивает, что рождение человеческого существа происходит за гранью биологии, в тот момент, когда происходит включение в круг искусственной природы, природы человеческого общения, устанавливающей между людьми не биологические связи, а духовные. Такие связи в виде тех или иных традиций, ритуалов, установлений поддерживают существование этого искусственного мира, не дают ему рассыпаться на инстинкты, САМОподдерживают мир человека – единственный мир, в котором человек может быть человеком, поскольку, как уже отмечалось, «предоставленный самому себе и незащищенный от самого себя, человек может только себя уничтожать, что он и делает всю историю».

Таким образом, установление связей между людьми, на которые потом наращиваются всё новые и новые связи, стягивающиеся в тугой клубок отношений, структурированных вокруг стержней, удерживающих общество, – это и есть тот процесс, который выделил человека как существо, поддерживающее свое пребывание в человеческом состоянии (и само свое существование) включенностью в систему общественных связей. Соответственно разумом скорее является некоторый процесс, который нуждается в непрерывном поддержании, чем некое сугубо специфическое свойство. Разум издавна отождествляется с символами горящего огня, света, который, как известно, существует только в движении, никогда не стоит на месте. В весьма отдаленные времена круг света у костра очертил полосу отчуждения между человеком и природой. Поддерживая огонь на протяжении многих тысяч лет, наши предки научились поддерживать самих себя в том состоянии, для которого этот огонь может быть полезен. И такое поддержание продолжается во всех институтах, порожденных человеческим обществом, прежде всего в системе воспитания человека другими людьми – родителями, близкими, учителями.

Точного определения разума дать невозможно, но можно попытаться использовать те или иные его свойства, которые известны современной науке. Так, например, обратимся к любимому детищу XX века – психоанализу. Автор этой статьи рассматривает открытие психоанализа как одно из величайших открытий XX века, полагая, что Зигмунд Фрейд открыл свойство собственного рассудка человека, его разума как лекарства от психических расстройств личности – человеческого «Я»: «Цель психоаналитического лечения – заменить иррациональное «Id» разумом «Ego».

<…> Цель лечения – восстановление здоровья, а лекарственные средства – истина и разум».[2]2
  Фромм Э. Психоанализ и этика. – М.: ACT, 1998. С. 57.


[Закрыть]
Таким образом, свойство разумности человека одновременно есть и мощнейшее лекарство от патологических отклонений, возможности для которых всегда присутствуют в нелинейном процессе.[3]3
  Нелинейность здесь возникает в том случае, когда взаимодействуют две независимые компоненты сознания. В терминологии Фрейда это Id и Ego, однако есть гораздо более ранняя формула разделения рассудка и личности – «Я мыслю, следовательно, существую», принадлежащая Декарту. Эта формула обсуждается в статье «Формула современного дуализма» (с. 134–156 настоящего сборника). Упомянутая нелинейность возникает ровно тогда, когда Id и Ego достигают независимости друг от друга. В этом случае в общем континууме сознания, который мы полагаем линейным, возникают две независимые оси координат. Однако из самого определения независимых векторов линейного пространства следует, что связь между ними не может быть линейной, поэтому неизбежно заключение о нелинейности связи между независимыми векторами-сущностями, такими как Id и Ego. (Примечание автора добавлено при издании сборника; далее таковые помечаются инициалами Л.С.)


[Закрыть]

Неизбежно возникает вопрос: способно ли общество применять это лекарство к самому себе; обладает ли общество качествами, которые можно интерпретировать как проявление некоторого процесса, аналогичного разуму человека? Формулируя задачу в области математических терминов, вопрос можно задать и так: возможно ли, что свойства разума сохраняют непрерывность при переходе от отдельного человека к обществу, или происходит некое значительно более сложное преобразование типа изменения фрактальной размерности? И, что особенно важно, в какую сторону происходит изменение свойств при таком переходе – к увеличению или уменьшению ответственности за свои поступки? Если использовать терминологию психиатрии, то, прежде чем возлагать на общество некоторую ответственность, следует поставить вопрос о его вменяемости.[4]4
  Задача неразрывно связана с поисками определения психологической «нормы» и ее отличия от патологии. Этот вопрос можно поставить (и решить!) математически, если допустить, что в норме континуум сознания линеен, тогда как любые патологии ведут к нелинейности самого континуума сознания, которые можно выявить объективными опытами типа психологического теста Люшера, равно как и методами прикладной математики. – А.С.


