Александр Кириллов.

Будем жить по-новому! Защитник. Книга 2



скачать книгу бесплатно

Мы обнялись с Алексеем.

– Молодцы, ребята, удачно сходили, фотографии делали, а что с потерями?

«Виноват, командир, не доглядел, – лицо Малеева помрачнело, – трое раненых и трое пали смертью храбрых, хоть мы и щипали немцев здорово, офицеров с унтерами разными человек сорок положили, да пехоты роты две, но и они огрызались. Нас только то, что мы из засады в лесу атаковали, и спасало от серьезных потерь. Мы, как скифы-кочевники, налетели, постреляли и ушли в лес, не принимая боя, и так постоянно в разных местах. Еще немного техники немецкой попортили, идущей по дороге, да три состава удалось взорвать. Крушение составов фотографировали, и, если удавалось, то атакованные нами колонны тоже, но это не всегда».

– Что делать, война.

Разведчики выгружали раненых красноармейцев и уносили их в комнату, определенную, как операционная нашего батальонного госпиталя, где за них принимались фельдшер и два врача, а также приписанные к медчасти санитары из пехотного пополнения. Тяпов, а затем и Черепов уже несколько дней обучали их общим медицинским премудростям. На поселковом кладбище похоронили привезенных троих разведчиков, под прощальные выстрелы почетного караула из бойцов роты Лаврикова.

К вечеру мы выдвинулись на командный пункт 16-й армии. Снова рутинная работа по проверке эфира, проводных линий связи совместно с армейским связистом, прожиг линий мощным электроимпульсом, визуальный осмотр помещений. Но в этот раз все было чисто. Сейчас техника не достигла того уровня маскировки, шифрования сигналов, размеров и других технических параметров, которые были в 21 веке, она была намного примитивнее и проще. Поэтому и поисковые мероприятия давали большую гарантию того, что все закладки будут найдены. Конечно, можно вспомнить, как советские конструкторы создали пассивное подслушивающее устройство, названное «златоуст», похожее на головастика с маленьким хвостом: ни элементов питания, ни тока – ничего, что можно было обнаружить с помощью технических средств того времени. С расстояния до трехсот метров головастик облучался генератором, установленным на верхнем этаже жилого дома, напротив здания американского посольства. Но, чтобы установить "жучка" в кабинете посла пошли на хитрость – предложили вмонтировать пассивный микрофон в некий подарок послу. 9 февраля 1945 года на открытии пионерской здравницы "Артек", приглашенному в знак глубокой благодарности за помощь в годы войны, послу США в Москве Авереллу Гарриману четверо пионеров внесли огромный, сверкающий лаком, деревянный Герб США.

Потерявший от восторга дар речи, осторожнейший дипломат Гарриман, едва ли не впервые за свою карьеру выпалил, что думал: «где мне его держать – такая красота!»

Проинструктированный накануне дипломат Бережков ненавязчиво заметил: "Да повесьте у себя в рабочем кабинете, англичане умрут от зависти".

В итоге "златоуст", спрятанный в гербе Соединенных Штатов, благополучно оказался на сверхсекретном этаже здания американского посольства в Москве.

Операция НКВД под кодовым названием "исповедь" – прослушивание совещаний, проводимых послами, началась и продолжалась восемь лет. "Златоуст" пережил четверых послов. Самое удивительное то, что каждый из них стремился полностью, от чернильницы до паркета на полу, поменять интерьер кабинета. Неизменно оставался на своем месте только герб. Его художественное совершенство действовало гипнотически – даже шторы на окнах и мебель подбирались в тон цветовой гамме герба. Наконец-то, обнаружив "златоуста", американцы семь лет хранили в тайне это унизительное для них открытие. И только в мае 1960 года, после того, как мы сбили самолет-шпион с Гарри Пауэрсом на борту, Вашингтон обнародовал эту историю, мол, советы шпионят не меньше нашего. Но, немцы – до такого немцы не додумались.

К пятому дню, отмахав по зимним лесным дорогам около 150 километров, группа Ледкова вышла на заданные позиции. Впереди шла группа разведчиков на лыжах в белых маскхалатах, прокладывая путь по снегу, потом пешком шла основная часть роты, и на удалении в километр так же замыкали движение лыжники в маскхалатах. Сзади слышна была далекая канонада – фронт медленно, но уверенно смещался вдогонку группе.

Наблюдая в бинокли обстановку, Ледков, Лосев, Бурят и Сытенко задумчиво переговаривались.

– В поселке пару отделений насчитали ребята, здесь тоже человек двадцать будет, вот два дота с обеих сторон плотины сооружены, в каждом по 5 фрицев с «крупняками», то есть крупнокалиберными пулеметами. Интересно, чего так фельдфебель разоряется на кого-то?

В бинокль было видно, что какой-то чин отчитывает двух солдат.

– Ладно, все это лирика, ясно, что тут не больше роты. Когда попытаемся взять плотину под свой контроль?

Сытенко еще раз посмотрел на плотину: «Отсюда ничего не видно, если уже заминировали, то подрывные заряды должны быть заложены вон в тех точках и взрыв будет произведен по кабелю от взрывной машинки. Взорвать они должны будут, когда немцы пройдут заливную площадь, а немцы еще держаться километрах в пятидесяти восточнее, то есть, как минимум сутки у нас точно есть».

– Ты это к чему сказал, чтобы дождаться прохода немцев и тогда отбивать плотину? В этом случае есть большая вероятность, что ее взорвут раньше, чем мы ее захватим.

– Согласен, не успеем, потому что не знаем, когда поступит команда и сколько тут фрицев пройдет, но думаю, что основные силы к Волоколамскому шоссе пойдут, чтобы по дороге отступать, а не по лесу. Сюда, разве что, разбитые или заблудившиеся подразделения забредут при отходе.

«Значит, так и поступим, ночью захватываем плотину и удерживаем ее до подхода наших частей», – подвел итог дискуссии Ледков. Вечером состоялся радиообмен, в котором радисты батальона сообщали о том, что ведутся бои за Истру, поэтому роте предписывалось ускорить захват и удержание гидроузла.

Дождавшись ночи, бойцы окружили, как укрепление возле плотины, так и небольшой поселок, где жили сотрудники плотинного хозяйства и фрицы. В одном из домов шло веселье, через окна была слышна губная гармошка и пьяные крики фрицев. Бурят с тремя бойцами подошел вплотную к домику, окружив его, когда распахнулась дверь и на мороз выскочила в одном платье деваха, за ней выбежал в расстегнутом кителе немецкий офицер. В комнате через распахнутую дверь слышался смех и подбадривающие крики сослуживцев. Девчонка кинулась к калитке, но калитка, как назло, открывавшаяся не в ту сторону, затормозила ее, однако, за ней никто не бежал. Справившись с калиткой, она выскочила на улицу, оглянулась назад и увидела, как два белых привидения уложили немца на землю.

«Свят, свят, ужас-то какой!» – крестясь, взвизгнула девица, и, развернувшись, чтобы бежать к соседям, уткнулась носом в третье.

«Тихо, свои! – сказало приведение шепотом. – Кто в доме и сколько их?»

Девушка, заикаясь, стала считать: «Я, родители двое, братиков двое маленьких, семеро, то есть уже шестеро фашистов».

«Вот и молодец, а теперь тихо позови родных из дому», – снова сказало «оно».

«Тьфу ты, какое же оно привидение, – улыбнулась девушка, подумав про себя, – наши это!»

Краем глаза она заметила, как и соседний дом окружили чужие люди.

«Не стой, замерзнешь», – поторопил девушку наш разведчик.

Девушка, зайдя в дом, позвала маму: «Мама, берите братьев и батюшку и на улицу быстро!»

«Что случилось-то, дочка, куда нам идти», – заквохтала полненькая мамаша, – мороз же там, холод».

Появился отец из подпола с засоленными грибочками.

«Папа, срочно бери всех, и выходите на улицу, наши во дворе, сейчас немцев убивать будут!» – зашептала девушка.

Отец грозно цыкнул на жену: «Хватит квохтать, живо с детьми на улицу, вот бабы ж! – и громко продолжил. – Господа фрицы, зер гут, очень хорошие грибы, битте, пожалуйста!» – выставляя на стол бочонок с грибами. Потом бочком выскользнул из горницы в сени и, далее, на улицу.

«Товарищи красноармейцы, у фрицев только пистолеты в кобурах, но все сильно пьяные, давно сидят за столом», – выйдя на улицу, сказал отец семейства.

Бурят спокойно зашел в дом и из пистолета с глушителем положил всех шестерых немцев, после чего так же с восточным спокойствием дополнил патронами магазин. За столом остались сидеть мертвые гауптман, два лейтенанта и три фельдфебеля – потом вынесут.

«Сколько немцев в поселке?» – спросил Бурят у хозяина дома.

«Я, Васин, смотритель гидроузла, а немцев всего было пятьдесят человек, взвод примерно, из них по пять сидят в дотах, еще семеро в домике у плотины, значит, в поселке осталось 26 рядовых, всех командиров вы порешили», – ответил смотритель плотины.

В поселке, состоящем из десятка домов, было тихо, Васин будил хозяев, выводил их на улицу, а красноармейцы, узнав расположение врага, спокойно убивали спящих, или готовящихся ко сну немцев.

На плотине было сложнее. Там фрицы стояли на посту, двое бодрствовали, сидя в укреплении, а трое, включая ефрейтора, спали в доте. В доме все прошло легко: вытащив стекла в коридорном окне, Бурят в одной гимнастерке проскользнул в коридор, открыл дверь, и группа разведчиков перерезала спящих немцев ножами. Утром, когда часовые из дотов стали открывать двери, выходя на улицу, бойцы врывались в них, захватывая в плен, не ожидающий такого подвоха, личный состав. Допросив пленных, разведчики с трудом выяснили, что те ничего еще не минировали, мин нет, и никаких команд не поступало. Выведя всех немцев в лес, пленных расстреляли.

Распределив оба взвода с обеих сторон плотины, бойцы занимали круговую оборону, контролируя из засад в лесу и дотов подъездные пути к гидроузлу Истринского водохранилища. Ребята морально готовились стоять до конца, чтобы сохранить ее в целости, вот уж действительно «ни шагу назад». Хотя на инструктаже отряда, Ледков четко определил оборонительную тактику – отходите, меняйте позиции, маневрируйте, только не дайте немцу взорвать плотину, иначе все будет зря. Также было выделено по ударному отделению лыжников, которые будут тревожить немцев на марше и с тыла.

Несколько бойцов отогревались в домике, готовясь уйти в лес в засады, когда зазвонил телефон. Трубку поднимать не стали.

«Началось, теперь слово за нами, – сказал Ледков, поднимаясь, – делаем все, как определили, будем ждать гостей».

Телефон долго тарахтел, но его так никто и не поднял, незачем. Через три часа по дороге со стороны городка Истра показался грузовик. Когда он подъехал поближе, вышедший из дота переодетый в верхнюю немецкую одежду разведчик приветливо помахал им рукой, и снова зашел в дот. В это же время из дома вышел немецкий офицер в чине гауптмана, понятным жестом руки пригласил прибывших в дом, и снова зашел внутрь.

Из подъехавших машин выбралось десяток немцев, которые стали разминать ноги, похлопывая себя по бокам шинелей, двое из которых зашли в дом.

«Guten tag, h?nde hoch, herren, bitte!” – сказал Ледков, наведя на зашедших пистолет с глушителем, с боков фрицев контролировали двое разведчиков с автоматами.

«Добрый день, господа, с прибытием, и руки вверх, пожалуйста, или я непонятно говорю», – уже по-русски зачем-то повторил Сергей, характерно качнув стволом пистолета вверх.

После того, как сдались офицер и фельдфебель, этому последовали и остальные минеры. В грузовике было порядка трехсот килограммов тротила. Выяснив в общих чертах их задачу, немцев расстреляли. Полуторку отогнали в лес, подальше от плотины.

Ближе к вечеру снова надрывался телефон, но его опять никто не взял. В контрольное время Ледков вновь получил радиограмму, что Истру взяли, фашисты отступают на Волоколамск, но цепляются за позиции на реке Истре. А утром порядка батальона немецкой пехоты пожаловало к водохранилищу. Рота Ледкова противостояла пехотному батальону. Бойцы стойко оборонялись, уходя в лес, петляя и снова возвращаясь на позиции после минометного обстрела, сдерживая вражескую пехоту. Доставалось и плотине, но она выдерживала попадания мин батальонных минометов. Группы лыжников обошли по дуге вражеские позиции, и, выйдя на уверенный винтовочный выстрел к минометным позициям, расстреляли расчеты, снова уйдя в лес. Доты с крупнокалиберными пулеметами уверенно сдерживали немцев на приличном расстоянии по фронту. Фашисты обходили советские позиции через леса, но и тут натыкались на снайперов и автоматчиков. Весь день было такое вязкое противостояние, но немец упорно оттеснял наших к водохранилищу, да и ряды красноармейцев редели. Радист Ледкова слал радиограммы о положении дел, прося усиления, сообщая, что немцы их оттесняют из-за большого превосходства в вооружении и численного состава. Они будут стоять до последнего солдата, но не смогут выполнить задачу, потому, что некому будет защищать плотину.

В это время 16-я и 20-я армии продвигались на запад. На рубеже Истринского водохранилища немецкие войска пытались оказать 16-й армии серьёзное сопротивление. Однако, прорыв наших частей, идущих через леса на помощь защитникам Истринского гидроузла, был совершен вовремя и под вечер 12-го декабря советский стрелковый батальон, выйдя во фланг немецких позиций, сходу атаковал их правый фланг, полностью смяв его. В результате вмешательства новой силы немцы были вынуждены оттянуться назад в сторону шоссе, теперь уже сами, заняв круговую оборону. Бой продолжался до темноты, после чего немцы стали спешно отходить, забрав грузовики, но побросав минометы со снарядами. Уставшие красноармейцы не преследовали тех.

Все, кроме выставленных часовых, занимались ранеными, трофеями и готовкой еды. В разведроте были большие потери, пятнадцать бойцов погибло, еще два десятка были ранены: кто-то был «тяжелый», скорее всего, не доживущий до госпиталя, несколько легкораненых, ограничившиеся промыванием ран спиртом и перевязкой. Немцев разведчики положили примерно 60 человек в основном в начале сражения, когда немцы с ходу атаковали позиции роты, а сколько было раненых непонятно. Сюда же вошли и почти 20 человек минометчиков, тоже лежащих группой, да еще десяток погиб в лесу от снайперов. Также прошлой ночью был уничтожен охранный взвод плотины и отделение минеров общей численностью в 60 человек.

Ледков вместе с комбатом и двумя ротными прогулялись в поселок, где их накормили домашними соленьям и взбодрили самогоном. Красноармейцы не чурались того, что еще день назад этот же мужик кормил немецких офицеров – это война, не накорми он их, так всю семью и расстреляли бы.

Поскольку новое затопление водой из водохранилища в этой истории удалось предотвратить, то фланговый прорыв двух советских группировок севернее и южнее водохранилища произошел на пару дней раньше и заставил немецкое командование быстро отступить в западном направлении. Тем самым, оборона противника на рубеже Истринского водохранилища была прорвана. Хотя, взятие Волоколамска произошло без изменений, в свои сроки. 20 декабря немецкие войска были выбиты из Волоколамска. В этот же день правофланговые части 1-й ударной армии, развивая преследование противника, вышли к реке Ламе. Но попытка 1-й Ударной, 16-й и 20-й армий сходу прорвать оборону противника существенных результатов не дала. Боевые действия на этом рубеже приняли затяжной характер. А, поскольку, все это происходило в жестокие морозы, множество немцев, неготовых к холодам, просто замерзали в окопах, поэтому, достаточно легко сдавая полевые или лесные позиции, как клещи цеплялись за каждый населенный пункт с теплыми домами. Жесткая оборона германцев, основанная на принципе «жемчужного ожерелья», то есть когда каждый населенный пункт становился укрепрайоном, в котором каждый дом, каждый подвал превращался в мини-дзоты, давала свои плоды, очень сильно тормозя наше наступление.

Наши войска мерзли не меньше, но вот с зимней одеждой было намного лучше: ватные штаны, валенки, ватники или тулупы с шапками-ушанками и советским спиртом, позволяли переносить морозы легче. Великое дело делали рядовые тыловики, в таких условиях вовремя снабжая передовые части продовольствием, спиртом, обмундированием и, конечно, боеприпасами. Слава этим людям!

С утра 14 декабря прибыла захваченная немецкая полуторка с нашими ранеными, расположившимися на ящиках с толовыми шашками, выстланными по дну кузова, просто на них лежать теплее, чем на деревянном кузове. К сожалению, всех четырех тяжелораненых с проникающими ранениями брюшной полости, груди и оторванной ногой не довезли живыми. Их похоронили, отдав последние военные почести, на городском кладбище, рядом с другими погибшими бойцами нашего батальона. А 16 декабря в расположение батальона вышла остальная часть роты Ледкова, а также прибыл караван грузовиков, захваченный взводом Киричёва. Филиппов все оприходовал на баланс батальона, приписав технику к ротам, кроме одного мотоцикла.

Глава 3. Высокая политика


По итогам трех диверсионных операций батальона и двух очень удачных радиопоисковых мероприятий я написал наградные представление на отличившихся, да собственно на всех участников данных групп, но разными рапортами, чтобы не сказали о том, что я весь батальон, по сути, подал на награждение. А так, тут взвод, там взвод, тут отделение и так далее – все проще подписать у начальства. Кстати, радиооборудование, найденное в результате поисковой операции в рамках РЭБ в подвале при штабе фронта, нам не отдали, передав его в распоряжение начальника связи фронта, ну и ладно, мы вот тоже автомобильный радиолокационный комплекс захватили. О судьбе пойманного Микуловым агента мне тоже ничего не было известно, посчитали не нужным доводить, сказав лишь, что все вражеское гнездо они накрыли и обезвредили.

В батальоне, по согласованию с Писановым и Малининым, была дополнительно введена рота РЭБ в составе двух взводов по 23 человека, включая двух командиров отделений и взводного, которую возглавил Киричёв Дмитрий. Место ПНШ-6 занял его помощник старший сержант Китов Александр, являющийся по своей военной специальности чистым «засовцем» – шифровальщиком, с добавлением ему еще шести штатных единиц. В связи с этим, остальные подразделения сосредотачивались на своих основных обязанностях, частично передав необходимое оборудование новому подразделению.

Завертелась эпопея и с немецкими автомеханиками и радистами. Евгений объяснил мне свою идею, почему он не стал уничтожать немецких специалистов и, как он видел перспективу использования их в нашем батальонном хозяйстве. Весь начальствующий состав батальона под председательством Горяева, как главного носителя советской идеологии, совещался по этому поводу. Объяснив немцам, какие у них перспективы, кадровики сняли с них все, к сожалению, непроверенные анкетные данные. Точнее сказать, проводилась лишь косвенная проверка анкет, путем отдельной беседы с каждым из пленных о своих сослуживцах. После чего все это сравнивалось и давало некую дополнительную информацию о правдивости анкет, которыми в последующие дни занимались армейские особисты. Можно сказать, что немцы давали вполне правдивую информацию о себе, все-таки лучше быть в составе интернациональной бригады немецких коммунистов, стоять на довольствии и работать по своей профессии, чем гнить в лагерях. Горяев мотался к Лобачеву, консультировался, и, в итоге, после ряда подготовительных мероприятий к нам прибыла целая делегация – особисты 16-й армии во главе с Коньковым, Лобачев, приглашенные из Москвы корреспонденты газеты «Известия» Евгений Петров, к слову сказать, тот самый соавтор Ильфа о похождениях Остапа Бендера, Евгений Кригер, знакомая нам Мария Сагаева. С кинохроникой приехал фронтовой кинооператор Роман Кармен, будущий лауреат многих государственных премий, он был одним из многих, кто тогда снимал на фронте материалы для будущего фильма «Разгром немецких войск под Москвой». Все это делалось в рамках агитмероприятия о том, как немецкие трудящиеся борются с фашизмом.

«Алексей Андреевич, обратился я к Лобачеву, кивнув на немцев головой, – может не стоит перечислять в статье фамилии немцев, а то какой-нибудь ретивый гестаповец перевешает их родных, сейчас они хоть какие-то деньги за пленных получают, на что-то живут в своей Германии – оно надо немцев будоражить?»

«Возможно, возможно, я распоряжусь, действительно мало ли, что там гестапо взбредет в голову, а нам нужны преданные немцы», – согласился дивизионный комиссар Лобачев.

По сценарию политработников и газетчиков немцы отказывались от своего фашистского прошлого, принимали присягу будущей свободной социалистической Германии и клались все силы положить на ее освобождение он нацизма совместно с Красной армией. Все это копошение заняло дня четыре, и вместо того, чтобы германцы начали тягачами подвоз и ремонт техники с полей сражений, а также совместной работы с радистами, к передачам их пока никто допускать не собирался, а вот консультировать – самое то, немцы что-то заучивали и отписывались.

В общем, все эти фашисты были обычными работягами, сменившими место работы на заводе на армейскую ремчасть, молодыми парнями по 18-25 лет, включая лейтенанта Карла Мая, только бывший майор вермахта уже товарищ Отто Лабанд и гауптман, или по-нашему капитан, Гельмут Шён, были лет 35-37 от роду.

«О чем он говорит?» – спросил Лабанд у Самсонова, стоявшего неподалеку.

«Говорит о том, чтобы ваши фамилии не называли, да и лица особо не показывали, чтобы дома вашим семьям проблем не было от гестапо, – ответил Самсонов.

«Спасибо, герр Самсонов, а то я слышу слова «немцы, гестапо», сразу подумал, что о нас речь», – ответил Лабанд.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении