Александр Самойленко.

Жестокая параллель. Тайна горы Холатчахль. Приключенческий роман



скачать книгу бесплатно

– Эй вы, мальчишки! – крикнула Ася, приподняв с Женей за обшлага брезентовую куртку, наполненную грибами. – Хватит вам уже там материться, лучше скажите, что нам с грибами делать. Мы их собрали очень много, и всё, как по заказу, чистые, крепкие боровики.

– Да на кой чёрт они нам! – ответил Пашка за всех голосом радостным и возбуждённым. Чувства настолько переполняли его, что он выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Тут, девчонки, грибов завались везде! Во – по самое горлышко! Выбрасывайте эти на поляну, белки подберут, спасибо вам скажут, они как раз заготовки на зиму делают.

– Не, не надо выбрасывать, хорошие белые грибы не всегда семьями попадаются. На ночёвку отсюда недалеко встанем. Я из грибов такую вам шикарную губницу сварганю, что язык запросто проглотить можно! – пообещал Витька. – Мы сейчас пройдём ещё с километр, там Бадьюшка течёт, переправимся через неё и дальше уже не пойдём, заночуем. На сегодня хватит того, что прошли, слишком поздно из дому отправились. Пока за два раза переправимся туда-сюда, а время уже к темну, смеркаться начнёт. Ночи ведь длиннее стают, за середину августа перевалило всё-таки.

Ребята молчанием выразили согласие и стали нагружаться вещами, которых у каждого было взято с собой, судя по тяжёлым вещмешкам, много. Потом, вытянувшись так же, как прежде, в цепочку, пошли и, как показалось Витьке, бодрее, чем до привала…

*** *** ***

Речка встретила их недовольным ворчанием. Неширокая, зато с крутым норовом, когда и от кого неизвестно получившая странное название, Бадьюшка крутилась в нескольких местах на быстрине, образовывая большие и глубокие воронки. Прямо перед ребятами она с глухим рокотом ныряла краем под берег, уходя на крутой поворот за скалу.

– Н-да, – озадаченно произнёс доселе молчавший Воська. – Как мы через неё, тут же, наверно, так глубоко-о…

– Да уж не мелко, – подтвердил Витька. – Вишь, как крутит. Только нам фига ли её бояться, у меня тут лодка в кустах спрятана! Груз скидывайте, да пойдёмте кто-нибудь двое со мной, подсобите лодку на воду спустить.

Помогать ему вызвались Пашка с Вадиком. Втроём они прошли с десяток метров по берегу, потом углубились в лес и, спустя несколько минут оттуда притащив лодку, спустили её на воду. Девчонки с опаской поглядывали на вертлявую, утлую посудину, не отваживаясь пуститься на таком судне в плаванье. Эта жалкая лодчонка внушала им страх.

– Скидывайте лишнее шмотьё и рюкзаки в кучу, сначала это и вон тех трусих переправим, – скомандовал Витька, кивая на испуганных девчонок.

И чтобы всем доказать своё умение управляться на течении с лодкой, что плыть с ним вовсе не опасно, он заскочил в неё один и, ловко орудуя веслом, проплыл до другого берега и вернулся обратно. И хотя убедить в безопасности таким поступком девушек до конца не удалось, они, посмотрев, как Витька, петляя, уверенно провёл посудину между воронками, всё же доверились ему и плыть согласились. Правда, не обошлось без маленьких приключений: пока добрались, дважды зачерпнули воды через борт.

Кроме, того насмерть перепуганным девушкам под ободряющие крики проводника пришлось беспрестанно вычерпывать ладошками воду, обильно сочившуюся сквозь худое дно. Примерно через час за два раза проводник перевёз всех. Пацаны дружно вытащили лодку на берег и спрятали в кустах.

– Так надёжнее будет, – сказал Витька, убедившись, что её ниоткуда не видно. – Никто теперь не увидит, нам же ещё обратно переправиться надо.

– Да кому она тут нужна! – ухмыльнулся Сева. – В деревне вашей мужиков-то, наверно, раз-два и обчёлся, одни старухи живут.

– Э-э, Севка, не скажи, проверено уже. Чёрт его знает, кто её всё время берёт! Бывает, оставляю открыто на берегу, а потом рыскаю хожу. То вверху метрах в трёхстах лежит на боку, то вниз по реке примерно столько же. Вот какому лешему это надо?!

– Так лешему и надо! – встрял в разговор Пашка. – Его проделки, он завсегда в таких местах сидит.

– Бабушкины сказки! – съязвил Севка и зачем-то хвастливо, с выражением продекламировал Пушкина «там чудеса, там Леший бродит…» – В наше время, Пашка, нечистые не живут…

– Эй, вы там, надо же палатку поставить и о животе позаботиться, скоро жрать захотим! – издалека крикнул Вадик. В руке он уже держал топорик, готов был идти вырубать колья для натяжения палатки.

– Палатка – это здорово! Ни разу ещё в палатке не спал! – восхитился Витька. – Я, мужики, так предлагаю нам распределиться: Сева с Воськой и Вадиком палаткой займутся, Ася с Женей пойдут к речке грибы и картошку чистить, а мы с тобой, Пашка, дров на костёр заготовим побольше, чтобы по темноте не бегать потом, чтоб до самого утра хватило огня. В тайге без огня никак нельзя! Мало ли, зверь какой забредёт: будет огонь – так уж точно не сунется к палатке. Ну что, если все со мной согласны, тогда погнали?

– Согласны! – хором крикнули ребята.

Работа закипела. Витька достал из рюкзака видавший виды походный котелок, величиной вполне претендующий на полновесный котёл, так как в него запросто вошло бы больше чем полведра. Снаружи котёл был покрыт копотью, внутри же выскоблен до блеска. Девушки положили в него с десяток картошек и, прихватив куртку с грибами, тотчас пошли к реке. Вадик, далеко не отходя, принялся срубать толстые ветки с ели, нарушая тишину. По лесу понёсся стук топора. Вскоре к нему присоединился треск валежника – то Витька с Пашкой, словно наперегонки, рьяно взялись заготавливать дрова, вытаскивая из зарослей давно упавшие, высохшие деревья. Не стояли без дела и Севка с Воськой, приступив к раскладыванию палатки. В общем, все были заняты, уже вскоре на небольшой полянке горел жарким пламенем костёр, возвышалась у деревьев палатка, и лишь девчонки пока ещё возились у речки с грибами, но и тех неочищенных оставалось совсем немного, помытая и порезанная картошка была уже в котелке с водой.

– Эй, девчонки, скоро вы там? – поторопил девушек Павел. – Пора бы горячего похлебать, а то что-то живот урчит, бунтует, кишка кишке колотит по башке. Да и душа желает принять грамм по двести винца. Под грибовницу в самый раз будет, Витька, а? Как ты, не против?

– Не, а чё я стану против? Вижу, вы с задумкой собирались. И топор у вас есть, и палатка большая, с шиком, и даже «бухла» с собой взяли.

– Да ещё много барахла такого взяли, какого бы ты никогда во всю свою, Витёк, деревенскую жизнь не увидел! – прихвастнул Пашка. – Фонарик, например, немецкий «дайман», трофейный, сила! Финка настоящая у Вадика немецкая есть в рюкзаке, тоже трофейная, мой транзистор «Меридиан» – шик-модерн, «Голос Америки» запросто ловит. Покажу опосля, поужинаем, всё могёшь в руках своих подержать, мы же теперь кореша, не жалко. Курева «Беломорканала» пачек пятнадцать прихватили, после вина же страсть курить охота! Сам-то куришь, Витёк?

– Да бывает, на рыбалке так всегда курю, если папиросы есть. В деревне-то редко, тайком курю, бабка за версту табак чует. Дома ни разу не курил ещё, боюсь. Бабка может полотенцем так отходить, мало не покажется!