[Закрыть]
A priori неочевидно, способно ли человеческое общество сознательно избирать ту самую единственную дорогу, ведущую к храму

Множество теорий построения наилучшего, справедливого устройства общественной жизни обернулись в лучшем случае утопией, если не привели к трагедиям. Большую роль в этом сыграла вера в науку, в научный метод познания, вера в возможность рационалистически детерминированного действия, приводящего к заранее известным последствиям. Открытия квантовой механики значительно поколебали эту уверенность, и сегодня в науке подходы к описанию результатов того или иного действия в микро– и макросистемах различны. Какого рода систему представляет собой человеческое общество, насколько способны достижения современной нам науки адекватно описать поведение этой системы – это только часть постановки вопроса об описании поведения общества. Вторая часть вопроса заключается в том, что поскольку все естественные науки последовательно изгоняли из себя человека и человеческое как синоним неточности и неконкретности, постольку огромная степень незнания присутствует во всей системе знаний человечества, не оставляя в стороне, конечно, и науку. Речь идет о невозможности определения сущности человека, соотношений разумности и неразумности, добра и зла, лежащих в основе его природы, и соответственно понятий о том, что составляет счастье человека. В отношении же человечества неопределенность многократно усиливается. Человечество не сводится к простым идеализациям – ни к модели биологического вида, стремящегося к выживанию любой ценой, ни к образу общины, занятой совершенствованием духа. Не отвечая на категории долженствования, выдаваемые той или иной научной или религиозной теорией, человечество движется путем эволюционного развития.

Самоподдерживающийся процесс, который формирует человека и само общество, имеет объективное происхождение. Если выделить этот процесс и понять его место в мире, в котором мы живем, то можно будет говорить о познаваемости путей развития и мира, и одного из его компонентов – человеческого общества.

Говорить о том, что человеческое общество должно на себя взять ту или иную функцию – функцию ли регламентации отношений с природой, функцию ли управления природой (т. е. вхождение в состояние ноосферы), – можно только в том случае, если обществу вообще присуще брать на себя какие бы то ни было функции, касающиеся управления собой и трансформации самого себя. Существование силы, управляющей обществом, достаточно очевидно – это институт власти. Но не менее очевидно, что в целом несомненно разумные субъекты власти ведут себя по отношению к своему объекту совершенно неоднозначно, зачастую уничтожая и разрушая то, что накоплено, пусть несовершенным, но уже пройденным путем предыдущего развития. Яркий пример такого «функционирования» власти в нашей стране мы наблюдали в после-перестроечный период. И это далеко не единственный пример того, как суммарное поведение коллектива вполне разумных (по отдельности) людей не укладывается в рамки здравого смысла.

Именно поэтому возникает вопрос о доказательстве того, что обществу в целом может быть присуща разумность, т. е. именно то качество, которое поддерживается в человеке путем его общественного существования. И если это только временная разумность, сменяющаяся периодами общественного безумия, то это тоже надо доказать и показать, на что мы реально можем рассчитывать, какие инварианты сохраняются во времена деструктивного безумия и где с учетом этого надо сосредоточить усилия.

Описание общества как некоторого узора из переплетенных стержней регламентации его бытия логически подводит к вопросу о том, каким образом этот узор меняется, преобразуется из одного общественного устройства в другое. Экономические теории утверждают, что трансформация общества связана с развитием его производительных возможностей. Эту ситуацию можно представить себе в виде некоторого общего «разбухания», расширения общества, при котором узор теряет плотность и поэтому вынужден претерпевать перестройку для сохранения своих связующих качеств. Таким образом, связующие свойства узора должны выступать как некий инвариант, сохраняющийся во всех процессах преобразования общественных узоров.[5]5
  О существовании такого типа инвариантов говорят исследования, выявляющие у общественных систем свойства так называемых безразмерных сетей, о которых идет речь в статье «Модели общества: от хаоса к толерантности» настоящего сборника (с. 260–271).


