Александр Молчанов.

Разговоры о кино



скачать книгу бесплатно

От автора

Огромное спасибо участникам и зрителям наших прямых эфиров на kinshiktv, из которых сложилась эта книга. И отдельное спасибо Татьяне Савченковой, которая бережно и внимательно расшифровала все эти эфиры. Увидимся в сценарной мастерской!

Ваш
Молчанов

© Александр Молчанов, 2016


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Алексей Красовский: «Я всех приглашаю делать малобюджетное кино»

Алексей Красовский – сценарист, автор сценариев сериалов «Общая терапия», «Откровения» и полнометражного фильма «Коллектор», который ещё находится в производстве.

– Лёш, как ты вообще пришёл в сценаристику? Я, как понимаю, ты не из киношной семьи, что образование у тебя не киношное, что ты из медицины, насколько я помню. Можешь рассказать, как ты пришёл в сценарную профессию?

– Тут начать надо с обратного – зачем я пришёл в медицину? Когда люди живут далеко от Москвы, и даже, если они влюблены в кино, а рядом нет никакого киноведческого заведения, их бросает в стороны.

– Ты откуда?

– Я из Нижнего Новгорода. Поступил в медицинский, потому что мне сказали, что туда трудно поступить. И не с позиции, что у меня родители врачи, просто хотелось попробовать. Попробовал. Потом пять лет проработал. Параллельно продолжал писать, как и ты, занимался журналистикой и т. д. Потом перебрался в Москву, опять же в больницу, и параллельно начал работать, если кто-нибудь помнит из людей, родившихся после 70—х годов, такие передачи, как «До 16-ти и старше» и «Марафон 15», я начинал оттуда, в виде всяких подводок, сценариев, снимался сам, когда не было актёров в каких-то репортажах. Так вот постепенно, постепенно засосало.

– Понятно. Я посмотрел, у тебя даже есть в фильмографии тележурнал «Ха», в котором я тоже когда-то начинал в далёкие-далёкие годы. И как, в итоге ты пришёл именно к сериальной деятельности? Так понимаю, что «До 16-ти и старше» – это всё-таки ни кино и ни сериалы, там нарратив отсутствует.

– Нет, это тоже довольно-таки развлекательный жанр. Ты берёшь сюжеты и пытаешься их каким-то образом экранизировать. Всё это очень рядом.

– А «Общая терапия» – это был твой проект, ты его придумал или это был проект, на который тебя пригласили в качестве человека, который обладает неким медицинским образованием и медицинским прошлым?

– Нет. Это была адаптация, если я не ошибаюсь, итальянского сериала, которая до меня писалась коллективом авторов. Написалась, и по каким причинам они не смогли снять, я даже не помню, если честно. Не помню, что их не устраивало, то ли канал не устраивал, то ли история не устраивала… Я сел переписывать и, начиная где-то со второй серии, совершенно отказался от первоисточника, вообще, и повёл события туда, куда мне хотелось. К счастью мне такую возможность дали.

И второй сезон был уже совершенно ничем не обязан первому сезону, там были свои самостоятельные герои. Насколько я помню, они знали, что я врач по профессии, хотя не общей терапии, общий профиль достаточно специфической профессии.

– А какая у тебя медицинская профессия?

– Хирург-стоматолог, челюстно-лицевые операции.

– Долго ты работал по основной профессии?

– Пять лет.

– И как ты считаешь, это помогает, мешает в сценарной работе?

– Конечно, помогает. Это помогает, во-первых, налаживать контакты. Потому что когда ты в медицине, ты практически сразу касаешься людей, у тебя нет никакого ступора, тебе дотронуться до человека, войти с ним в контакт очень легко. Когда ты работаешь, как драматург, то есть часто находишься дома, в своём мире, выйти и начать говорить с другими людьми, чтобы узнать о них, довольно сложно. В этом смысле медицина раскрепощает, тебе это легче сделать. Это самое банальное, что приходит в голову.

– В принципе, сценарная профессия, она же в отличие от, скажем, профессии писательской, предполагает ещё огромное количество общения с разными-разными людьми. То есть, если писательская профессия такая аутичная – ты сидишь дома, пишешь что-то, раз в год общаешься с издателем, то сценарист, он постоянно должен общаться с какими-то людьми сверху и снизу, со всех сторон. Так? Нет?

– Да, разумеется.

– Лёш, я на тебя наткнулся в ЖЖ когда-то, несколько лет назад. Первый, для меня опознаватель «свой-чужой» был, когда я увидел, что ты что-то очень хорошее написал про «Студию 60» Аарона Соркина и про «Ангелы в Америке» HBO сериал. А потом, когда я увидел, как ты начал делать проект «Откровения» – это просто уже заставило смотреть за твоей деятельностью, скажем так, во все глаза. Можешь рассказать о том, как появился этот проект? Как он запускался? Какова твоя роль была в этом проекте? Я напомню, что это проект, в котором в каждой серии фактически участвуют два актёра – один из них постоянный, а второй актёр (персонаж) сменяется. Главную роль следователя играет Кирилл Пирогов. Этот проект выходил на телеканале «Звезда».

– Феноменальная память! Начнём издалека. Мы познакомились с хорошими продюсерами Владимиром Карташковым и Дмитрием Тульчинским, с которыми мы собирались, и у нас это даже получилось, снимать сериал «Военный госпиталь». Я был его сценаристом. Это было тяжело, трудно. Потому, что это запускалось на канале «Россия», у которого куча шор, запретов и т. д. Мы собирались сначала делать 20 серий, потом нам сказали, что их будет 12, потом 8. Словом, мы настрадались так, что в какой-то момент я понял, что делать следующий сериал, пытаясь угодить кому-то, очень трудно и противно. Я стал искать такую форму, где было бы больше свободы, прямо скажем. И эта форма нашлась каким-то образом сама собой. Потому что я понял, что в детективах мне очень часто нравится не труп, опознание, и не то, как нас человек блуждает по каким-то ложным следам, а именно сам момент разоблачения. Несмотря на то, что мы знаем, кто преступник, интересны его мотивы, какие оправдания и слова он скажет в свою защиту. Я стал развивать такого героя и довольно быстро написал первую серию, показал её своим продюсерам. Они сказали, что надо это снять, потому что мы понимали, что показывать это как сценарий бессмысленно. Наши сценарии, будем откровенны, особенно если в них, очень много диалогов, складывают, просто как кирпичи. Присылаешь – ещё один кирпич пришёл. Текст-текст-текст. Хорошо. Два человека разговаривают. До свидания. Поэтому мы решили снять. Я его сам как режиссер снимал. Когда мы смонтировали, отправили веером на каналы, канал «Звезда» откликнулся первым. Очень быстро. У них было, как я помню, не так много вопросов. Они спросили, сколько стоил эпизод? И выделили столько же денег на остальные серии. Дальше мы старались придерживаться этого, опять-таки, не очень большого, но в принципе нормального бюджета, чтобы двигаться дальше. Я снял ещё 6 серий…

– Как режиссер?

– Да, как режиссёр.

– Ты писал всё, от первой до последней серии? То есть у тебя не было других авторов на этом проекте?

– Я много кому предлагал, и режиссёрам тоже разным предлагал. С кем-то мы по срокам не сходились, кто-то не понимал, как это делать. Разные были сложности.

– А долго снимали?

– Нет, не долго – буквально два-три месяца. Очень быстро. Мы снимали за ужасные, признаюсь, сроки. У нас два дня на серию было, всего. Понимаешь, что это такое? Ну и коллеги, наверное, понимают. 13 мин в день – это невыносимая выработка, при условии, что у нас два актёра и ни так много перестановок, это ещё нормально.

– Я работал на проекте «Детективы», где мы снимали 26 минут за смену.

– В этом, мне кажется, не стоит признаваться. Это наш позор, конечно же.

– Да-да-да. А вот, что на самом деле меня поразило то, что у вас в проекте участвовал Кирилл Пирогов. Я его очень люблю на самом деле и всю мастерскую Петра Фоменко, я большой поклонник этого театра и большой поклонник его театральных работ. В кино он появляется не часто, чуть ли, не последний раз у Данелии.

– Нет-нет, ну что ты. У него был сериал.

– «Дневник убийцы» ещё был.

– Нет. «Исчезнувшие», если не ошибаюсь, назывался. Сериал Вадима Островского.

– Как удалось его заполучить в этот проект? Вот как это выглядело? Ты пришёл к нему…

– Нет-нет. Как это начинается? Ты сначала определяешь, кого бы ты хотел видеть в главной роли. Обычно у тебя несколько актёров или не несколько, а двое-трое. Ты начинаешь думать кто из них больше подходит под этот образ.

– А ты изначально его видел или были какие-то другие варианты?

– Нет, мы размышляли над разными актёрами, но все единодушно сошлись, что Пирогов – это лучший выбор. Хотя у нас тоже были сомнения, что у него будут сомнения участвовать в этом во всём почему-то. Я нашёл его адрес, он дал мне свою электронную почту, я ему отправил сценарий. Мы встретились недалеко от театра, обсудили, поняли, что в общем, размышляем в одном направлении, нам обоим это интересно попробовать. И сняли первую серию. А дальше, насколько я помню, его немного напугала эта цифра – 24 серии.

– Ну да, в театре он играет, по-моему, чуть ли не каждый день.

– Поэтому мы подстраивались. И это одна из причин, почему у нас в некоторых сериях Кирилла Пирогова нет. Впрочем, мне это понравилось. Сложности – они вообще закаляют нас. Помимо хронометража и сроков сдачи серий, было интересно посмотреть и на прошлое, на детство персонажей.

– А как он прошёл на «Звезде»? Были какие-то отзывы, какие-то рейтинги?

– Очень плохо прошёл. Если я не ошибаюсь, второй сезон ещё хуже. Он был ниже средней доли канала. Я пытаюсь себе представить этого зрителя, который изо дня в день видит, как Красная армия благополучно сражается с врагами, особенно Америкой…

– Попали мимо целевой аудитории.

– …всех побеждает. И вдруг этот человек видит Кирилла Пирогова и пытается осознать, что с ним произошло. Я думаю, там какая-то началась дефрагментация. Но канал нам при этом, заказал ещё и второй сезон, несмотря на всё это. Это было здорово! Подвиг с их стороны, который, я думаю, не скоро повторится.

– А не было интереса со стороны каких-то других каналов? Может к формату к этому или самому этому проекту?

– Я думаю всё, что проходит на дециметровых каналах и на маленьких каналах – это вне их зоны видимости вообще. Они не видят, не знают, не интересуются. На премии, как ты знаешь, или на какие-то значимые события будут выдвинуты проекты с трех первых кнопок, к ним сейчас добавляются ещё ТНТ, СТС. Но раньше тремя вполне обходились. Что там происходит на «Домашнем», «ТВЦ» и других – серая зона.

– Насколько я понимаю, после этого проекта ты пытался быть, грубо говоря, просто сценаристом, работать в чужих проектах, таких как «Метод Фрейда», в котором ты не был сопродюсером. Я правильно понимаю?

– Да, совершенно верно.

– Честно говоря, не помню где, то ли в Фейсбуке читал какой-то твой отзыв, то ли какое-то интервью твоё, в котором была информация, что ты работой просто сценариста был разочарован и начал снимать какое-то короткометражное кино. Мне интересен тот момент, когда ты понял, что ты в принципе не хочешь быть просто сценаристом, а хочешь быть чем-то большем в этом – режиссером, продюсером. Это когда произошло? После «Откровения» произошло? Или когда, поработав на «Откровениях» пришёл, грубо говоря, в чужой проект сценаристом?

– Нет. Желание стать режиссёром было и до «Откровений» ещё, разумеется. Просто на «Откровениях» оно окрепло, надо же попробовать, понять – твоё, ни твоё.

– У тебя, на самом деле, не было планов быть просто сценаристом, ты сразу же хотел быть режиссёром?

– Мне нравится и то, и другое. Обе эти профессии. Я больше скажу, мне очень хотелось бы снять чужой сценарий. Свой – пока ты его разминаешь, пока готовишь, переписываешь бесконечное количество раз, его же хочется довести до совершенства. К себе у тебя больше всего претензий. Чужой сценарий полюбить значительно легче. «Метод Фрейда» – это, что называется, работа за деньги, которая иногда, время от времени необходима. К которой ты часто не испытываешь особых симпатий и чувств. Второй сезон я не хотел уже делать.

– А как возникла идея «Коллектора»? Если со стороны смотреть, очень странная вещь – вроде бы кризис, работы в принципе, сценарной нет. Вроде как, вся индустрия останавливается. Все сидят в Фейсбуке и жалуются друг другу на жизнь. И вдруг ты пишешь полнометражный сценарий и сам его снимаешь. Сам, я так понимаю, его продюсируешь или сопродюсируешь. Можешь рассказать о том, как появился этот проект и как он запускался?

– Ощущение, что наоборот, снимается очень много. По знакомым я не вижу, чтобы кто-то сидел и бездействовал. До «Коллектора» было чувство, которое очень сильно окрепло, что всему, что мы научились за вот эти сытые годы – это ждать. Мы хорошо умеем ждать, мы умеем отправлять на каналы, искать людей-ходоков к Константину Львовичу. Потом мы ждём, когда он прочитает. Потом, когда он скажет что-нибудь, неважно. Потом мы ждём, когда он примет решение. Потом запускаемся. Потом ждём денег, когда он с нами расплатится со всеми. И всех эта ситуация устраивала. Казалось, что это нормально. Ну, да. Вот так. А как иначе? А все так. Мне это не понравилось. Это я к тому, что было написано уже очень много того, что должно было осуществиться – я продал один сценарий, второй, третий. И все они, то по одним причинам, то по другим были закрыты.

– Я так понимаю, ты просто искал какой-то проект, который ты сможешь сделать, как режиссёр и продюсер. Правильно я понимаю? Если бы не было этой идеи с «Коллектором», то была бы какая-то другая идея.

– Да, совершенно верно – было бы что-то другое. Ты ищешь путь, на котором не будешь ни от кого зависеть, не будешь ждать, что какие-то люди тебе помогут это всё осуществить. Понимаешь, есть чувство, что мы сегодня, люди XXI-го века живём по правилам пещерных людей. Это когда нам главный шаман даст спичек и разрешит зажечь костёр, а без него мы ничего сделать не можем. Это очень раздражает. Конечно, я искал проект, который мог бы сделать своими силами и силами людей, которых эта история могла бы увлечь. Потому что любой сценарист должен понимать, что кино – труд коллективный. Это банальные слова, трюизм. Но, к сожалению, я должен их произнести. Мало увлечься этой историей самому.

– Интересно, вот у тебя было два героя в «Откровениях». Как возникла эта идея сделать кино с одним главным персонажем?

– До этого мы сделали короткометражку, в которой вообще не было актёров. Мы пропустили этот период. Там сначала должен был быть один актёр. А потом вообще без актёров.

– Чёрный квадрат?!

– Нет, там не чёрный квадрат. Она есть на ютубе, если интересно.

– Я просмотрю. Я не видел, честно говоря. Посмотрю.

– Монофильм хотелось сделать давно. Несколько идей, историй, героев у меня было на этот счёт. Но не было уверенности крепкой, что это именно то, что мне надо делать сейчас. Я расписал даже поэпизодники, но до сценария не доходило. А «Коллектор» родился в поликлинике, я проходил гастроскопию. Ты знаешь, что это такое?

– Знаю. Я проходил в своё время.

– Ну, отлично.

– Отлично? Не сказал бы, что отлично.

– Но впечатление запоминающееся. Для тех, кто не знает – вы глотаете такую длинную, толстую трубку, которая проникает вам через пищевод в желудок и там некоторое время находится. И в этот «счастливый» момент моему доктору кто-то позвонил. Доктор ответила и продолжала отвечать. Я сейчас понимаю прекрасно, что это были какие-то секунды всего-навсего, но они казались вечностью жуткой. Как не странно, когда она говорила, я совершенно не разозлился потому, что в тот момент я подумал, а что если это звонили ни ей, а мне. Чтобы меня достать. Я начал себе представлять ситуацию, при которой, допустим, я кому-то задолжал денег. И этот человек, чтобы меня достать, узнал телефон этого доктора, дозвонился, сказал, что экстремальная ситуация, надо с ней поговорить. Вот он мне, таким образом, намекнул, что пора бы рассчитаться.

– Очень круто.

– Как только этот персонаж возник, я начал набрасывать такие истории, как он мог бы доставать других людей. У меня их набросалось на сериал, наверное, таких приёмов, когда ты можешь буквально менять маски. То, что я очень люблю ещё с «Откровений» делать. Ты перевоплощаешься, не говоришь, что ты коллектор, ты подбираешься к человеку, находишь слабое место. Это такая профессия, которая, не очень, я понимаю, любима людьми. Но я попытался всё равно её, тем не менее, полюбить. Я понимаю, что и в ней есть место творчеству. Дальше всё завертелось очень быстро.

– А ты использовал какие-то реальные истории, которые коллекторы используют? Я читал интервью твоё на «Синемоушене», ты там рассказывал, что ты встречался вроде как с коллекторами.

– Это было после, когда мы вот-вот уже должны были запуститься.

– Мне интересно, тебе это общение с носителями реальной информации по поводу этой профессии что-то дало или наоборот тебе это мешало, отвлекало от твоей истории?

– Я создал и персонажа, и перипетии уже до похода к коллекторам. У коллекторов меня интересовали исключительно правдоподобные детали.

– Я понимаю, что «Коллектор» – это всё равно история про что-то другое, не про то, как изымают деньги.

– Конечно.

– Для того чтобы удерживать внимание человека на протяжении какого-то времени, полутора примерно часов, должно быть что-то ещё. Он должен быть не просто человеком, который выбивает долги. Должен быть какой-то внутренний конфликт. Правильно я понимаю?

– Ну, да.

– Ты знаешь, похожая история была у Азерникова, он сценарист и драматург. У него была пьеса, по-моему, она называлась «Абонент временно недоступен», про продюсера. И там похожая история – человек разговаривает по телефону. Но там герой – продюсер, и вроде бы даже снимался фильм с Пореченковым в главной роли. Я не знаю, чем это закончилось в итоге. Немножко близкая, похожая история. Любопытно, что Пореченков и Хабенский, я так понимаю, однокурсники и друзья.

– Мы когда эту историю обсуждали, рядом сидел Пореченков, за соседним столиком.

– Прикольно. Вот он снимался в похожем фильме, похожем по конструкции. (примечание – я потом погуглил. Как обычно, я все перепутал, в том фильме играл не Пореченков, а Назаров – Молч.).

– Я на самом деле люблю, когда ограничения какие-то есть.

– Монофильм – это прямо очень крутое ограничение, мне очень нравится.

– Это оно нам нравится. Для продюсеров, всё равно, что коллектор, что топинамбур, что бильдредактор – это какие-то слова, буквы, в которых угадываются какие-то странные сумбурные профессии. Что с этим делать? Как продавать? Это ни «Киллер». Это не «Миллионер», не «Сыщик» у тебя. И даже не «Доктор».

– У тебя в фильме хороший большой артист Хабенский. Есть такое убеждение, что хорошего артиста можно посадить в кадр и этого уже достаточно, чтобы удерживать внимание зрителя. Но мы-то понимаем, что этого не достаточно. Вот за счёт чего происходит удержание зрителя в твоём случае? Просто интересно, как можно устраивать перипетии при наличии одного-единственного персонажа?

– Удержал я интерес или не удержал, это будет понятно, когда уже фильм выйдет и его посмотрят. Мне кажется, тут несколько самонадеянно отвечать: «Да, я удержал. Было трудно. Вот как это было». Я могу сказать, как это делалось, как я пытался это делать.

– Расскажи-расскажи. Интересно.

– Для меня нет большой разницы между монофильмом и обычным фильмом. Все те правила, задачи, которые ты себе ставишь, когда ты делаешь обычное кино, не монофильм, детектив или триллер. Никаких особенных рецептов я, пожалуй, не знаю, не могу назвать. Всё ровно то же самое. Ты просто ищешь такой момент, событие, которое позволит героя максимально раскрыть. То есть подводишь его буквально к краю, и когда он стоит на этом крае, тогда ему надо решаться что делать – туда прыгать или сюда.

– А там мы только его голос слышим или мы слышим ещё голоса?

– Мы все голоса слышим. Кто за дверью. Ему звонят, стучат. Он такой активный товарищ.

– А когда примерно появится фильм на всех экранах страны?

– Мы надеемся, что в 16-м году, ориентировочно летом. Сначала мы хотим показать всем заинтересованным лицам, чтобы понять какое количество копий надо. После этого фестиваль и прокат, надеюсь, что достаточно широкий.

– Я понимаю, что ты сейчас по уши в этом проекте. Понятно, что на него всё поставлено. Есть какое-то представление о том, чем ты будешь заниматься дальше? Что это будет? Будешь ли ты продолжать сам продюсировать, сам снимать или будешь писать? Есть какое-то представление, как строить карьеру дальше после снятого полного метра?

– Саш, здесь я должен сказать, что я всё-таки сопродюсер, но в очень малой степени, деньгами здесь не я рисковал. Рисковал совершенно другой человек – Дмитрий Руженцев. И по уши сейчас, наверное, он и режиссёр монтажа. У меня ещё есть возможность передохнуть и заняться параллельно чем-то другим.

– Меня интересует вот что, как человек попробовал что-то другое, попробовал режиссуру, попробовал продюсирование, может ли он после этого вернуться, условно говоря, к чисто сценарной работе или это всё невозможно.

– Мы с тобой рассуждаем так, как будто мы находимся в идеальной среде, где ты попробовал готовую чищеную картошку, и вот захочешь ли ты её снова чистить сам. Конечно, захочешь, или тебе придётся это делать, потому что деваться некуда, обстоятельства так складываются. Понимаешь, я люблю писать сценарии, одно другое не исключает. Есть истории, которые хотел бы сам снять, как режиссёр, а есть истории, которые я физически не в состоянии сам и написать и снять. Потому что, и люди это прекрасно понимают, есть сроки, ты сдаёшь, другой человек это всё от тебя принимает. Это группа начинает считать смету и т. д. И тут при всём желании ты физически не успеешь вклиниться как режиссёр. А сериалы? Всё зависит от каналов. Я, конечно же, написал не один пилот, и мы все дружно ждём, когда они получат зелёный свет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7