Замена паспорта. Некоторые особенности и общественное восприятие

Замена паспорта

Некоторые особенности и общественное восприятие

Александр Медведев

© Александр Медведев, 2026

ISBN 978-5-0070-3045-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Иногда я достаю старый футляр от своих очков и смотрю на него… Очков давно уже не существует, я выбросил их в помойку двадцать лет назад. А до этого почти тридцать лет носил их. Тяжёлые, с толстыми линзами. Минус семь на оба глаза, разрыв сетчатки. Я смотрел на мир, как сквозь толстую целлофановую плёнку. В школу я ходил без очков. В школу нельзя. В моей спецшколе для трудных детей за появление в очках могли забить до смерти. А потом появился он, врач-гений. Он совершил невозможное. Он вылечил неизлечимую болезнь — близорукость!

И зачем я этот футляр оставил? Просто так. Как напоминание о той прошлой жизни, где слепота была не просто злым недугом, а нечто более страшное, неким клеймом, не позволяющим человеку чувствовать себя наравне со всеми.

В Советском Союзе, особенно в восьмидесятые годы, всех детей было принято делить на две категории — советские дети и неполноценные дети. Неполноценные — это все те, кто был непохож на советских головорезов. Вы думаете, что неполноценные — это умственно отсталые? Чёрта с два! Эти как раз считались элитой в классе. Неполноценные — это тихие, испуганные, задумчивые, рассеянные, мечтатели. Но особую прослойку в этой категории занимали дети с плохим зрением. Здесь были не важны умственные способности ребёнка. Плохое зрение — это клеймо. Неполноценный! А вы знаете, что в СССР неполноценного ученика вполне могли поставить на учёт в милицию? И для это вовсе не нужно было хулиганить на улице или иметь приводы к участковому. Достаточно было директору школы написать заявление в милицию и… «дело в шляпе»! Директор школы — это Бог! Его вердикт доказательств не требовал. Но как оказалось, такое заявление может написать не только директор…

Москва. 1975 год.

Как известно, паспорт в нашей стране меняют два раза, в двадцать пять лет и в сорок пять. В семьдесят пятом моей маме исполнилось двадцать пять. Хочешь не хочешь, а надо менять паспорт. Ради такого торжественного случая начальник любезно предоставил моей маме отгул на целый день, и мы отправились в отделение милиции менять мамин паспорт. Моё сердце особенно трепетало. За свои четыре года жизни я ещё ни разу не бывал в милицейском отделе. Это было что-то вроде визита на приём к царю, или, прошу прощения, к генеральному секретарю! Милиционеры! В моей голове они представлялись мне сверхлюдьми. Если учителя в школе — это полубоги, директор школы — Бог, то эти вообще, Боги Богов! Вы не представляете, с каким трепетом я смотрел сериал «Следствие ведут знатоки»!

Мы жили в Бескудникове, а чтобы поменять паспорт нужно было ехать в 744-е отделение милиции, где-то на Иванишевской улице. Ехать нужно было на электричке до Савёловского вокзала, затем возвращаться назад на трамвае, а потом ещё долго идти пешком. Но я до безумия любил такие дальние походы. А уж если на дворе стоял август и «теплынь несказанная», то домой я мог и вовсе не возвращаться.

До отделения милиции мы добрались примерно к полудню. Двухэтажное здание из серого кирпича, скучное и угрюмое. Во дворе одна машина с неработающей мигалкой. На меня нахлынуло небольшое разочарование. Вообще-то, я рассчитывал увидеть современное высотное здание, сверкающее стеклом и металлом, шеренги милицейских машин с включёнными мигалками, повсюду снуют мужественные люди в форме. Чтоб прям, как в кино!