[Закрыть]

Возможно, этот инвариант характеризует устойчивость общества, и достижение некоторого предела его изменения приводит либо к смене типа общественного узора, что Маркс характеризовал как изменения соотношения производительных сил и производственных отношений, либо к полному его распаду, – и многие развитые цивилизации прошлого действительно распались, не оставив наследников.

Век XIX был увлечен анализом материального производства, движения и баланса материальных потоков, которые сопровождают как любой физический процесс, так и существование любого общества. Наряду и почти одновременно с вхождением в науку закона сохранения и преобразования энергии родился и приобрел силу учения закон о смене общественно-экономических формаций. Однако в XXI веке все большее внимание приковывают к себе информационные потоки, точнее, рельефно проявляется именно информационная, а лучше сказать – ментальная сторона общественного бытия.

Материальные потоки экономики и балансовые соотношения, из них вытекающие, так же как трофические цепи в биосфере, действительно могут служить определенной привязкой к конкретным условиям существования той или иной системы (экономической или экологической). Но пределы устойчивости систем, как правило, определяются по отношению к внешним воздействиям – например, вмешательству политики в экономику, равно как вмешательству человеческого общества в биосферу. И в том, и в другом случае в ход некоторых системных процессов вмешивается несбалансированный внешний фактор, который принято классифицировать как субъективный – человеческий. И этот субъективный фактор может приводить к вполне объективным следствиям. Так, курс на индустриализацию, проводимый правительством той или иной страны, неизбежно усиливает давление на биосферу и приближает страну не только к материальному изобилию, но и к экологическому кризису. В этом случае субъективные устремления человека оказывают непосредственное воздействие как на изменения в экономике, так и на изменение природных, биосферных процессов. Причем к этим следствиям приводят субъективные мнения не только политиков, но и всех вообще членов общества. В частности, совершенно субъективные мнения отдельных людей о том, будут или не будут завтра расти цены (на бензин или на соль, на акции «Башнефти» или «General Motors»), в итоге приводят к вполне определенным экономическим последствиям. Если спрос (на соль, на доллар или что-нибудь еще, ставшее вдруг продуктом вожделения значительного числа членов общества) растет, то в процесс самосогласованно вовлекается все большее число спрашивающих, и тем самым спрос усиливается. И в результате ментальный сдвиг вызывает реальные экономические последствия – взлеты и падения курсов акций, банкротства, экономические кризисы, дефолты и т. д.[6]6
  Сорос Дж. Алхимия финансов. – М.: Республика, 1994.


[Закрыть]
В той же мере эфемерная мода на крокодиловую кожу или норковые манто реально сопровождает сдвиги в сторону уменьшения популяций животных, попадающих в ментальную (!) зону повышенного спроса, так же как не менее эфемерная идея использовать синтетический мех приводит к огромному химическому засорению биосферы и сокращению биопродуктивности в целом.

Анализ устойчивости биосферы в работах по оценке последствий ядерной войны, проведенный в 1970—1980-х годах группой ученых под руководством академика Н.Н. Моисеева, показал, что устойчивость эта ограничена определенными рамками, переход за которые приведет к новому состоянию биосферы, и места в ней человеку может не найтись. Силы человечества настолько возросли, что его жизнь на Земле может быть прервана в результате неправильных или просто злонамеренных действий очень небольшой группы людей (вспомним проблемы международного или государственного терроризма). И ограничение таких действий может опираться только на то, что с развитием общества развивается, перестраивается и оптимизируется и система его сдерживания, изменяется узор, в который переплетены стержни сдерживания, и число этих стержней.

Перестройка подобного рода происходит очень непросто. Меняются стереотипы как общественного, так и индивидуального сознания. Стереотипы общественного сознания служат критериями оценки деятельности фигур власти, политиков, которые тем более успешны в своей карьере, чем лучше они отвечают ментальности общества. В то же время изменяется и индивидуальное сознание, приводя (редуцируя) к уровню нравственного императива новые «вводные», поступающие из участия индивида в общественной жизни. Однако именно в этой редукции заключена самая большая сложность.[7]7
  Недаром именно с редукцией волновой функции такой известный исследователь, как Роджер Пенроуз, в многочисленных книгах, посвященных проблеме сознания, связывает особенности самого таинственного процесса функционирования сознания личности. Однако эта же редукция должна относиться и к общественному сознанию, если оно существует! – Л.С.


[Закрыть]
Если политики достаточно легко подстраиваются под общественные ожидания, особенно в преддверии выборов, то сказать, что нравственный императив легко подстраивается под ожидания политиков, нельзя. Таким образом, всегда имеет место процесс взаимодействия общественного сознания, приводящего к власти политиков, и индивидуального сознания, редуцирующих их (политиков) деятельность к уровню нравственного императива. В этом смысле процесс общественного развития направляется самой природой человека, человеческой определенностью в понятиях добра и зла. И именно в этом смысле история постоянно повторяется, поскольку такова природа человека.

Середина XX века привнесла ядерное сдерживание. Формирование ядерного паритета усилило в мировом масштабе военное сдерживание – один из древнейших видов сдерживания. Вся история человечества состоит в смене периодов мира и периодов войн, что можно интерпретировать как смену периодов ментального сдерживания периодами сдерживания физического. Эта периодичность, видимо, – одна из основных черт работы механизма сдерживания в человеческом обществе. Она присуща не только военному сдерживанию, но и экономическому (циклы Кондратьева), и властному (смена власти либеральной властью репрессивной), и законодательному (от строгости Римского права до анархического беззакония), и религиозному (от полной терпимости до ортодоксальности).

Периодичность действия механизмов сдерживания является основой предупреждения, даваемого моделью «ядерной зимы»: параллельное цикличное действие различных факторов сдерживания может в какой-то весьма неудачный момент прерваться сразу для нескольких механизмов (как биосферных, так и общественных), и тогда общий положительный тренд развития может смениться глобальной перестройкой, несовместимой с условиями, пригодными для жизни людей. Что такой «неудачный момент» может наступить в результате ядерной войны, доказано математически, но только ли ядерная война может привести к этому финалу? И не является ли любая война порождением все того же субъективного фактора – человека?

Таким образом, в истории действует мощный фактор, связанный с коллективными устремлениями людей, действие которого характеризуется некоторыми законами внутреннего мира человека и проявлениям которого присуща некоторая цикличность. Существует нечто, касающееся совместной деятельности людей, не укладывающееся в рамки простых представлений о желании каждого индивида выжить. В совместном существовании людей есть очень большая неопределенность, связанная с тем, что простое суммирование стремлений к удовлетворению материальных потребностей не только не является общественной жизнью в ее общепринятом смысле, но может вступить в прямое противоречие и с самой жизнью человеческого вида на Земле.

Именно поэтому можно утверждать, что человеческое общество является той надбиосферной (искусственной, по терминологии Мамардашвили) средой, в которой существует человек. В этом смысле общество существует в отрыве от существования биосферы. Но так или иначе существует целый ряд условий, которые должны выполняться одновременно, поскольку человек существует одновременно и в биологическом, и в общественном мире.

С точки зрения математики рассмотрение устойчивости этого совместного существования представляет собой новую задачу, в которой наряду с устойчивостью общества должна решаться задача устойчивости биосферы. Такая постановка вопроса приводит к формулировке совместной задачи, решением которой служат условия устойчивости объединенной системы. Эта задача необычайно сложна поскольку не выделены условия общественной устойчивости в виде тех или иных критериев, достижение которых вызывает перестройку стержневого узора общества.

Но можем ли мы утверждать, что решая эту задачу устойчивости, мы найдем ту особенность поведения системы «человек – общество – биосфера», которая составляет суть кооперативного поведения системы? Приблизимся ли к пониманию этого поведения, учитывая наряду с материальными потоками потоки информации? Может ли вообще математическая модель быть адекватна поведению системы, относительно которой «есть подозрение», что она проявляет признаки разумного поведения, т. е. обладает способностью самостоятельно выбирать решение?

