Александр Кириллов.

Будем жить по-новому! Защитник. Книга 2



скачать книгу бесплатно

– Скажите своим, что числа 15-17 декабря наши войска выбьют фрица из Клина, так что пока пусть будут аккуратны, и надо портить поезда, которые будут уходить из города на запад, драпать, иными словами. А сейчас давайте пройдемся с вами по станции, я с минером посмотрю, как мы сможем взорвать эшелон со снарядами. После нашей отмашки соберете своих рабочих на совещание, чтобы не погибли при взрыве. Эшелон бахнет сильно, разнесет все, что можно в округе, поэтому настоятельно рекомендую под благовидным предлогом покинуть здание и отбыть на инспекцию в дальнюю часть станции.

Начальник станции, Киричев и Гаджоев в полицейской форме двинулись по территории, заходя в помещения с рабочими, склады, то есть куда смогли пройти, к эшелонам немецкие часовые их не пустили. Но, сделав необходимый обход, выявили мертвые зоны часовых, используя которые, предполагали подобраться к эшелону со снарядами, заложить тротил и подорвать его электромашинкой.

Станция хоть и освещалась маломощными фонарями, но далеко не вся. Через полчаса Камиль, забрав у своих минеров порцию тротила, снова легально зашел на станцию, целеустремленно двинулся к ремонтным мастерским станции и оттуда, уже прячась в тени, стал скрытно подбираться к составу со снарядами. Помогло то, что составы стояли рядом из-за недостатка свободных путей и можно было, прячась за одним, подобраться к нужному. Проведя минирование вагона пятнадцатью килограммами тротила, Камиль быстро проскользнул под вагонами, разматывая подрывной провод. На станции его подстраховывали разведчики-полицаи. Дождавшись, сидя за колесом вагона, когда мимо пройдет часовой и отойдет на приличное расстояние, где его отвлекли полицаи, угощая сигаретами и, что-то с ним обсуждая, Камиль выскользнул на край станции. Все! Время пошло, пока не найден провод, надо было быстро покинуть станцию, и подрывать. Разведчик с фотоаппаратом и ручным пулеметом, засевший на крыше двухэтажного жилого дома, сделал снимок целой станции. Через десять минут все, кто должен был, рассосались по дальним участкам станции или собрались в зале вокзала. Взрыв был относительно небольшой, но вот дальше началось светопредставление. Сдетонировавшие гаубичные снаряды разнесли сам состав, посбрасывали взрывной волной с рельс вагоны стоящих рядом эшелонов, перевернув и разметав их. При этом в воздух периодически вместе с новыми взрывами взлетали части пушек, вагонные колеса и другие куски от эшелонов и техники. Фотограф четко сделал несколько снимков разрухи.

Отряд тихо ушел в лес. Очистка и восстановление путей на пару дней точно заблокирует станцию. Радист отстучал радиограмму в батальон о проведенной диверсии.

Рассудив, что сейчас больше ничего не сделать в городе, разведчики ушли к своим товарищам, перекрывающим дорогу, попутно ночью заминировав обычными прижимными минами подъездные железнодорожные пути к станции километрах в трех за городом.

Утром, обнаружив во дворе сумку с продуктами, паренек вначале подумал все это богатство отдать домой маме, но сказано на всех, значит, на всех, и он честно поступит с товарищами.

Собрав друзей и спрятавшись в сарае, приступили к изучению трофеев. В сумке было сало, квашеная капуста с клюквой, соленые грибы, буханка черного хлеба и три банки американской тушенки – настоящее пиршество для голодных детей. Все отнесли к маме, которая, узнав, кто это оставил и за что, порезала равными долями на троих, строго наказав мальцам молчать, иначе в гестапо замучают. Довольные ребятишки разнесли все по домам, а днем, слоняясь по рынку, узнали новость ночи.

– Слышали! Партизаны убили полицаев, а самое главное взорвали эшелоны на станции. Вон оно, что так грохотало ночью!

Ребята заговорщицки перемигивались, ощущая свою причастность к этим большим делам, творившимся в городе.

«Какая тяжелая ночь оказалась, чуть не помер, – с нервным смехом подумал Гуревич, – сейчас снова начнутся расследования, допросы, надо будет подготовиться, где я был и что делал в эту ночь. Хорошо, что разведчик дал переписать данные своих документов, то есть убитого ими начальника полицаев. Но, мы молодцы, такое дело провернули, и людей своих я сохранил, все смогли вовремя схорониться и не попасть под взрывы, а охрану немецкую так разорвало, что и частей тел не нашли, как там сапер пошутил «одна нога там, другая здесь».

