Александр Хан-Рязанский.

Каждому аз воздам! Книга третья. Визит в преисподнюю



скачать книгу бесплатно

– А кто это сказал, что я Ксюшку и Марийку вам отдам? Григорьев нехотя сунул ему бумагу за подписью Берии и Абакумова, Испанец внимательно прочитал предписание, витиевато, в своем стиле, прошелся по матери и положил приказ на стол.

– Серьезная бумаженция, многие затрясутся, увидев её, но только не я, – и с ходу их огорошил, – хочу с вами и только на таких условиях, я отдам вам моих девушек. Возражения прошу предъявлять в письменном виде! Баста! Вопрос исчерпан!

– Ты это брось, полковник, – рассердился Григорьев, – не забыл, что уже давно кончился тот бесшабашный и дерзкий Испанец, который полез в самое пекло в Озерске? Не забыл, какие у тебя на плечах сейчас звезды и какую должность ты занимаешь? Ты сейчас сам себе не хозяин и мы не можем тебя взять с собой.

Категоричность Деда решил несколько сгладить Шульга, – Ты же еще не знаешь в чем суть задания, нас наверняка там ждет неминуемая смерть, а у тебя растут две очаровательные девчушки и им нужен отец!

– У них есть прекрасная мать, которая заменит им непутевого отца.

– Ну что ты с ним будешь делать, а! Ты представляешь объем работ, которую нам придется выполнить, включив тебя в группу, все предварительные наметки плана придется переделывать и выходить с просьбой к командующему Белорусским фронтом генералу армии Рокоссовскому, ты птица высокого полета и тебя так просто не отпустят, тем более, в канун наступления на Гомельско-Речицком направлении.

– У вас есть всесильная бумага за подписью наркома Берии, а со Смерш вообще никто предпочитает не связываться, вам и карты в руки. Григорьев, как начальник особого отдела фронта по должности был выше Глебова, хоть и были они в одном воинском звании, перечить не стал, это совершенно бесполезно с такими, как Глебов.

– Хорошо, я попробую решить это вопрос, но тебе придется, в целях маскировки, снять с погон на время пару больших звездочек.

– Да хотите, я вам все их задарю и пойду рядовым! Григорьев обращаясь к Шульге, развел руками и обреченно произнес, – В этом весь Испанец! И тут же отругал Глебова, – Молчи балбес неугомонный, в штрафбат захотел? Все рассмеялись и пошли смотреть девушек. По дороге Испанец рассказал о двух братьях-близнецах, которых он заприметил в одном из полков 70 дивизии и о их невероятной технике рукопашного боя.

– Вчера, инспектируя оперативников Смерш в 70-й дивизии N-ской армии, я невольно обратил внимание на двух офицеров, которые сошлись в тренировочной рукопашной схватке на поляне в окружении восторженных зрителей. Что эти двое вытворяли двумя привязанными к друг другу деревянными палочкам, это надо было видеть. Два брата-близнеца, смуглолицые, узкоглазые, жилистые, крутили этими штуками так, что вокруг их образовывался ореол мелькающих с огромной скоростью деревянных палочек. К ним невозможно было подойти с любой стороны. При этом, они оба не стояли на месте, а в невероятных кульбитах прыгали вокруг друг друга, ноги в подкатах мелькали не хуже этих палочек, а странные подсечки ногами удивляли всех и при этом они успевали наносить друг другу имитационные удары по всему телу.

Зрители одобрительно хлопали и подбадривали братьев. Я остановился и стал с интересом наблюдать. Наконец они поклонились друг другу, обнялись и засунув палочки в голенища яловых сапог, уставшие, присели на траву.

– Так, – решил Григорьев, – девчата от нас никуда не денутся их мы посмотрим позже, а сейчас веди нас к этим бойцам. Увидев подошедших офицеров, братья вскочили и поприветствовали старшего по званию. Григорьев решил с ними поближе познакомиться.

– Бойцы, ко мне! Представьтесь, кто такие и откуда.

– Лейтенанты Аршан и Бадма Цеденовы!

– Калмыки? Серьезно? – с тревогой в голосе, удивился Григорьев.

– Мама у нас калмычка, а отец русский, только мы не из Калмыкии – мы калмыки-сарты, малочисленный народ Киргизии, который много лет проживает на востоке Иссык-Кульской области. Григорьев отозвал Шульгу в сторонку.

– Шульга, ты серьезно хочешь их взять в группу?

– А почему бы нет? Парни крепкие, ловкие и подраться не дураки.

– А ты знаешь о том, что в ходе летнего наступления 1942-го года была оккупирована почти вся Калмыцкая АССР?

– У нас, помимо Калмыкии, пол страны оккупировано, ну и что?

– А то, что около десяти тысяч калмыков перешло на услужение к немцам и даже сформирована Калмыцкая дивизия? Весной этого года, когда вы были в Озерске, я, будучи на совещании фронтовых отделов Смерш НКО в Москве, слышал очень нелицеприятные разговоры о калмыках. Якобы сформированная из калмыков 110-й отдельная кавалерийская дивизия РККА воюет на фронте из рук вон плохо, многочисленные переходы к немцам, неподчинение, дезертирство, мародерство, вот то малое, что я слышал в Москве.

– И что? В Калмыкии поживают около ста сорока тысяч калмыков и что, все они предатели? В республиках СССР, которые под немцем, однако предателей наберется побольше. Это не показатель лояльности того или иного народа нашей страны.

– Нет конечно, большинство калмыков в Красной Армии воюют очень храбро и достойно, но как бы этих людей не постигла та же участь, как некоторых бедолаг из национальных меньшинств нашей страны. К счастью, доля калмыков, избравших путь предательства, не такая уж большая и оценивается приблизительно в несколько тысяч человек. Но поберегись, ты знаешь, чем это приобретение может закончиться для тебя самого? Знаешь, кто главный инициатор большинства депортаций в СССР?

– Естественно – мой крестник, генеральный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Берия!

– Помни об этом Шульга! Второй раз тебе не удастся выпутаться.

– Посмотрим, здесь война, а на войне есть только одна политическая идеология – побыстрей разбить врага, а кто и какой национальности – мне по барабану!

– Ладно, что-нибудь придумаем, в крайнем случае сойдут за казахов – физиономии у них уж очень похожи.

– Вот и подстели заранее соломку – запиши их в красноармейских книжках, как казахов, а я с ними позже, обговорю этот вопрос!

– Смотри Шульга – твои нары еще не остыли и помнят тепло твоего тела!

– Типун тебе на язык командир! У меня есть еще право на выбор?

– Да, Колыма, право у тебя такое есть, но резервов очень немного, если уж мы приняли решение дополнительно придать твоей группе людей под стать тебе или твоей группе, то сделать это будет не просто, но выбирать тебе разрешено не только из кадровых контрразведчиков Смерш, но и из штрафных рот, и из осужденных людей на длительные сроки по политическим статьям. В этой среде не принято спрашивать о прошлом, но уверяю тебя, оно у каждого довольно бурное и не отвечает общепринятому поведению в обществе. Григорьев был противником существовавшего закона о том, что согласие военнопленного на сотрудничество с немецкой разведкой уже само по себе является изменой. И по мере возможности он освобождал явившихся с повинной от уголовного наказания, существенно изменяя их показания. Он просто не составлял на таких людей соответствующие документы, а сразу готовил их к переброске назад к немцам. Но с калмыками это вопрос особый, как бы не заслужить обвинение в политической близорукости и лояльности к врагам народа.

Тут не стерпел уже Испанец, – Колыма, я не пойму, на нарах чалился я или ты?

– Ну что же, тогда вперед под военный трибунал!

– Господи, действительно, кому я это говорю, такому же контуженному на голову, как все они. Смотри не ошибись, там, куда ты отправишься, проверять на лояльность и преданность правому делу будет некогда.

– Я? А ты что с нами уже не идешь? Ты что задумал, неугомонный?

– Есть у меня одна мыслишка, хочу провернуть такой же финт, как в Озерске.

– А про то, что дважды снаряд в одну воронку не падает, тебе известно?

– Но ведь тот, кому это известно, сейчас где-то в застенках нашей контрразведки и благодарит Бога, что жив остался.

– Ты о Линке? – Ну конечно! А значит, можно провернуть это еще раз.

– Подумай Испанец, рискованное это дело! Как бы потом нам не пришлось тебя освобождать, как группу Соболева. Они вернулись к братьям.

– Значит сарты, – продолжил Григорьев, – и кто есть, кто? Вас же не различить! Лейтенант с орденом Красной Звезды назвался Аршаном, он был старше брата на десять минут, а с орденом Отечественной войны второй степени назвался Бадмой.

– Где научились так палками вертеть и не менее искусно бить морды?

– Наш отец много лет был военным атташе в Японии, с дня установления дипломатических отношений между СССР и Японией в 1925 году и до вхождения Японии в Тройственный пакт с Германией в 1940 году, там и научились.

– Понятно, где службу несете?

– В дивизионной разведке N-ской армии.

– Бойцы, есть у меня к вам одно предложение, вы парни уже с опытом и лихие орденоносцы, так что у вас есть возможность продолжите службу в другом месте.

– Что от нас требуется, товарищ полковник?

– Вам придется показать свое умение и сойтись в тренировочном бою вот с этим майором, продержитесь пять минут – вы приняты, но сначала покрутите своим палочками и вообще, покажите, что вы умеете. Шульга, Григорьев и Глебов уселись на траву и внимательно смотрели на выступление братьев. Григорьев и Глебов смотрели с интересом, Шульга же, уже встречал в школе «Игла» подобных мастеров, но те дяденьки были в годах, а этим братьям едва ли стукнуло по четверти века. Он знал несколько приемов обороны от нунчаку, но считал, что в драке нунчаку только мешают, они очень отлично развивают моторику рук и хорошо сотрясают заменитель мозгов, у не в меру зарвавшихся хулиганов, но не больше. Главный плюс нунчаку – любой удар по голове или конечностям выводит из строя соответственно голову или конечности, на долгое время. Зачастую, с голыми руками на нунчаку идти почти бесполезно, лучше вспомнить первый прием самбо – "дай бог ноги". Серьезный минус нунчаку – нужно всегда держать противника на расстоянии, а это не всегда получается. После выступления братьев, Дед попросил эти палки и внимательно осмотрел, ничего необычного, две палочки из мореного дуба в виде вытянутого конуса и скрепленные между собой тонкой цепочкой.

– Как эти штуки называются? – Нунчаку!

– Да, ребята, рукопашники вы серьезные, но этого мало, а как с огневой подготовкой, выносливостью и психомоторикой? Там, куда мы отправимся эту технику боя можно будет применять не всегда. Придется вас проверить по полной программе. Колыма скептически заметил, – Согласен, против неподготовленных противников нунчаку очень эффективны, но как быть с подготовленным?

– Понятно, – Григорьев, развел руки и резко свел, – Шульга, твой выход! Смотрите не покалечьте друг друга, никаких удушающих или болевых приемов и без серьезных увечий. Вы мне нужны в целости и сохранности. Но все пришлось отложить, так как прибежал посыльный от командующего армией и срочно приказал явиться Глебову в штаб армии. Все трое поспешили в штаб.

– Здравия желаем товарищ генерал-лейтенант, все трое ввались в добротный дом расположенный на окраине села. Моложавый генерал, поднялся со стула и внимательно стал разглядывать вошедших. Шульга сразу заметил спартанскую обстановку, ничего лишнего в комнате не было, три стола, где на одном разлеглась большая карта Белоруссии, где местность Речицкого района был обведена красным карандашом, на втором столе в углу сидели два радиста, один стол занял начальник штаба армии и вокруг столов стояло несколько стульев. Все!

– Кто такие, представьтесь, – генерал-лейтенант строго смотрел на Григорьева и Шульгу, им сразу стало заметно, как устал генерал, синие круги под глазами, нездоровый цвет кожи и трясущие руки, говорили о хроническом недосыпе.

– Начальник Особого отдела фронта полковник Григорьев.

– Командир ударной группы Смерш-4 майор Шульга. Генерал внимательно изучил удостоверения офицеров и довольный вернул их.

– Вот как, на ловца и зверь бежит, я послал посыльного за полковником Глебовым, чтобы он разыскал вас, а тут вы сами явились, ну что же, приступим товарищи.

– А вы, что, уже знаете, что мы здесь, товарищ генерал?

– Я знаю все, что творится у меня в армии. Проходите товарищи, присаживайтесь.

– Прохоров, – крикнул он помощника, давай сюда этого перебежчика из Речицкого района. Дед и Шульга переглянулись, это тот район куда им следовало отправиться. Интересно будет его послушать.

– Сегодня ночью к нам через линию фронта, с большим трудом, перешел партизан из отряда «Родина», утверждает, что до войны работал вторым секретарем компартии Речицкого района, а сейчас руководит городским подпольем, организовал разветвлённую сеть разведчиков, находящихся на службе у немцев и имеет связь с несколькими партизанскими отрядами по всему Полесью. Генерал перевел дыхание и встал из-за стола.