– Ну а вино пивал, Витька? – во весь рот улыбаясь, продолжал допытываться Пашка, заметно подтрунивая над деревенским пареньком. Вокруг них уже собрались ребята и незлобиво посмеивались.

– Нет, вино не пробовал, – честно признался Витька. – Бражку и самогон не раз пивал на праздники и в Пасху. Бабка с ведёрко завсегда ставит, соседей угощает, сама стаканчик опрокинет иной раз, ну и я стырю под шумок, зачерпну ковшом из ведра. С Ромкой – дружком тяпнем по кружечке, сразу по фигу всё стаёт, глаза в кучку собираются, косые гуляем по деревне, пока Ромкин отец нас за шиворот не возьмёт…

– Ну, мужики, что же мы стоим? Хватит языки-то чесать, ёлки-палки! Давай решим, кому грибовницу варить? – подал голос Сева.

– Я, – с ходу заявил Витька и, не допуская возражений, отрезал: – Котелок мой, значит я и готовлю, потому что испытано, на глаз определяю, сколь соли всыпать. Когда готово, тоже на глазок вижу, пробовать не надо, губы зря только жечь.

Ему никто не стал возражать, скорей наоборот: городские ребята были рады избавиться от хлопот, девочки, не скрывая восторга, даже захлопали в ладоши… Когда общие дела все были пока переделаны, наступило самое время отвлечься от утомительного ожидания горячей похлёбки. Путешественники уже изрядно успели проголодаться и сидение у костра сложа руки, с частым глотанием собственной слюны, превратилось бы для них в пытку. Пашка предложил сыграть в мяч, и ребята сразу с ним согласились. Витька же, движимый одним чувством ответственности за быстроту приготовления, приступил к варке. Кроме того, надо было умудриться сготовить так, чтоб понравилось всем, а значит вкусно. Варить на костре – хлопотно. Мысленно прикинув, куда ему воткнуть рогатины, чтобы избежать попадания лишка пламени на котелок, он подошёл к небольшой берёзке, срубил и отесал её топором. Сделав гладкую жердочку, выбрал на другом деревце толстые ветки и изготовил две рогатины. То и другое оказалось для него, жителя лесной деревеньки, плёвым занятием. Рогатины Витька тут же воткнул в землю – напротив, по разные стороны костра. Подготовка на том закончилась, и он, осторожно водрузив жёрдочку на рогатины с подвешенным на неё полным котелком, с чувством растянулся у костра. В его распоряжении просто так поваляться было всего несколько минут, потом надо почистить и порезать луковицу, положить в кипящий бульон пару листиков лаврушки, ну и главное – не забыть в самом конце в норму посолить. Сначала Витька с интересом понаблюдал за тем как Вадик, раздувая щёки, наполняет воздухом волейбольный мяч, затем перевернулся на спину и уставился в небо. С раннего детства пропадая подолгу в лесу, он почти безошибочно научился предсказывать дождь. На этот раз, ничего подозрительного не заметив, подумал, что скоро уже станет смеркаться и хорошо бы к темну с ужином закончить… Но вот в котелке забулькало. Душистый аромат грибов заполнял полянку, и Витька поднялся. Достал из кармана всё ту же, свою любимую дедовскую деревянную ложку. Прикрывая от нетерпимого жара лицо свободной рукой, помешал варево. Он давно знал, как бывает обманчиво давать долго кипеть похлёбке. К готовке на костре подход должен быть особый, упустишь момент – считай, картошка полностью разварится, превратится то ли в пюре, то ли кашу. Вкус от этого, конечно, пропадёт.

– Эй, повар! – окликнул Пашка. – Жратва скоро будет? С голодным животом игра что-то не очень у нас идёт!

– Скоро уже! – осердился Витька. Не любил он, когда подгоняли, однако, сделав паузу, после ответил вполне миролюбиво: – Через пару минут чтобы все были возле костра в полной боевой готовности, с чашками и ложками. Да сходите кто-нибудь покудова к речке, там я кусты смородины видел, надерите листьев на заварку, чай заварим листом. Небось никогда и не спробовали такую заварку? Только, слышь, листочки от молодых побегов берите, нежные.

Послушно бросив игру, парни и девушки заспешили каждый к своему вещевому мешку за посудой.

– Во, видал? – вертя бутылкой портвейна возле глаз Витьки, похвастался Севка. – Ещё сухое есть, нашим девчонкам взяли, и для нас, мужиков, водка.

– Что ж, штука, наверно, хорошая, – кивнул Витька. – Попробуем сейчас под горячее.

Поднявшись на ноги, он попросил Севку помочь, и они, соблюдая осторожность, сняли закоптившуюся жёрдочку с рогатин вместе с опасно бурлящим, парящим котелком и опустили на ровное место. Вокруг сейчас же началась было суматоха, каждый старался налить себе первым.

– Ша! – скомандовал Павел, и все враз присмирели. – Давайте-ка по одному, а то чего доброго обварится кто-нибудь. Со своей тарой подходите к Витьку, он сам всем нальёт по справедливости, никого не обделит. Так ведь, Витёк?

– Так, так, – подтвердил Витька. – Подходи по очереди, девчонки первые…

Посудины у городских ребят под грибовницу нашлись самые разнообразные. Витька, используя вместо половника эмалированную пол-литровую кружку, рискуя обжечься, наливал вкусно пахнувшую похлёбку во что угодно: в банки, чашки и такие же какие у него эмалированные кружки, только меньшего размера. Последним к нему подошёл Воська:

– У меня ничего нету, – угрюмо сообщил он.

– Фурагу подставляй, туда налью! – сострил сначала Витька и тут же исправился, пожалел паренька. – Ну а ложка хотя бы есть у тебя?

– Ага, ложка есть!

– Хорошо, ложку не забыл взять, а то пришлось бы мне из берёзы мастерить для тебя, время тратить. Ладно уж, со мной вместе хлебать будешь из котелка. Чё в нём останется, то всё наше.

Последним за похлёбкой подошёл Пашка, и на нём раздача закончилась. Витька, держась ближе к Воське, подсел к ребятам на траву возле аппетитной снеди, разложенной девушками на чьём-то застиранном, но чистом покрывальце, больше напоминавшем цветную тряпку. Тут были нарезанный крупными ломтями чёрный хлеб, две открытые банки любимых Витькиных консервов «кильки в томате», несколько плавленых сырков, луковицы и литровая банка солёных огурцов. Поодаль на траве лежали две бутылки сухого вина «Рислинг», одна портвейна и ещё одна бутылка розового дешёвого вина, за рубль семь копеек, под названием «Волжское».

– Мужики, а стакан где? – спохватился Пашка. – А ну, Севка, пошарь-ка в своём рюкзаке! Я, кажись, тебе поручал тару взять под вино. Если не взял, то морока нам будет, придётся из горла лакать, кружки ведь под жратвой заняты!

Стакан Севка, на радость всем, взять не забыл. Гранёный, с полоской вверху, обозначавшей двести граммов, широко в народе используемый. После полоски вошло бы ещё пятьдесят граммов, просто не каждый мужик рискнул бы выпить сразу четвертину водки, обычно крепкие на выпивку залпом выпивали по двести граммов. Полоска в таких случаях играла не последнюю роль, помогая страждущему выпить и не ошибиться, не хватить лишка.

– Может ты, Севка, разольёшь, у тебя рука и глаз верные? – предложил Вадик, и другие пацаны согласились.