Встретившись, разведчики вышли на исходные позиции и расположились в лесу с обеих сторон Ленинградского шоссе, идущего на Калинин, в будущем ставшим Тверью, недалеко от выходящей на шоссе небольшой лесной дороги. 11 декабря была морозная ясная погода. В полученной из батальона ответной радиограмме сообщалось, что идут бои за Солнечногорск и через день два фронт подойдет к Клину.

В этот день немцы начали отвод своих тыловых частей из города по шоссе. Попадались разведчики мотоциклисты, мотающиеся по шоссе в обе стороны, но их пропускали, ожидая более крупную добычу. Медленно проехала пара мотоциклов с укутанными в шарфы гитлеровцами. Вдалеке показалась колонна автотранспорта. Возглавляли колонну два автомобиля "Horch-901", за ними медленно катили два тяжелых полугусеничных тягача «Sd.Kfz.8» фирмы «Krauss-Maffei AG», парочка знакомых нам «Maultier», потом ехали три обычных тентованных грузовика «Krupp-L3H163» и три таких же «Крупа» со сварной металлической будкой, на крыше одного из которых была установлена антенна радиолокатора. Спереди и сзади колонну замыкали сопровождающие бронетранспортеры «Hanomag».

Все это было установлено, когда колонна поравнялась с залегшими в белых маскхалатах за деревьями разведчиками, а до тех пор было просто видно, что в составе колонны есть грузовики и БТРы. Решено было атаковать по отработанной схеме, четыре снайпера, рассредоточенные по краям засады, выбивают пулеметчиков, потом водителей, остальные уничтожают личный состав из СВТ, автоматов и гранатами.

Когда передовой бронетранспортер поравнялся с последним снайпером прозвучал первый выстрел и пулеметчик упал на пол БТРа, тут же защелкали выстрелы винтовок, выбивая остальную охрану и сразу к бронемашине полетела лимонка, разорвавшаяся в кузове, выведя из строя водителя и спрятавшихся за бортами пехотинцев, аналогичная ситуация была и в конце колонны. Передний бронетранспортер завилял и остановился, перегородив часть дороги. Все это действие заняло меньше минуты времени. Легковая машина остановилась, и оттуда вылез какой-то тыловик в звании майора вермахта.

«Nicht schie?en, nicht schie?en, Hitler caput!» – закричал он, поднимая руки вверх. Из второй машины выбрался гауптман с поднятыми руками, а за ним шофер с лейтенантом.

«Не стрелять, Гитлер капут», – перевел Самсонов.

В это время вдалеке послышался шум моторов, и появились возвращающиеся мотоциклисты, вероятно, услышавшие стрельбу. Оба снайпера с расстояния метров в 800 начали стрельбу, отстреляв по 4 патрона. Три автоматчика бросились бегом к остановившимся мотоциклам. Из остальных машин под прицелом автоматчиков стали выпрыгивать немцы, судя по форме, относящиеся к тыловым частям.

Самсонов стал переводить задаваемые Киричёвым вопросы и ответы немецких офицеров.

«Мы никого не убивали, мы всего лишь часть авторемонтного батальона, эвакуируем в Калинин мобильную автомастерскую, запчасти, станки, генераторы и прочий технический инструмент, это все мои солдаты-механики, а в той машине радисты, но они мне не подчиняются», – переводил речь майора Самсонов.

«Плохо дело, Леш, – проговорил Евгений, – сейчас радисты заперлись в своем бронированном кунге, уничтожают коды и саму аппаратуру».

«Бойцы, слушай приказ, всех двадцать фрицев в кузов грузовика, технику загоняем в лес по этой дороге. В машину с радиопеленгатором за руль сажаем немца шофера, а Кошкин рядом. Уходим с дороги, десяток бойцов остается замести следы от съезда здесь техники.

«Леша, переводи майору, – сказал Евгений, – вы являетесь с этого момента военнопленными и, поскольку вы все технический персонал, то я гарантирую вам жизнь и гуманное обращение. Но, если кто-то из вас попытается бежать или чинить нам вред, то все будут расстреляны».

Самсонов перевел, а затем они подошли к будке, и Самсонов снова стал переводить речь Киричёва о том, что немцам гарантируется жизнь, если они добровольно пойдут на сотрудничество. В противном случае их привезут живых или мертвых в расположение Красной армии и вскроют автомобиль. Раздался шум открываемой щеколды и четверо немцев вышли с поднятыми руками. Ожидая от немцев подлянку, Евгений надел на автомат шапку-ушанку и высунул ее в дверной проем. Раздались пистолетные выстрелы, шапка слетела с дула автомата с рваными дырками. Помахав снайперу, Евгений открыл дверь на всю ширину, раздался выстрел СВТ. После них в кунг автомобиля резко рванул один разведчик, за ним второй, но немецкий офицер уже был мертв.

– Жень, как ты додумался?

– Как говорит Кольцов, интуиция сработала и эпизод из фильма «Чапаев» вспомнился.

Пленных радистов присоединили к остальной группе немцев, и колонна убралась с шоссе, за ними съехали на заснеженную грунтовку парни на захваченных мотоциклах. Оставшиеся разведчики усиленно еловыми лапами заметали следы гусениц и колес в месте съезда и вначале лесной дороги.

«Камиль, Шаламов Вова, возьмите все оставшиеся мины и поставьте их на шоссе метрах в семистах отсюда в сторону Клина, пусть подальше от этого спуска разбираются с диверсантами, а потом через лес нас догоните», – дал команду Киричёв.

Колонна двигалась подальше от шоссе, а там, как лесная дорога выведет, потому что никто не знал, куда она, в итоге, приведет. Через три часа стемнело, и был сделан привал. Выставив часовых, народ развел небольшие костры и, воспользовавшись немецкими припасами, поужинали, так же накормив и пленных.

«Что нас ожидает, герр лейтенант? Ведь вы же учтёте, что мы добровольно сдались», – спросил майор. Ответа русского ждали все немцы.

Женя усмехнулся про себя – кто он такой, чтобы что-то гарантировать этим людям. С одной стороны, технари, они у фрицев технари, живут в своем мире, со своими задачами, участвовать в расстрелах советских граждан не должны были.

«Леш, переводи», – обратился к Самсонову Киричёв.

– В расстрелах участвовали мирных граждан?

– Никак нет, мы техническое подразделение, у нас свои задачи, мы идем вторым или даже третьим эшелоном.

«Я вижу, что вы все хорошие специалисты своего дела, – обвел взглядом немцев Евгений, и, увидев согласные кивки после перевода, продолжил, – наверняка среди вас есть или тайные коммунисты Германии или сочувствующие делу коммунизма?»

– Есть сочувствующие, ведь все мы из рабочих немецких семей.

– Учитывая это, я буду рекомендовать своим командирам использовать вас по вашему профилю в качестве ремонтников и радистов в нашем батальоне. Но все это можно оформить только при честном и добровольном вашем сотрудничестве. В противном случае вас ждут сибирские лагеря или расстрел. Сейчас, как вы знаете, пленных практически не берут ни ваши, ни наши – негде их содержать и кормить нечем. Так что думайте, выбор за вами.

«Ну ты и агитатор, командир, так всех немцев завербуешь на нас работать», – улыбнулся Кошкин. Его смехом поддержали другие бойцы. Попутно прошла смена подзамерзших часовых.

Вечером, в оговоренное время, снова был короткий сеанс связи с базой, во время которого были сообщены сведения о боях в Солнечногорске. Основные бои на правом крыле Западного фронта развернулись вокруг Клина. Уже к вечеру 13 декабря клинская группировка противника оказалась в полуокружении и начала отступление. Вечером 14 декабря части 30-й армии вошли в Клин. В ответ Олег Трофимов, приданный группе радист, передал подготовленную Женей радиошифровку.

«Что за ерунда, какие интернационалисты, что там Женя мутит?» – разорялся Орлов, расшифровав полученную радиограмму и показав ее Чайкину.

«Сидят в лесу, грузовики взяли, ремоборудование взяли, машину пеленгатор взяли, немецкую интербригаду радистов и механиков взяли, всех взяли, ну Женя дает! Осталось только фельдмаршала фон Бока взять, – засмеялся Чайкин, – пойдем к Кольцову, пусть теперь он мозг морщит с этой интербригадой».

Кольцов наблюдал за занятиями радистов, вспоминая еще разные тонкости. Часть «студентов» под командованием Дмитрия Киричева ставила спаянные инженерами и самим же Димой, имитаторы закладок, а их условные соперники из другой группы под началом Размазнова, занимались их выявлением с помощью ручных пеленгаторов, и также спаянных инженерами индикаторов электромагнитного напряжения – индикаторов поля. Тут же понаставили свои закладки и минеры: толовые шашки, растяжки из лески и пустых магазинов со скрепками, имитирующих гранаты с чекой, чтобы поисковики и на это обращали внимание.

Все было чинно и благородно, до тех пор, пока в класс ввалились Орлов и Чайкин со словами: «Командир, смотри, что тут наш Женя учудил?» – и сунули мне в руки радиограмму. Занятие было временно сорвано.

Прочитав, я рассмеялся: «Похоже на то, что Евгению добровольно сдались технари, которые сопровождали колонну, и он им наобещал пристроить к делу, оформив все это, как интербригаду немецких социалистов. В общем-то, решение хорошее и правильное – не пустить в расход грамотных ремонтников, а привлечь их в помощь Воронову и Чайкину. Другое дело, как проверить их благонадежность? Ладно, с механиками проще, а вот радисты? Если их использовать по назначению и вступить в контригру с фрицами, не выдадут ли они нас каким-нибудь секретным знаком «работы под контролем». Но тема интересная, надо с Горяевым переговорить».

Занятия продолжились, а я ушел к себе. Завтра к вечеру планировался выезд в штаб армии для проведения поисковых работ в рамках мероприятий РЭБ, пока еще со мной, в качестве главного командира. Утром я с Ломовым и Филипповым отправился в Москву забрать всех тех, кого были должны из людей и технические заказы. Рассчитавшись с металлистами, забрали у них сваренные компактные печки-буржуйки примерно по 10 килограммов весом, в ателье разгрузочные жилеты и рюкзаки, пообещав, что от нас еще будут различные заказы в будущем. Забрали по пути фельдшера и заехали в госпиталь.

«Привет! – поздоровался я с Надеждой, встретившей нас в приемном отделении, – Мама работает?»

«Нет, с утра сменилась, вечером придет, так что заходите», – улыбаясь, как старым знакомым, ответила Надя.

– Вечером не получится, уедем к себе, а ты как, будешь медиком, как мама или еще не решила?

– Еще не решила, но я еще в школе учусь, время есть подумать.

– Ладно, Надюш, мы пойдем проведаем наших ребят.

Попрощавшись с медсестрой, накинув халаты, я с Филипповым поднялся в отделение, где нас пропустили к парням. Оставив у ребят несколько банок тушенки, чтобы поправлялись быстрее, повидав и немного поговорив с Шубиным, отправились на поиски Михаила. Встретили медсестру Оксану, расспросили ее о Ване Трофимове, нашем поваре.

– Вы знаете, товарищ командир, а он идет на поправку, думаю, что через недельку его выпишут и отправят на фронт, а то он все рвется к вам в отряд.

– Ну и отлично, а то у нас главного повара-то и нет.

Потом Оксана нашла Мишу, и мы недолго переговорили с ним.

– Эх, тут, конечно, много работы по моему профилю, но тоскую я, командир, о наших рейдах по тылам, там адреналин-то был.

– Но здесь тоже адреналин есть.

– Есть и тут свой адреналин, конечно, когда стараешься вытащить пациента, борешься за каждый раздробленный палец, но это другое.

– Что ж, Михаил, говоря словами приветственной речи, написанной над воротами концентрационного лагеря «Бухенвальд» «Jedem das seine» или говоря по-русски «каждому своё». Вот закончится война и остался бы ты недоучкой фельдшером-разведчиком, который, потеряв еще кучу лет на институт, стал бы недоучкой врачом, а так у тебя наработается реальный опыт, попутно завершишь высшее образование и уже по окончанию войны будешь полноценным врачом-орденоносцем, который может и дальше работать в Москве, а может поехать в провинцию, например, главврачом местной больницы.

– Сань, а как ты думаешь, что было бы лучше из этих двух вариантов?

– Миш, все зависит от того, как у тебя тут пойдет карьера. Чем ближе к власти, тем больше завистников, которые с удовольствием тебя ославят и сожрут – в Москве их, однозначно, будет больше. А в небольшом городке ты будешь практически царь медицины, да и нравы там проще будут. Но вот с точки зрения условий труда, оборудования, зарплаты, в конце концов, Москва – это Москва. Поэтому, все будет зависеть от конкретных условий, в которых ты окажешься после войны. В конце концов, никогда не поздно уехать в провинцию, там такой врач на вес золота будет.

– А ты что думаешь о своей жизни после войны?

– Ничего не думаю, Миш, постараюсь делать военную карьеру, пока идет война. В мирное время это будет тяжелее, там надо льстить, подмазывать, а я как-то не очень это люблю, иду на это, если надо для дела, но противится этому моя сущность. После войны армию сильно сократят, поэтому может в армии удастся остаться, а может быть, уйду каким-нибудь администратором на гражданку.

– А вообще, что тебе хотелось бы?

– Хотелось бы собрать наш коллектив, потому что знаем и не подведем друг друга, в каком-нибудь небольшом городке и начать строить там счастливую жизнь в одном отдельно взятом месте. В общем, поживем – увидим, как оно будет в будущем. Что там насчет пенициллина?

– Пока не знаю, Вера Евгеньевна теребит Петровского, даже ездили по этому поводу в мединститут, но пока мне ничего конкретного не сказала. А вот по поводу йода, командир, откуда ты знал об этом? Реально, мужика с острым воспалением в кишечнике за три дня подняли, конечно, он еще лечится, но прогресс налицо!

Хотел сказать Мише, что это какая-то светлая голова из медиков через несколько месяцев начнет применять эту разработку доктора Мохнача в лазаретах, но воздержался.

– Это, Михаил, знак свыше, тебе ли не знать!

Мы оба посмеялись и, на этом распрощавшись, Михаил ушел к себе, а мы поехали в школу забирать будущих переводчиков, а следом обещанных саперов и поваров. Пока батальону готовили привлеченные за денежную и продуктовую оплату сходненские жительницы.

– Командир, как думаешь, будут ребята в школе или никого не отпустят.

«Что за ребята?» – поинтересовался Потапов.

– Школьники 10 класса спецшколы со знанием немецкого языка, хотим их как переводчиков использовать в паре с радистами.

«Будут, сами увидите», – ответил фельдшер.

В школе толпились родители и десяток парней с чемоданами и сумками, среди которых я увидел и сына директора школы. Я поприветствовал народ.

– Товарищи родители, не переживайте, постараемся не только сберечь ваших детей, но и сделать из них крепких, ответственных за свое слово, мужчин. В кузове рюкзаки, все личные вещи из чемоданов перегрузить в рюкзаки, всё, что в них не влезет, оставляем дома, еду тоже оставляем своим родителям, им еще ваших сестер и братьев кормить.

Ко мне подошла директор: «Сбили вы Ванечку с пути, товарищ командир, но он уперся – не смогла его переубедить, пусть уж едет, воюет. Вы там уж присмотрите за ребятами».

«Объясните родителям, что их дети, в основном, будут находиться в тылу, занимаясь переводом немецких радиограмм или допросов пленных немцев. Будут ежедневно физически тренироваться и, может быть, через годик, когда окрепнут, наберутся военного опыта, кто-то и станет ходить в тыл врага с боевыми группами таких же ребят из состава разведчиков. Так что в атаку их никто в нашем батальоне бросать не будет, ну а погибнуть, погибнуть и в Москве можно. Все будет хорошо, а ребята сделали правильный выбор – выбор настоящего человека».

Через несколько часов мы прибыли в батальон, ребят накормили, поставили на довольствие, выдали форменную одежду и определили места для ночлега в общем зале. С завтрашнего дня для них наступят военные будни. После знакомства ребят со своим будущим местом работы, я толкнул напутственное слово: «Помните, товарищи красноармейцы, от вашего перевода зависит очень многое: неправильно перевел, куда, например, передислоцируется часть, и вместо прибытия вы перевели, как убытие этой части с фронта, а в итоге, вместо ослабления фронта по факту произойдет его усиление, что повлечет гибель наших солдат в будущих атаках. То есть, может получиться, как в анекдоте, только с другими последствиями. Вы знаете, что в деревнях Ростовской области, Донбасса, Кубани используются местные обороты речи, зачастую, много слов из украинского языка, поэтому, услышав речь, не сразу и поймешь, что имелось в виду. Так вот, анекдот: «Приезжает внучок из столицы в деревню к деду. Дед выходит его встречать из дому и радостно говорит: «Внучок, ты, чи, пидрос! А внук ему в ответ: «Сам ты чипидрос, козел старый!» Так что, практикуйтесь в языке, разговаривайте между собой только на немецком, или один читает вслух, а другие слушают и переводят. Так же переводите записанные реальные немецкие переговоры. Каждый из вас будет прикреплен к радисту и станет посменно заступать вместе с ним на боевое дежурство, а в остальное время вас ждет учеба и спецтренировки».

А 13 декабря стали прибывать бойцы роты Малеева из Солнечногорска. К зданию школы подкатили две колесных немецких полуторки «MAN», четыре мотоцикла «Zundapp ks 750», которые в будущем в советском исполнении станут «Уралами». Сам Малеев вышел из легкового полевого вездехода «Kubelwagen Typ 82» – одного из лучших немецких военных автомобилей, простого в обслуживании и эксплуатации, за которым лихо подрулил второй такой же с разбитым боковым стеклом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении