Случай в горах

Александр Хобкинг

Случай в горах

Топор взмыл в воздух, рассекая тишину, и с глухим стуком обрушился на полено, расщепляя его надвое под напором стали. Еще удар – и половинка разлетелась щепками. Смертоносное орудие снова взметнулось вверх, чтобы мгновение спустя обрушить свой вес на очередную жертву неутомимого дровосека. Ларсон опустил топор, тыльной стороной ладони стер испарину со лба и, набрав в грудь морозный воздух, потянулся за следующим поленом. У стен бревенчатого домишки высились две поленницы, их содержимого хватило бы пережить лютую зиму, но Ларсон возводил новую, без устали заполняя ее дровами. Каждый вечер он посвящал этому занятию несколько часов, вкладывая в удары всю свою силу, не останавливаясь, пока изнеможение не вынуждало его опуститься на снег. И этот день не стал исключением. Ларсон разжал пальцы, позволяя топору соскользнуть в снег, и, вскинув голову, тяжело вздохнул. С запада наползали свинцовые тучи, обещая скорый снегопад. Вековые ели, словно колонны древнего храма, застыли в безмолвном величии. Лес затаился, предчувствуя приближение непогоды.

Мужчина поднялся, словно старое дерево, отряхнул с шершавой куртки снежную пыль и принялся с методичной основательностью складывать нарубленные дрова в поленницу. Справившись с задачей, будто ставя точку в завершенном предложении, он поднял топор, тяжелый и привычный, как продолжение его руки, и двинулся к дому. Переступив порог, Ларсон сбросил сапоги, глухо стукнувшие о половицы, повесил продрогшую куртку на крюк и прошагал к холодильнику, гулко застонавшему от прикосновения его руки. За дверцей, в холодном мареве, он нашел две бутылки пива и сиротливый остов запеченной курицы. Хлопнув дверцей, Ларсон невольно задержал взгляд на рисунке, прикрепленном магнитом к белому металлу. Глаза зацепились за трогательно-милого единорога, выведенного рукой его десятилетней Хельги. Рисование было ее стихией, тайным миром, куда она уходила с головой, забывая обо всем. Краски, карандаши, фломастеры – все становилось инструментом волшебства в ее маленьких пальчиках. И, нужно признать, девочка проявила в этом занятии недюжинный талант, искра божья, вспыхнувшая в ее душе, заставила родителей отвести ее в художественную школу.

Ларсон, забросив курицу в недра микроволновки, щелкнул пультом. Телевизор ожил, выплеснув на экран карту погоды. Белые щупальца снегопадов, словно призрачные сети, надвигались на страну, и синоптики предостерегали без особой надобности не выходить из дома. Не задержавшись взглядом на леденящем душу прогнозе, Ларсон переключил канал. Карту сменила девушка-ветеринар, которая увлеченно рассказывала о трех осиротевших волчатах, спасенных от жестокости браконьеров, чьи руки обагрились в крови матери и теперь тянулись к невинным детенышам, чтобы превратить их в орудие собачьих боев. Ларсон улыбнулся своей жене, Норе, рассказывающей с экрана о щенках. Он вспомнил тот вечер два месяца назад, когда Нора, вернувшись домой, горела этой историей, ее глаза сверкали возмущением и состраданием. Два месяца, прошло всего два месяца… Лишь короткий миг. Но как же разительно изменилась его жизнь за это время.

Ларсон извлек из микроволновки дымящуюся курицу, поставил ее на стол, чмокнул губами, открывая бутылку пива, и принялся неспешно трапезничать, погружаясь в воспоминания о последних месяцах. В памяти всплыла история со спасением волчат, эпопея, растянувшаяся на долгий месяц. После хлопот с выхаживанием щенков и их передачи в зоопарк, Нора, измотанная переживаниями, отпросилась в отпуск, дабы залечить душевные раны.

Семья Ларсона, уставшая от каменных джунглей и вечного шума, обычно сбегала в свой скромный горный домик, туда, где цивилизация лишь робко подавала голос. Так произошло и на этот раз. Дочь освободили каникулы, а Ларсон, работавший спасателем на горнолыжном курорте неподалеку, мог в любой момент сорваться на вызов, если того потребует долг.

В первый день долгожданного отпуска Норы, семья собрала все необходимое, доверху набили внедорожник и, едва забрезжил рассвет, отправились навстречу заснеженным вершинам. По дороге они заглянули в супермаркет, где закупили недельный запас провизии – ровно столько, сколько планировали провести в объятиях гор. Морозный воздух звенел от чистоты, а солнце щедро заливало белоснежное покрывало, укутавшее землю, словно намекая на идиллический отдых.

Шесть часов спустя, вся семья, с замиранием сердца, прибыла к месту работы Ларссона. Здесь их ждала смена транспорта: вещи перекочевали в снегоходы, любезно одолженные Ларссоном на неделю, ведь к их уютному домику в это время года не пробиться на обычном автомобиле. Заверив своего шефа, что он всегда на связи и в случае нештатной ситуации примчится на помощь, Ларссон попрощался с коллегами, усадил Хельгу на свой снегоход и, резко выжав рукоятку сцепления, стремительно рванул в сторону их горного убежища. Нора, восседая на втором снегоходе, словно королева обоза, везла их драгоценный запас провизии, предвкушая тепло домашнего очага и безмятежные дни вдали от городской суеты.

Снегоходы, словно взбесившиеся звери, ревели, прокладывая себе путь сквозь непроглядную завесу снежной пыли, ими же и взметенной. Ветер холодно и безжалостно, хватал за лицо, щеки покрыл багровый румянец от бодрящего поцелуя морозца. Ларсон бросил взгляд на жену – ее лицо светилось неподдельным восторгом, в глазах плясали озорные огоньки азарта. Она выстрадала этот отдых, после изматывающего месяца, отданного спасению осиротевших волчат.

Добравшись до заветного места, Ларсон первым делом подошел к поленнице, бережно взял охапку смолистых дров и вошел в дом. У камина его ждала коробка, полная сухого соснового хвороста, предусмотрительно оставленная им с последнего приезда. Дрова с гулким стуком легли на пол, он достал из коробки пушистые сосновые ветки, уложил их в камин и сверху водрузил несколько тяжелых поленьев. Не скупясь, полил все это жидкостью для розжига, и чиркнул спичкой. Сосна мгновенно вспыхнула, озарив комнату танцующими тенями, и принялась весело потрескивать, словно нашептывая зимнюю сказку. Удовлетворенный результатом проделанной работы, мужчина вышел на улицу, чтобы перенести в дом припасы.

После быстрого перекуса все собрались у камина, обсуждая планы на предстоящие дни. Лыжи, сноуборды, прогулки по лесу, зимняя рыбалка – вариантов было множество. Ларссон, несмотря на усталость, чувствовал прилив энергии. Он искренне надеялся, что это время поможет Норе отдохнуть и перезагрузиться, чтобы с новыми силами вернуться к работе.

Следующий день после приезда, семья решила посвятить горнолыжному спорту. Хельга, полная энергии, рвалась на лыжи. Ларсон, опытный лыжник, обучал дочь основам. Нора, хоть и предпочитала более спокойный отдых, с удовольствием наблюдала за их веселыми падениями и смехом, эхом, разносящимся в горах. К концу дня все изрядно вымотались, но это была приятная усталость. Вечером, после сытного ужина у камина, они играли в настольные игры, а за окном бушевала метель.

Во второй день Ларсон решил показать Хельге, что такое сноуборд. Спуск был полон падений и смеха, но к концу дня Хельга уже уверенно скользила по снегу. Нора, облачившись в теплый комбинезон, отправилась на зимнюю рыбалку. Тишина, лишь изредка нарушаемая шумом бура, успокаивала ее. К вечеру она с гордостью принесла домой несколько крупных рыб. Ларсон сразу же принялся за приготовление из нее вкусного ужина.

Утром следующего дня они отправились на снегоходах к замерзшему озеру. Хельга и Ларсон соревновались в скорости, а Нора наслаждалась пейзажами, ощущая прилив сил и вдохновения.

Ларсон, умелой рукой обнажив зеркальную гладь льда, подарил дочери сверкающую арену. Маленькая Хельга, с восторженным писком, бросилась навстречу ледяному танцу, облачая ноги в стальные лезвия. Вскоре к ней присоединилась и Нора, скользя по льду, словно вернувшаяся в юность. Сам Ларсон, так и не подружившись с коньками, наблюдал за их игрой, согретый теплом отцовской гордости и нежной улыбкой.

Вечером, когда языки пламени в камине вытанцовывали причудливые тени на стенах, они предавались сладостным воспоминаниям о прожитом дне. Ларсон с облегчением видел, как к Норе возвращаются краски жизни, исцеляя душу после месяца изнурительного труда. Однако, сквозь ее веселость проскальзывала тень задумчивости. Он заметил, что, даже смеясь, она мысленно ускользает куда-то вдаль, и никогда не выпускает из рук маленькую резиновую игрушку – немую свидетельницу ее заботы о волчатах.

– Все еще переживаешь за малышей? – спросил Ларсон, нарушив тишину.

– Да, в зоопарке им сейчас неплохо, но это лишь временное пристанище. У них нет ни средств, ни возможностей оставить зверят у себя. Они ищут варианты… Волнуюсь, чтобы они попали в добрые руки, в хорошее место.