Последние две-три минуты, пока открывали бутылки, показались томительными. Голод подгонял, хотелось скорее съесть всё, на что падал взгляд. Но конечно, так уж было заведено: сначала надо выпить, а уже потом закусить, и потому терпели. Девчонкам в этом деле всегда делалось исключение, им разрешалось не соблюдать неписаных правил. Они, не оглядываясь на парней, обе уже начали осторожно прихлёбывать вкусно пахнувшее варево…

В наступивших сумерках всё было кончено. Импровизированный стол опустел, вино выпито, девчонки сидели и от усталости и сытости то и дело зевали, не прикрывая при этом рта, откровенно и громко, заражая сонливостью других. Казалось, вот-вот они уйдут в палатку спать, а вслед за ними потянутся остальные.

– Эй, что ж вы все как сонные мухи? Неужели так сильно устали, время-то вовсе ещё детское! – попробовал расшевелить ребят Витька, пожалуй, единственный пока сохранявший бодрость, спать ему нисколько не хотелось.

На свой окрик оживления среди ребят он не дождался. И чтобы вывести их из сонливости, решил рассказать то, о чём они просто не могут знать, живя в большом городе. Мало там судачат про деревенских колдунов, потому как не верят в тёмные силы.

– Хотите, я вам про нашу Агашу расскажу? – громко спросил он ребят, и те сразу встрепенулись у костра и, кто уже лежал, сели.

– Это про ту бабу, похожую на ведьму, которая нам жути гнала, когда мы из твоей деревни выходили? – спросил Пашка.

– Ага, только она не ведьма. У нас её никто не боится. Считают, конечно, колдуньей, но больше доброй, чем злой.

– Интересно, что это можно про неё такого рассказать? – равнодушно произнесла Женя, однако ближе подвинулась к Витьке. Уже веяло холодком, она ёжилась. – Ребята, подкиньте в костёр, что-то прохладно мне стало.

– Это от речки холодом тянет, – пояснил Витька. – В низине всегда вечером так, ну и время уже давно ведь за середину августа прёт, чё хорошего-то ждать? Того и гляди заморозки ударят.

Витька потянулся к куче дров, но его опередил Воська. Щедро подкинул в затухающий огонь сухих веток, а сверху водрузил трухлявый пень. Костёр весело затрещал, пламя рвануло вверх, освещая горящие любопытством, раскрасневшиеся лица ребят и растущие поблизости мелкие, сорные деревца.

– Ну давай, давай, Витёк! Не тяни кота за хвост, выводи на чистую воду Агашу, – поторопил Пашка. – На-ка вот, засмоли, да начинай!

Он широким жестом, по театральному протянул проводнику недавно початую пачку «Беломорканала», заодно дал закурить и городским дружкам.

– Короче, Агаша давно уже не в себе, ещё смолоду. Сам я, понятно, молодую её не застал. Соседи сказывали, что пошла она однажды девчонкой в лес, да и пропала там. Долго её всей деревней искали, только вышла Агаша сама. Появилась среди белого дня на улице, лыбится во весь рот, одежда в клочья, исцарапанная вся. Люди кто в чём побежали встречать, смекнули сразу: не в себе она, умом свихнулась…

У Витьки погасла папироска, и он сделал вынужденную паузу. Вадик тотчас услужливо поднёс ему зажжённую спичку, но Витька, с укором взглянув на него, ловко достал из огня горящую ветку. Когда-то дед только единожды втолковал ему, и он навсегда усвоил, что прикуривать спичкой у костра в лесу – это кощунственно. Ведь иногда при разных бедственных обстоятельствах, случавшихся в тайге, спички бывают дороже золота…

– Ну и вот, – продолжил рассказ Витька, пустив изо рта облачко дыма. – Бабы охают-ахают, а она возьми да скажи им: я, мол, послана вам с неба, предсказывать судьбу и творить добро. Бабы жалеют её, плачут, и никто, конечно, слова её во внимание не принял сначала, пока мало-помалу Агаша не стала проявляться как знахарка. Мало ли что случалось с кем, то у ребёнка грыжа, то «рожа», а кто заикой стал, всех она выправляла, лечила заговором, ей одной известным…

– Ой-ой, эка невидаль! – перебил Пашка. – Таких ворожеек много, мне маманя сказывала, в её вятской глухомани были такие, так же детей избавляли от рожи.

– Постой, Пашка, не перебивай! Вечно ты встрянуть норовишь! – остановили Пашку девчонки. – Давай, Витя, дальше – мы во внимании!

Витька тепло посмотрел на них, может чуть дольше задержав взгляд на Асе.

– А кроме того, что Агаша лечила детей, она ещё девкам женихов сулила, где мужичка заарканить и как. Но самое главное, деревенским помнится один случай, от которого до сих пор у наших в деревне мурашки по телу бегают. Лет эдак пять назад задавился парень…

Витька тут кашлянул, видно собираясь с мыслями, замолк, и как раз в этот же момент, словно кто-то, специально подгадав время, предопределяя непременный страх, пустил по верху поляны птицу. С наступлением темноты она показалась ребятам огромной, таинственной и зловещей вестницей беды. Витька невольно вздрогнул сам, а ребята, как стадо напуганных овец, сгрудились возле него, и он уже засомневался в том, надо ли ему рассказывать сейчас в темноте обо всём. Но тотчас же справившись, спокойно заговорил дальше:

– Сова это или филин, точно не рассмотрел. Не дрейфь, девчонки, мышковать хищница полетела, она ночами кормится, днём потому что слепа. Слушайте, я до конца уж расскажу про висельника, страшновато кому-то покажется, зато, думаю, интересно… Ну так ладно, задавился парняга и задавился, чего среди людей не бывает. Но вот надо же, какой-то нашёлся дурак – надоумил ведь отца этого парня-висельника, положить ему в гроб верёвку, ну на которой вздёрнулся-то. Все непонятки после похорон из-за этого и начались! Сначала-то, конечно, покудова не разобрались, на верёвку никто ещё не грешил. А уж потом дальше, опосля похорон, несколько раз деревенские слышали – там, на большаке за улицей, как будто бы телега ночами туда-сюда носится с лошадьми. Скрип тележных колёс доносился, топот копыт, храп лошадиный, ржание и, как после оказалось, самое главное – свист слыхали, который ни с чем не перепутаешь, как будто хлещут плетью по лошадиному крупу, погоняя, понуждая лошадку скакать крупной рысью или галопом. Не знали уже, куда деваться от страхов. Собрались, пошли по принуждению две самые смелые бабы к Агаше, просить её, чтобы разобралась. Та захохотала над ними, в курсах потому что была наверняка, и ничего не пообещала им, так они и ушли не солоно хлебавши. Народ в деревне спрашивал у них, что да как. Отвечали, что не поняли ничего, бормотала Агаша себе под нос, заговаривалась. Ну и вот тот день, когда бабы ходили, закончился, ночь наступила, и случись одному мужику деревенскому Трифону на двор среди ночи выйти, отлить. До уборной далеко, да и чё туда ходить, отлить ведь только. Ссыт и по сторонам шарит, и тут видит – Агаша в сторону большака пошла…

Витька замолчал и оглядел ребят, пытаясь по лицам узнать, не струхнули ли те окончательно, памятуя, как они ещё раньше птицей были напуганы. При тусклом свете уже опять затухающего костра ничего не заметил кроме того, что Асю обнял Пашка, а Женю Вадик. Другие пацаны курили, глядя задумчиво в костёр.

– Чего ты всё – большак и большак, – подал голос Севка. – Хотя бы сказал, кого большаком в деревне зовёте…

– Дурень! – обозвал его Воська. – Книжки надо читать. Большак – это точно дорога, только вот сам не знаю какая.

– Значит, тоже дурень! – хихикнул Севка.

– Ну хорош вам болтать! – прикрикнул Пашка. – Пущай дальше рассказывает, на самом интересном, блин, базар устроили!

– Большак для нас, в деревне, любая дорога, – охотно принялся объяснять Витька. – Ну, конечно, та, какая ведёт в город или куда в посёлок, но не в лес. Поняли?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9