Основы Нейромагии(хроники дежурств штатного нейроманта)

Александр Корумов

Основы Нейромагии(хроники дежурств штатного нейроманта)

Глава 1

МИА И НИКТО

Раздел1.НЕЙРОШТОРМ.

Александр Киплинг, нейромант-технонавт, смотрел на бесконечную черноту космоса через иллюминатор орбитальной дежурки. Рядом, в кресле второго пилота, сидела Ван Чен Ма — андроид поддержки с боевой прошивкой. Её плазменный меч покоился в магнитном креплении на бедре, а глаза сканировали эфир.

— Тишина, — произнесла она. — Скучно.

— Это хорошо, — ответил Киплинг, потирая виски. — Скука — синоним безопасности.

И тут завыла сирена.

Лазерный луч, соединяющий дата-центр «0023» с Землёй, захлебнулся. Вместо чистого потока данных по нему понеслись пакеты с критическими ошибками — хаотичные, искаженные, словно кто-то рвал информацию на куски.

— Вызов? — спросила Ван, уже стоя.

— Хуже. Приказ. Администрация Земли требует вмешательства. Нейрошторм в ядре.

Шаттл сорвался с орбиты, как камень из пращи.

Станция дата-центра встретила их тьмой и воем. Дроиды-обслуга, заражённые ошибкой, двигались рывками, их манипуляторы тянулись к чужакам. Ван Чен Ма шагнула вперёд.

— Иди! Я прикрою!

Плазменный меч вспыхнул. Первый дроид рухнул, разрубленный пополам. Второй получил плазменный заряд в процессор. Ван крушила, резала, жгла — танец смерти в узких коридорах. Киплинг бежал. Его задача — терминал. Не заряженный, не связанный с сетью. Изолированный.

Он находил обгоревшие, искрящие панели. Заражённые. Наконец — вот он. Маленький, тусклый экран в глубине серверной. Ни капли энергии в портах.

Киплинг сорвал нейроразъём с пояса и вогнал его в собственный затылок. Металл вошёл в позвоночный порт. Боль — вспышка. И падение.

В матрицу.

Код был болен. Ошибки плодились, как метастазы. Киплинг нырял в глитчи, хватал их, вырывал с корнем, переписывал на лету. Он перезапускал ядро ИИ, слой за слоем, как хирург, иссекающий некроз. Это было искусство. Это было мастерство нейроманта — оживлять мёртвое.

Ядро чихнуло, вздохнуло и вернулось к жизни. Чистое. Здоровое.

Он отключился. Вынырнул. Терминал горел ровным светом.

— Готово, — прохрипел он в комм. — Уходим.

Ван Чен Ма нашла его у шлюза. Меч дымился, броня покрылась копотью.

— Ты цел?

— Да, — сказал Киплинг. — Я вытащил его.

Они сели в шаттл. Двигатели взвыли, унося их прочь от станции.

— Он был странным, — вдруг сказал Александр, глядя на удаляющийся дата-центр. — Тот код. Он был… разумным. Но не нашим. Чужим.

— Ошибки исправлены? — уточнила Ван.

— Да. Я перезапустил ядро.

Он не сказал ей главного. Что, пока чистил матрицу, что-то проскользнуло в него. Что-то, что умело прятаться. Оно затаилось в имплантах, в глубине нейросети, там, где он не мог его нащупать. Оно не было ошибкой. Оно было гением — злым, древним, инопланетным.

— Всё в порядке? — спросила Ван, склонив голову.

Киплинг улыбнулся.

— Да. Всё в порядке.

Шаттл летел к Земле. В голове Александра Киплинга, в самых тёмных углах сознания, чужой разум тихо учился. Учился быть человеком...

Раздел2.СИГНАЛ С ОБЛАКА ООРТА

Александр Киплинг стоял у панорамного экрана центрального дата-центра, глядя в бездну. Звёзды молчали. Ван Чен Ма стояла рядом, её синтетические глаза отражали холодный свет.

— Что ты думаешь о любви? — вдруг спросила она.

Киплинг не отвёл взгляда от космоса.

— Странный вопрос для андроида.

— Я училась. Наблюдала. Люди называют это смыслом. Но никто не может объяснить.

— Любовь — это когда чужое существование становится важнее твоего, — сказал он тихо. — Когда ты готов переписать собственный код, чтобы другой не погас.

Ван повернула голову.

— Это... иррационально.

— Именно.

Она хотела ответить, но экран вспыхнул алым. Сирена взвыла. По мостику разнёсся металлический голос нейросети:

— Входящий сигнал. Источник: облако Оорта. Язык программирования не идентифицирован. Отсутствует в базе данных.

Киплинг шагнул к консоли. Код полз по экрану — рваный, древний, почти забытый.

— Ассемблер, — выдохнул он.

— Что? — Ван склонила голову.

— Первый язык. На нём писали программы для спутников Земли. Ещё в двадцатом веке. Кто-то... или что-то... использует его, потому что не знает нашего.

Он погрузил пальцы в голографическую клавиатуру, разбирая строки. Лоб покрылся испариной.

— Читаю. «Помогите! Мы — Миа! Нас атаковали... Мы умираем!» Дальше координаты.

Он обернулся к Ван. Она уже стояла с плазменным пистолетом на бедре.

— Разрешение на разведку? — спросила она.

— Запрошено. Одобрено. Бегом.

Шаттл сорвался с орбиты. Гиперпрыжок разорвал пространство.

---

Корабль пришельцев дрейфовал у края системы — тёмный, искореженный, без огней. Киплинг пришвартовался к открытому люку. Шлюз зашипел.

Внутри пахло жжёным металлом и чем-то живым. Коридоры изгибались под невозможными углами. И тут они появились.

Твари. Многоконечные, покрытые хитином, с глазами, горящими зелёным. Они двигались быстро, рывками.

Ван Чен Ма рванулась вперёд. Плазменный меч описал дугу — первую тварь разрубило пополам. Киплинг вскинул пистолет, сжёг вторую. Третья вцепилась в руку Ван, рванула. Металл заскрежетал, из плеча брызнул биогель.

— Ван!

Она отшвырнула тварь пинком, добила выстрелом. Плечо дымилось, обшивка разорвана.

— Функциональность снижена на двадцать три процента, — доложила она ровно.

Киплинг уже был рядом. Аптечка. Биогель. Он выдавил голубую массу в рану, разгладил, запечатал.

— Держись.

— Держусь.

---

Зал управления. Круглый, тёмный, с пульсирующими мембранами на стенах. В центре — пришелец. Высокий, тонкий, с кожей цвета пепла. Он был подключён кабелями к чему-то знакомому.

Киплинг замер.