– Мы отправили запрос в Москву в Центральный штаб партизанского движения, чтобы проверить его полномочия и идентифицировать личность, он ли это на самом деле, а пока мы его держим под конвоем. Интересные вещи он рассказывает, скажу я вам, это может пригодиться и вам необходимо его послушать. И как бы упреждая все расспросы, он тихо проговорил, – Командующий фронтом мне уже сообщил о вашей миссии, так что не удивляйтесь моей осведомленности!

– Разрешите войти товарищ генерал, – вошли два автоматчика и высокий мужчина средних лет, – Проходите Бурмистров, вот офицеры прибыли по вашу душу и хотят задать вам несколько вопросов, надеюсь, вы не против?

– Конечно товарищ генерал, пусть задают, но только надо поторопиться, сегодня ночью или к утру, мне надобно быть уже в партизанском отряде. Надеюсь вы уже пробили мою личность в Штабе партизанского движения?

– Пока нет, ждем ответ из Москвы.

– Представьтесь пожалуйста, – Дед решил не тянуть и приступил сразу к делу.

– Виктор Иванович Бурмистров, второй секретарь Речицкого райкома партии в подполье, а по совместительству координатор партизанского движения в Гомельской области.

– Что вы можете сказать о сборно-пересыльных лагерях в вашей области?

– Странный вопрос, вы не находите?

– Отвечайте по существу заданного вопроса, – это уже Шульга подал голос, – нам нужны сведения, о расположении этих перевалочных концлагерей в вашей области.

– Какие сведения вам нужны? Местоположение концлагерей, численность узников, кто охраняет, что конкретно?

– В целях строжайшей секретности, я пока не имею права вам говорить, но по мере поступления информации от вас, я постараюсь полностью информировать о характере моих вопросов.

– На территории области существует двадцать лагерей для военнопленных, в которых томятся несколько тысяч военнослужащих Красной Армии и местного населения. Концлагерем, в прямом смысле этого слова, их можно назвать с большой натяжкой. Устройство этих лагерей, их аппарат управления, упрощен до невозможности. Практически нигде нет учета пленников, узники не имеют ни специальной одежды, ни знаков различия. Однако внутренний режим лагерей не менее жесток и беспощаден, чем в стационарных лагерях. Это не лагеря уничтожения, а сборно-пересыльные лагеря. В одном лагере содержатся местные жители за связь с партизанами, лица, уклонявшиеся от трудовой повинности, а также семьи партизан. В других только военнопленные. Если мы не поторопимся, то их ждет незавидная участь. Всех их переправят в Малый Тростенец, а это верная смерть в крематориях или в газовых мобильных душегубках.

– Кто руководит этими тремя лагерями и в чьем подчинении они находятся?

–Лагеря в нашем районе имеют разную подчиненность: войскам СС, органам СД, Вермахту, а также местным органам гражданского управления. Суть их от этого не меняется. Большая их часть находится в ведении СС, а значит методы массового уничтожения людей у всех одинаковы. Раздался стук в дверь и вошел офицер связи, – Из Москвы товарищ генерал, по поводу, – он кивнул в сторону Бурмистрова, – и козырнув, быстро удалился.

– Все в порядке товарищи Бурмистров, Москва подтвердила ваши полномочия и идентифицировала вашу личность. Генерал махнул рукой автоматчикам, и они тихо ретировались.

– И все-таки, товарищ… вот что, давайте-ка общаться без званий и имен, а по оперативным или подпольным псевдонимам, так нам будет проще, я – Дед, он – Колыма, а это – Испанец, а вы?

– С 1941 года я товарищ Потап!

– Скажите товарищ Потап, кто над этими лагерями стоит – кто руководит?

– Об этом иуде я вам могу многое рассказать, он уже два года пытается меня поймать, но безрезультатно. Даже назначил премию в рейхсмарках. В деревне Крестцы находится довольно большой лагерь по уничтожению военнопленных и гражданского населения, там же находится две роты СС, основная комендатура, комендантом которого является оберштурмбаннфюрер СС Отто Золингер, до этого возглавлявший полевую полицию безопасности Гомеля. Сын владельца недвижимости в Бамберге, владельца крепости Альтенбург, что в Баварии, Отто Золингер родился в 1910 году, образование получил в элитном кадетском корпусе и едва закончив школу добровольцем вступил в «Оберланд» – одно из многих объединений молодежи с реваншистскими настроениями. После окончания офицерского училища в 1934 году получил звание унтершурмфюрера по-нашему лейтенанта, а с июля 1940 года – в звании гауптштурмфюрера, это что-то вроде нашего капитана, был командиром разведывательного батальона, а в конце 1942-го года произведён в звание оберштурмбаннфюрера СС, по-нашему подполковник, был награжден лично фюрером Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами. В 1943 году был награждён Золотым немецким крестом, отличался крайне независимым характером и демонстративно держится в стороне от политики имеет склонность к авантюрным действиям, даже без какой-либо санкции вышестоящего командования. Но конкретно в области организации концлагерей Золингер слывет дилетантом и мало что понимает в этих делах, но, по прошествии некоторого времени, он быстро вник в курс дела и взял под свой полный контроль несколько временных лагерей. Этот эсэсовский начальник, крайне жесток и упрям, он считает, что лечить советских военнопленных – непозволительное головотяпство и преступление перед немецкими солдатами на фронте. Бурмистров попросил воды и напившись, передохнул и продолжил.

– Для полноты политического портрета оберштурмбаннфюрера Золингера нужно прибавить к описанному, что он питает патологическую ненависть к нашей стране, страшится повторения революционных потрясений в Германии в случае поражения Гитлера в войне. Возглавляемый и направляемый им на протяжении нескольких лет батальон СС был эталоном агрессии и насилия. Этот «радетель справедливости», направил Гиммлеру докладную записку, в которой обращает его внимание на произвол в лагерях, голод, массовые расстрелы и не потому, что ему их было искренне жаль, его беспокоило другое: нечеловеческое отношение к узникам обязательно приведет к усилению сопротивления, как пленных партизан, так и других военнопленных, которые частенько станут вместо пленения, предпочитать смерть. Это товарищи, умный и серьезный противник. Раньше долго пленных там не держали, нет условий массового уничтожения и через месяц-два их отправляют в Малый Тростенец. Но сейчас приноровились и сами стали сотнями сжигать полумертвых людей. Роют огромные рвы, перекладывают трупы бревнами и поджигают. Смрад стоит по всему району. Эти три временных лагеря под управлением Золингера перешли под полный контроль СС, Вермахту, кроме Абвера, никогда не предоставляется доступ в эти лагеря, СС свято чтит свои мерзко-пакостные традиции. За узников временных концлагерей никто не заступается и не контролирует поэтому Золингер творит, все что захочет. С лета 1943 года дважды в неделю, как правило, по понедельникам и четвергам, в этот лагерь привозят для изнурительной работы граждан иностранных государств – Австрии, Польши, Франции и Германии.

– Что и немцев тоже? – Шульга искренне удивился, на что Дед, наклонившись к нему тихо прошептал, – Немцы бывают разные, надеюсь, тебе Колыма не надо напоминать, что у тебя записано в пятой графе? Шульга смешался.

– Ладно, ладно, не многие знают, что ты наполовину немец.

– Результаты столь бурной деятельности Золингера, – продолжал товарищ Потап, – не заставили себя долго ждать, узники планомерно уничтожаются и умирают от голода и болезней, но, учитывая немецкий орднунг – будь он неладен, такое массовое умерщвление показалось коменданту лагеря слишком затратным, и он заказал где-то в Польше две газовых душегубки на базе Опель «Блиц», они скоро должны прибыть.

Шульга напрягся, – А с этого места можете поподробней, как эти душегубки поставляются, на какую станцию прибудут и какова охрана этих автомобилей?

– Пока что Колыма, – это нам не известно, но, если вас эти сведения сильно интересуют, мои люди могут все подробно разузнать. У меня на станции есть свои доверенные люди.

– Товарищ Потап, нам эта информация нужна, как воздух. Есть у меня дерзкий план, как использовать эти душегубки в наших целях.

– Хорошо, договорились, в течении двух дней я вам предоставлю эту информацию.

– Где точно базируется ваш партизанский отряд?

– У нас несколько секретных стоянок, расположены они в разных точках района, командиры этих групп не имеют связи между собой, но есть постоянная связь с командиром всего отряда товарищем Максимом. А вот, где находится сам товарищ Максим не знает никто, кроме трех доверенных людей.

– Как у вас все серьезно, а какова численность всех отрядов?

– Около 850-ти человек, но, как я заметил, в целях конспирации отряд разбит на три малых отряда. А с какой целью интересуетесь, товарищ Дед?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении