История одного пианиста

Александр Метлов

История одного пианиста

Глава 1

Глава 1

На дворе стояла прекрасная погода, воздух был кристально чист, ароматы цветущего сада проникали сквозь распахнутые окна дома. Лучи солнечного света отражались в хрустальных подвесках жирандолей, стоящих на комоде, создавая причудливый рисунок на стенах и потолке. Вся комната была наполнена светом и звуками рояля – то воспаряющими куда-то ввысь, то низвергающимися в басовые бездны. Рояль известной австрийской фирмы «Бёзендорфер» располагался в эркере, откуда открывался прекрасный вид на сад благодаря панорамному остеклению. То был дом известного пианиста Макса Лорье, который несмотря на свои тридцать пять лет сделал фантастическую карьеру, получив награды на многих международных конкурсах, заключил контракты с ведущими агентствами и теперь выступал на лучших площадках мира. Благодарить за столь успешную карьеру Максу следовало своего отца, который, подобно Леопольду Моцарту, был гениальным педагогом, хотя сам и не выступал, испытывая так называемую «боязнь публичных выступлений». Некоторые критики отмечали, что игра Макса безупречна технически, но в плане нюансировки не столь тонка, поэтому он старался не брать в репертуар произведения Шопена, Дебюсси, отдавая предпочтение Гайдну, Бетховену, Шуману и Листу. Однако некоторые фортепианные концерты Моцарта он также исполнял. Надо сказать, что семья Макса не была состоятельной, и вот теперь, достигнув успеха и больших гонораров, Макс мог себе позволить и большой дом с бассейном, и несколько квартир. Он очень любил красивые вещи и, бывая в разных странах, привозил оттуда красивые предметы, в том числе и антиквариат. Но, к сожалению, в связи с насыщенным гастрольным графиком приходилось бывать больше в отелях, нежели в своих владениях. Сейчас же выдался небольшой трехнедельный перерыв, чему он был несказанно рад. Хотя нужно было учить новые программы, тем не менее можно было уединиться и отдохнуть от многочисленных перелетов. Погода стояла прекрасная, и можно было наслаждаться мини-отпуском. Однако кто-то постоянно наровил прервать уединение, телефонные звонки периодически раздавались в самые неподходящие моменты. Вот и сейчас позвонила давняя подруга с предложением устроить небольшую вечеринку, на что наш герой ответил, что подумает, но лучше сходить самим куда-то в гости, чем устраивать прием у себя. В конце концов, можно поваляться у бассейна и почитать книгу. Подруга сказала:

— Не будь занудой, я сейчас заеду всколыхнуть твое одиночество.

Макс ответил:

— Хорошо, давай, сегодня как раз моя домработница Марта затеяла готовить что-то вкусное на обед.

На том и порешили. Девушку звали Лорой, она была большой фанаткой Макса и жила не так далеко от него. Веселая и даже немного бесшабашная, она любила всяческие вечеринки и тусовки. Это была ищущая себя натура, которая вполне обходилась без работы, живя за счет богатых родителей. Обладая хорошей внешностью, она пробовала себя в модельном бизнесе, дизайне интерьеров и даже в живописи, как это обычно бывает, скользила по поверхности, не углубляясь в суть вещей. Макс любил проводить с ней время, очищать свой мозг от сложностей академической музыки.

Лора заявилась в полупрозрачной тунике, словно римлянка, подпоясавшись золотым ремнем с крупным узором.

— Привет, затворник, — сказала она. – А я решила брать уроки танцев. Представь, я буду кружиться по залу под твой аккомпанемент, как Айседора Дункан в прозрачной тунике. Ты, кстати, знал, что однажды ей пришлось репетировать с таким уродливым пианистом, что она велела закрыть его ширмой, чтобы не смотреть на него. Но когда он заиграл, она была ошеломлена и в конце концов влюбилась в него и закрутила небольшой роман. Но тебя-то я не собираюсь заслонять ширмой, такого красавчика.

— Ой, ну ты, как всегда, в своем репертуаре, — засмеялся Макс. — Что будем делать?

— Пойдем к бассейну, не книжки же читать. И я бы не отказалась от мартини.

— Хорошо, сейчас все организую.

Она прошла и села в ротанговое кресло под зонтиком, близ бассейна. Лучи солнца отражались в воде и преломляясь, скользили, по ее загорелой фигуре.

— Ну наконец-то! — воскликнула Лора, увидев появившегося Макса с бокалами мартини - протянув к нему руки, она сказала:

— А вот смотри на мои браслеты, как я «обрульянтилась» для тебя.

— Да, очень красивые! — ответил он.

Лора взяла бокал и стала, не спеша потягивать напиток.

— Ты представляешь, мой престарелый сосед подглядывает за мной, когда я в саду, и думает, я не замечаю. Вот старый развратник— сказала она.

— Ну ты, надеюсь загораешь не топлес у себя в саду?

— Как раз наоборот, а чего мне стесняться, я у себя дома!

— Смотри, не доведи старичка до инфаркта.

— Ну этого уже его проблемы.

— Марта готовит нам лососину в сливочном соусе.

— Прекрасно, особенно с белым вином!

Макс достал электронную сигарету и закурил.

— Славные теплые деньки стоят, ничего неохота делать.

— Ну ты и не напрягайся!

— А кто за меня выучит концерт Листа, который очень непрост технически!

— Я в тебе не сомневаюсь, за последние дни перед концертом и выучишь.

На телефоне Макса появилось уведомление о пришедшем сообщении.

— Ну кто там опять, не дают покоя.

Пришло новое письмо на электронную почту, Макс стал читать вслух:

«Уважаемый господин Макс Лорье, имеем честь пригласить Вас на закрытый аукцион для избранных гостей. Поводом для проведения аукциона стала сенсационная находка в Вене дневника Антонио Сальери, который проливает свет на его отношение к Моцарту и дает ответ о том, причастен ли он к смерти Моцарта. Содержание дневника не раскрывается и будет доступно лишь тому, кто выкупит дневник на аукционе. Владелец дневника уже сам решит, как представить его содержимое широкой публике.

По этому случаю состоится двухдневный прием в поместье господина Жана Бетанкура.

— Просим вас дать ответ в течение трех дней, так как количество гостей ограничено. Прием состоится через 2 недели — 20 июля. Личная просьба от господина Бетанкура к Вам – сыграть фортепианный концерт Антонио Сальери До мажор, в вашем распоряжении будет небольшой камерный оркестр, разумеется, гонорар обеспечен! Ждем от вас ответ, в случае вашего согласия мы вышлем Вам координаты поместья».

—Вот это да! — завопила Лора. Это же сенсация, я тоже хочу туда с тобой!

— Да, это очень интересно, но цена за этот дневник будет невероятно высока!

— Но главное же не победа, а участие, в конце концов, будет крутая вечеринка со звездами и миллионерами, и я выгулю свое новое платье от Версаче. Круть!

— Надо посмотреть расписание, не начнется ли уже концертный тур. Кстати, концерт Сальери я уже как-то играл, поэтому его не придется учить.

— Ну вот видишь, все складывается.

— Хорошо, можно посетить это пафосное мероприятие. Интересно, кого пригласили еще в числе избранных.

— Ну вот и посмотришь, и я заодно с тобой. Пожалуйста…..— и Лора умоляюще сложила руки.

— Да мне самому интересно. Кстати, ты знаешь, что в Милане примерно в 1997 году состоялся суд «Сальери против Моцарта». В процессе участвовали реальные судьи, прокуроры и адвокаты, были заслушаны историки и музыковеды. И Сальери был оправдан!

— Спустя двести лет,— Засмеялась Лора.

—Хотя ты знаешь, если бы суд проходил в Австрии, может быть, исход был бы иной..— засмеялся Макс, —итальянцы своих не обижают! И ведь, как известно, Сальери занимал высокий пост придворного капельмейстера при дворе Габсбургов, это была самая влиятельная музыкальная должность в Европе, и он был очень богат и востребован, в отличие от Моцарта в те времена. Сальери был учителем Бетховена, Шуберта, Листа и даже сына самого Моцарта. Но в его музыке нет божественной искры...хотя она изящна, но такой глубины и развития тем, как у Моцарта, нет.

Я как раз недавно приобрел книгу — полное собрание писем Моцарта, и ты знаешь, какой у него был острый язык и какой он был остроумный, особенно его хулиганские письма к кузине, это что-то...Помню какие он давал прозвища, например, «Мадам Толстожолпель» или «Графиня Обоссунья»!

— Ха -ха! Ничего себе, вот остряк!

— А какие нежные и полные любви письма к жене, называл ее «Мое сердечко» или «Мое пироженко». Кстати, упоминаний о Сальери не очень много в его письмах, нужно будет еще раз просмотреть.

— А я смотрела какую-то передачу, где говорилось, что как раз его вдова поддерживала слухи об отравлении, чтобы привлечь больше внимания и дороже распродавать его рукописи. И что она вообще только через 17 лет пришла на кладбище, поэтому благодаря ей мы не знаем точное место захоронения Моцарта.

—Да я тоже слышал об этом. Вообще, в последних письмах Моцарта он часто просит деньги в долг, так грустно читать его просьбы. На что приходилось тратить время…. Но, судя по его письмам, он предстает обычным, не высокомерным человеком, не каким-то снобом, знающим, конечно же, себе цену, но при этом и не «гулякой праздным».

— Ой, Максик, какой ты умный, начитанный!

А я чувствую, обед уже готов, кухонные ароматы дают о себе знать.

— Пойдем в столовую. — И они отправились по каменной брусчатке к дому.

Столовая была обставлена в светлых тонах. На стенах висели не настоящие чучела, а каменные рога и имитации голов оленей, кабанов и прочих животных.

— Макс, какой ты молодец, что не повесил настоящие чучела. Это какое-то извращение. И какой у тебя шикарный дубовый стол, и стулья а- ля Людовик 16. А где моя сладкая кошечка Матильда?

— Где-то шастает, она приходит только тогда, когда сама захочет, чтобы ее погладили.

— Да, она такая недотрога. Помнишь, как меня цапнула тогда? Но она красотка.

— Да, что есть, то есть, кстати, в последнее время, если я играю что-то мелодичное, она приходит ко мне и ложится на рояль, такая милашка!

— Ой у тебя новая картина? Это что, Эгон Шилле???? Подлинник?

— Ну, репродукции я не покупаю.

— Обалдеть… мне даже не сказал. На картине была изображена обнаженная кормящяя мать.

— Ну, ты его творчество не очень любишь… Хотя за искореженными порой объектами Шиле, за изломанными, худыми ляжками и руками угадывается его неистовая жизнь в эротическом окружении девиц – простушек. И если бы не Густав Климт, который заметил и помог ему, кто знает, может быть, он бы так и остался поставщиком своих рисунков коллекционерам порнографии. И ты представляешь, он прожил всего 28 лет, он умер через три дня после того, как умерла его малолетняя беременная жена от испанки! Какая трагическая судьба!

— И не говори, прямо страшно за вашего брата, гениев искусства, все они быстро исчезают с лица земли!

— Да, лучше быть среднестатистическим!

— А я бы хотела иметь картину русского художника Врубеля, но он был монументалистом, и не так много у него полотен, все по музеям... Какой у его картин колорит необычный, как мозаики такие.

— Да, он, кстати, окончил жизнь в сумасшедшем доме, шизофрения …еще и ослеп в послелние годы, прожил тоже немного, поэтому и картин не так много написал.

— Ну вот опять, о чем я и говорю. Прямо мор какой-то ранний на них всех! И Обри Бёрдслей совсем молодым умер. А у нас по соседству, кстати, поместье русского художника Михаила Шемякина, как тебе его творчество? Я видела его выставку «Тротуары Парижа», мне понравилось! Представь, он ходил сначала фотографировал какие-то пятна, фантики или опавшие листья на асфальте, а потом дорисовывал к ним уже поверх фотографии головы или одежды, и очень интересные персонажи получались.

— О, интересно, нужно будет взглянуть.

— Однако Марта не торопится нас потчевать. Скажи, чтобы принесла аперитив.

— Порой мне хочется иметь колокольчик и звонить, чтобы не ходить самому.

— Как в старые добрые времена.

В этот момент отворились стеклянные двери и появилась темнокожая Марта, неся на подносе клош с лососиной.

— Ну наконец-то, — воскликнула Лора, — я так проголодалась!

И они с аппетитом начали поглощать принесенную Мартой рыбу.

— Слушай, Макс, она у тебя просто волшебница, какой вкусный соус! Ой, вот и красотка Матильда прибежала на запах рыбки. Кис- кис -кис...

Кошечка подошла и стала тереться о ноги Макса.

— На запах пришла, но, кроме кошачьего корма, она ничего не ест!

— Какая она у тебя эстетка!

—Да, и она очень хитра, например, ободрала обои в местах за шторами, где не видно, а они в той комнате старинные и дорогие, с теснением.

— Дикая, но симпатичная! Интересно, где находится поместье этого Бетанкура, не могли сразу адрес прислать?! И вообще, кто он такой?

— О, это очень богатый коллекционер и музыковед, он даже учился на пианиста, по-моему. Владеет редкими инструментами Страдивари и Гварнери, редкими собраниями книг и живописи. Устраивал какие-то фестивали раньше.

— Понятно, ты посмотри свое расписание, я надеюсь попасть с тобой на это тусовку.

Макс залез в телефон, посмотрел ежедневник и сказал:

— Как раз эти даты свободны! Поедем!

— Отлично!!! Я очень рада! Напиши им, пусть пришлют адрес.

Макс, а после обеда ты сыграешь мне мою любимую вторую часть из 23 концерта Моцарта? Пожалуйста ..., тем более у нас сегодня столько разговоров было о нем.

— Хорошо, это мне не сложно.

И они перешли в гостиную, где стоял рояль. Лора раскинулась на большом сером диване, положив ноги на пуфик, и приготовилась слушать. Макс сел за инструмент и начал играть, ловко объединив и оркестровую партию, и партию фортепиано. В черном лаке крышки рояля красиво отражались руки Макса, велениям которых подчинялись клавиши безупречно настроенного «Бёзендорфера». Комната заполнилась прекрасными звуками самого выразительного и губокого адажио, тема которого полна грусти и возвышенности. Музыка, которая поднимает человеческий дух в какие-то неземные высоты.

По щеке Лоры покатилась слеза, после того как Макс окончил играть, Лора улыбнулась и промолвила:

— Это было божественно! У меня всегда глаза на мокром месте, когда я слышу это.

После ухода Лоры Макс прошел в библиотеку, где находилось внушительное собрание книг, нотных партитур и клавиров, и стал искать издание «Полное собрание писем Моцарта». Сняв его с одной из многочисленных полок, он сел за антикварный письменный стол с инкрустациями из редких пород дерева и открыл алфавитный указатель имен в конце книги. Имя Сальери упоминалось всего лишь на 14 страницах из почти пятисот страниц опубликованных писем Моцарта.

— Итак, посмотрим, как Моцарт упоминал его, — проговорил Макс. И стал открывать страницы где был упомянут Сальери.

На первых страницах были лишь короткие упоминания о том, что где-то исполнялись произведения Сальери.

— А вот уже что-то поинтереснее. — Макс стал читать:

Письмо Моцарта своему отцу в Зальцбург от 31 августа 1782 года, написанное в Вене:

«Вы не знаете, почему я льщу себя надеждой, что я стану учителем принцессы? (имеется в виду принцесса Элизабет Вюртембергская) Так ведь Сальери не в состоянии преподать ей игру на клавире! Он только то и может, что пытаться вредить мне в этом деле, объединившись с кем-нибудь ещё. Вот это вполне возможно! (Ссылка на стр. 341)

— Так- так, вот это уже интереснее, посмотрим далее.

И Макс открыл письмо Моцарта своему отцу в Зальцбург от 2 июля 1783 года.

В письме речь идет о постановке оперы композитора Анфосси «Il curioso indiscreto», для которой Моцарт написал две вставные арии. Моцарт пишет:

«Премьера оперы Анфосси Il curioso indiscreto , где Ланге и Адамбергер (оперные певцы) впервые выступали, состоялась позавчера, в понедельник. Успеха она не имела, понравились только мои две арии. А вторую бравурную арию исполняли на бис. Дабы вам было известно, мои враги настолько озлобились, что заранее распространили слухи: Моцарт хочет исправить оперу Анфосси. Я сам это слышал. Поэтому я передал графу Розенбергу, что не отдам свои арии, если он не вставит в либретто следующее: две арии на листе 36 и листе 102 положены на музыку синьором Маэстро Моцартом, специально для синьоры Ланге, они не принадлежат к сочинениям синьора Маэстро Анфосси и не могут повредить славе этого весьма известного Неаполитанца. Всё это впечатали, и я отдал обе арии, которые принесли необычайный успех. А господа враги оказались повержены ниц! Но тут пришла пора г-ну Сальери сделать свой ход, который принес вред не столько мне, сколько Адамбергеру...Сальери отозвал Адамберга в сторону и сказал ему, что графу Розенбергу не по душе, что он вставляет свою арию, и как добрый друг, он советует ему не делать этого. Адамберг, рассердившись на Розенберга и проявив на этот раз несвоевременную гордость, не придумал никакого лучшего способа отомстить. Он сделал глупость и сказал, что он, Адамберг, пользуется в Вене достаточной славой и поэтому не нуждается в том, чтобы ему делали честь музыкой, специально для него написанной, что он будет петь только то, что есть и больше никогда в жизни не будет петь вставных арий. Ну и каков был успех? Таков, что он вовсе не понравился, да иначе и не могло быть. Теперь он об этом сожалеет, да поздно, ибо, если бы он сейчас попросил отдать ему арию, я бы не отдал. Она пригодится мне самому в моей опере. Но самое скверное то, что предсказание мое и его жены сбылось, а именно оказалось, что ни граф Розенберг, ни дирекция об этом понятия не имеют, так что все это было только выходкой Сальери».

— Bсё-таки интриговал, значит, против Моцарта, —проговорил про себя Макс. Посмотрим, что найдется еще в других письмах… в письме другу Михаэлю Пухбергу в Вену среди прочего Моцарт написал: «….. При встрече расскажу Вам об интригах Сальери, которые, впрочем, уже провалились, адье».

—Получается, все упоминания Моцарта о Сальери были в негативном ключе, кроме самого последнего письма своей жене в Баден от 14 октября 1791 года, где Моцарт написал, что Сальери с восторгом принял его оперу «Волшебная флейта»: «… в 6 часов я посадил Сальери и Кавальери (известную оперную певицу) в карету и отвез в ложу…ты не представляешь, сколько учтивых слов и он, и она мне наговорили, насколько им понравились, не только моя музыка, но и либретто, и вообще все вместе. Они оба говорили, что такая опера достойна украсить самые роскошные празднества величайших монархов и они с радостью еще не раз посмотрели этот спектакль, ибо не видели ничего более прекрасного и приятного. Сальери слушал и смотрел с величайшим вниманием и, начиная с увертюры и заканчивая последним хором, не было такого места, по поводу которого у него не вырывалось бы возгласов «Браво!» или «Белло!», выражениям благодарности за доставленное удовольствие не было конца».

Прочитав это письмо, Макс подумал:

— Однако как музыкант Сальери, наверное, понял, может быть, чуть позже, что подобной оперы ему никогда не создать…А суд в Милане, получается, опирался на доводы, что Сальери был