Ноосфера как этап эволюции

Вопрос о разумности человечества приходит, таким образом, к некоторой грани, с одной стороны которой находится математическая модель развития, а с другой – реальная возможность выбора варианта решения, т. е. ставится вопрос о возможности сознательного выбора обществом того или иного канала своего развития.

Это предположение представляется не более обоснованным, чем то, что биосфера сознательно пришла к фазе осознания самой себя через разум. Если общественное устройство есть форма, в которой единственно может поддерживаться сегодня человеческий разум, то можно ли говорить о том, что сама эта форма может быть сознательно трансформирована для улучшения условий совместимости с биосферой? Альтернативой такому привнесению сознательного начала в объективный мир является рассмотрение самоподдерживающихся процессов, обладающих способностью к эволюции, т. е. содержащих в себе возможность трансформации и поступательного (с положительным отбором) развития.

Барон Мюнхгаузен, вытаскивающий самого себя за волосы из болота, как нельзя лучше иллюстрирует всю историю духовного роста человечества, вытаскивающего самого себя из трясины биологической зависимости, инстинктов и животных страхов. Может ли человек, оставаясь внутри общества, подняться выше и увидеть все несовершенство общественного устройства? Несомненно да! Ведь у него уже есть опыт подобного «подъема» из биотического сообщества, членом которого он был, сидя на ветке в первобытном лесу. Но нельзя забывать, что для этого ему потребовалось не больше и не меньше как создать искусственную среду, а именно общество, мир человека, в который он и переселился своим человеческим началом, оставаясь биологическим существом, которое он должен ублажать – кормить, поить и давать дышать (желательно чистым воздухом!). Именно поэтому стремление гармонизировать свое существование, и более того – стремление вписаться в гармонию бытия, невозможно без определенного компромисса натуральной и духовной природы человека.

Совершенно очевидно, что человек специально не создавал общества и не имел заранее определенного плана строительства совместного проживания людских коллективов, – это был эволюционный процесс, который, однажды включившись в правильном русле, приобрел свойство самоподдержания. Вполне вероятно, что все многообразие предков человека происходит от многообразных попыток природы «запустить» этот процесс и что удалось это только при появлении общественного устройства среди особей вида Homo sapiens. Выкованный в мастерской природы механизм общественного устройства для поддержания устойчивости процесса «вытягивания себя за волосы» из биоты для формирования и поддержания некоторого нового направления развития биологического вида в небиологическую, а именно в человеческую область – это и есть путь «устойчивого развития», предложенный природой человеку для его формирования и поддержания в человеческом облике. Лучше всего написано о проблеме выбора правил человеческого общежития у Н.Н. Моисеева там, где он пишет об изобретении на заре человеческой истории морали и этики, позволивших человечеству выжить и занять свое место на Земле.[8]8
  Моисеев Н.Н. На пути к нравственному императиву// Экология и жизнь, 1997–1998, № 4(1), с. 1–10.


[Закрыть]

В силах ли человека определить дальнейшее движение совместной общественно-биологической системы? Различает ли он достаточное для управления системой количество воздействий? Понимает ли все взаимосвязи системы, составной частью которой и он, и биота в целом являются? Все эти вопросы остаются пока без ответа. Но из опыта человечества, из опыта «вытягивания себя за волосы» следует, что основой будущего «подъема» должен являться некоторый объективный эволюционный процесс, который должен обеспечить устойчивость нового этапа развития человечества, если таковой будет достигнут. В противном случае можно положить все силы и ресурсы человечества на стремление к цели, за которой не стоит никакого будущего.

Таким образом, и идея устойчивого развития, провозглашенная в Рио, и отдаленная эпоха ноосферы не обладают пока самым важным качеством – связью с новым эволюционным этапом развития человечества. И, возможно, только необратимо войдя в этот этап, мы сможем увидеть выбор, который будет нам предложен природой. И скорее всего, это должна быть гораздо более новая идея, чем вариации на тему мальтузианства. Это должна быть новая эволюционная идея развития.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное