Александр Гордиенко.

Год Мужчины. Эффект женщины



скачать книгу бесплатно

– Нужно узнать, что у него там написано. Это возможно?

– Уже выяснили: эсэмэс он получил от Марии Николаевны Азаровой. Текст я вам сейчас перешлю.

Буквально через несколько секунд на телефон Кати поступило эсэмэс, которое, судя по всему, имело чрезвычайное воздействие на психологическое состояние Железнова: «Саша, я устала! Я больше не могу! Саша, мы с тобой НЕ ПАРА! Неужели ты не видишь это?!»

«Мария Азарова… Ну кто ж еще. Неудивительно», – Екатерина непроизвольно кинула взгляд на отчет, валявшийся рядом с монитором, читанный-перечитанный ею неимоверное количество раз.

Надо сказать, и Екатерина признала это, что охранное агентство, доставшееся ей в наследство от мужа, находилось «на уровне» – отчет, представленный ей Смоляковым, включал подробнейшее жизнеописание Железнова, включая даже военный (с указанием должностей и званий) и научный периоды (в приложении даже было название диссертации и перечень сотни железновских статей, разрешенных к открытому опубликованию), но, что Екатерину интересовало значительно больше, – оценка места Железнова в системе взаимоотношений внутри телевизионного канала и характеристика его личностных отношений.

Именно из представленного отчета следовало, что около двух лет назад в жизни Железнова появилась замужняя женщина (фотография прилагается), мать двоих детей, Мария Азарова – финансовый управляющий одной из крупнейших компаний страны – промышленно-финансовой группы «Русский ресурс», в том числе являющейся основным собственником телеканала, на котором работал Железнов. В отчете достаточно сухим языком излагалось, что причины и место знакомства этих двух людей, находящихся на совершенно разных социальных уровнях, – неизвестны, однако, как следует из электронной переписки и интенсивности телефонных переговоров, взаимный интерес рос лавинообразно, несмотря на отсутствие интимных отношений. Единственный зафиксированный публичный контакт наблюдался на «Форуме партнеров» телекомпании, когда фигуранты вынесли свои отношения на всеобщее обозрение, при этом уровень и накал отношений произвел неизгладимо яркое впечатление на всех наблюдателей. Муж Азаровой, занимающий очень высокую позицию в одной из углеводородных компаний страны, вынужден был предпринимать меры для сохранения семьи – добился назначения руководителем регионального Новозеландского филиала, куда и убыл около полугода назад вместе с женой и детьми. Судя по тому, что до последнего сообщения Железнов еженедельно получал от Азаровой из Новой Зеландии эсэмэс с одним и тем же текстом «Я с тобой», сам не писал, указанная схема связи является оговоренной и свидетельствует о том, что цели по прекращению отношений между Азаровой и Железновым мужем Азаровой не достигнуты – стороны ушли в период ожидания. Указанное обстоятельство косвенно подтверждается и тем фактом, что после отъезда Азаровой Железнов личных отношений ни с кем из женщин не поддерживает, на новые контакты не идет, старые не поддерживает. И это – несмотря на то, что до того как в жизни Железнова появилась Мария Азарова, Железнов отношений с женщинами не чурался и слыл достаточно успешным и активным жизнелюбом.

Екатерина оторвалась от воспоминаний и взглянула на монитор – картинка не изменилась – неподвижный Железнов в джинсах и футболке, лежащий на животе на аккуратно застеленном диване, подсунув ладони под лоб.

«Что ж, ситуация понятна, – Екатерина закурила сигарету. – Из плюсов: Железнов отвергнут.

Жестко и жестоко. Вокруг Железнова в настоящее время – вакуум, который я должна заполнить. Я, и только я. Возможные конкурентки? Новые – не в счет, разведем по сторонам. Из бывших? Вопрос. Нужно бы узнать у Смолякова, кто они.

И что Железнов? Бросится во все тяжкие или, наоборот, закуклится наглухо? Или будет ждать свою Азарову? Да нет, насколько я уже его знаю, этого он ей никогда не простит. Но, с другой стороны, это и не означает, что он забудет ее.

Опять же, из плюсов: она далеко, а народная мудрость гласит, что мужчина «любит глазами». Очень хорошо! Значит, нужно сделать так, чтобы всегда быть рядом, всегда выглядеть на ять, стать нужной, в идеале – незаменимой!

*** (1)(5) Железнов

Квартира Железнова


Через 3 дня после точки отсчета. Воскресенье. 21.49


Железнов уже около трех суток находился в состоянии «глубокого погружения», когда раздался звонок в дверь. Железнов звонка не слышал. Еще в молодости у него проявилась уникальная способность – отключаться от всего внешнего мира и со скоростью современного компьютера, но – со значительно большей фантазией «прогонять» в голове варианты решения поставленной перед собой задачи. При этом обязательное условие отключения от внешнего восприятия для Железнова состояло в том, чтобы лежать на животе, вытянувшись на плоскости, положив лицо с закрытыми глазами на ладони.

Исходя из имеющихся возможностей в виде уютной однокомнатной квартирки, расположенной где-то между метро «Динамо» и «Аэропорт», в качестве плоскости обычно выступали либо пол, вернее, белоснежный палас, состоящий из бесчисленного множества плотно пригнанных друг к другу белых веревочек высотой с молодую траву, либо темно-синий диван, накрытый пледом такого же темно-синего цвета. В данном случае это был диван.

В комнате царил густой полумрак – плотные шторы, опять же, насыщенного темно-синего цвета, практически ничего не пропускали в комнату. Лишь только свет от экрана компьютера, стоящего на столе в «рабочей зоне» комнаты – за легкой перегородкой из дерева и никеля, выхватывал из темноты спинку кресла да кусок белой стены над ним.

Уже около трех суток, практически в полной темноте и практически не шевелясь, Железнов пребывал на диване, вытянувшись по диагонали, подложив ладони под лицо.

Железнов думал. Сразу о многих вещах. Параллельно.

Исходной точкой размышлений, конечно же, была Маша, хотя Железнов категорически не хотел даже про себя произносить ее имя. Для него Маша стала «Она». Единственная в его жизни Она.

«Состояние на сейчас» Железнов проскочил достаточно быстро, как всегда, в виде диалога с самим собой.

– Я докажу Ей, что я – не «Никто»!

– То есть тебе просто нужно опровергнуть тезис: «Если ты такой умный, то почему же ты такой бедный?!».

– Да. Доказать Ей, что я могу! Могу, если захочу (ключевое слово), – Железнов достаточно часто и в беседах, и в диалогах с самим собой вполне конкретно, а не интонацией, выделял ключевое слово, в данном случае – «если захочу», – стать богатым!

– А потом?

– А потом?! Потом… Не знаю! Потом… Да не важно, что потом! Мне важно себе доказать, что я могу это сделать.

Разработав стратегию, Железнов приступил к тактике – в его голове стремительно рассматривались, отвергались, откладывались в сторону для дальнейшего анализа варианты быстрого обогащения, исходя из тех возможностей, которые были в его распоряжении. А в распоряжении Железнова, что он понял практически мгновенно, возможность была одна – его голова.

Молниеносный мозговой соло штурм с многомерным фильтром, учитывающим исходное в части финансовой, временной и креативной составляющих привел к тому, что первоначально Железнов решил оставить в разработке два проекта. Отбросив все остальное на потом: «Там посмотрим»… Если понадобится, конечно. Первым в списке проектов стоял Сценарий.

«Сценарий. Сценарий фильма… – с этими словами Железнов перевернулся на спину, что означало завершение мозгового штурма и начало боевых действий за первый миллион, за попранные чувства, за… И тут Железнов «услышал» звонок. Длинный, настойчивый и одновременно какой-то нервный звонок в дверь.

По пути к двери Железнов ткнул клавишу освещения в режиме «Интим» (три небольшие плоские лампочки, вмонтированные в балку потолка таким образом, что освещение осуществлялось только по отраженному свету от верхней части шкафа-купе), взглянул на часы – 9.51, мелькнула мысль: «Утра или вечера?», и повернул внутренний замок: на пороге стоял Няма, он же – Гений и даже без маски. В том смысле, что он никого не изображал, а проявлял обычное человеческое беспокойство. Более того, сильное беспокойство.

– Ты с ума сошел!!! – по-видимому, Наум решил сразу же взять быка за рога. – Почему молчишь?! Телефон отрублен! На письма не отвечаешь! Домашний – не берешь! Оберст изнервничался весь! И я с ним! Саня! Что с тобой?! Посмотри на себя!!! – Наум развернул Сашку лицом к большому зеркалу, находившемуся тут же – в прихожей, слева от двери. – На что ты похож?!!

– На кто.

– В каком смысле? – от неожиданности, что Железнов вообще что-то ответил, Наум слегка оторопел.

– Не что, а кто. Я еще живой.

– Ааа… – Няма сделал лицо «товарища по работе на похоронах». – А с виду – прямое «что». Саня, что у тебя случилось? – уже почти нормальным голосом произнес Наум и тут же осекся, выхватив взглядом и седину в висках, и боль в мгновенно прищурившихся глазах, когда человек не желает впускать в себя свет…

Железнов на доли секунды замер, пережидая холодную волну воспоминаний, прокатившуюся по телу, и произнес вдруг осевшим голосом: «Проходи», и кивнул в сторону кухни.

Усевшись на угловой диванчик, Наум молча наблюдал за Железновым, который наполнил до краев два стакана коньяка и один поставил перед ним.

– Наум, меня предали.

– Да кто?! Кто мог тебя предать?! Саня, я же знаю – у тебя всего два друга: я и Оберст. Оберст не мог. Ты для него всё…

– А для тебя?

– А мне никто тридцать серебреников и не предлагал. Даже одного, – Наум, как мог, пытался поднять тонус разговора, но, видя, что это не срабатывает, решил не уходить в сторону. – Она?

– Эт-то ты очень верно выразился – Она… – Железнов выдержал небольшую паузу. – Она. Няма, во мне умерло нечто очень важное. Наверное, самое главное, что было в моей жизни. За упокой души… – с этими словами Железнов чуть приподнял стакан, внимательно посмотрел сквозь него и… вылил коньяк в раковину. – Тебе это необязательно… Вот что, Няма, – Железнов сел за стол напротив Наума, который никак не мог определиться: «Пить или не пить», покуда не решил продолжать держать ответ в руках.

– Вот что, Няма, мне нужно кое-что самому себе доказать…

– Ага. Доказать, – в голосе Наума прорезалась ирония. – Себе. То есть полковника, ученой степени, авторства и продюсерства для самоутверждения тебе маловато будет. Ну, помимо того, что наши менеджеры чуть не молятся на тебя, как на финансового гения.

– Не ехидничай, – Железнов прикурил сигарету. – Мне нужно до предела заполнить свою жизнь.

– Ага, ночью еще спишь иногда.

– И попутно решить пару задач.

– Каких?

– Попутных. Потом. Хорошо?

– Знаю я твои попутные. Продолжай.

– Так вот, Няма, есть у меня одна задумка…

– О добре и зле…

– …на основании которой я хочу написать сценарий.

– Офигеть. Какой?

– Такой, чтобы тебе нестерпимо захотелось его снимать.

При этих словах Наум потянулся за сигаретой. Железнова он знал. Вернее, не знал ни одного случая, когда Железнов не довел бы дело до конца. И в то, что Железнов обязательно напишет сценарий, из-за которого он, Наум, бросит все, Наум поверил сразу же, за доли секунды.

– Саня, ты же знаешь, я – Гений. И сценарий мне нужен гениальный.

– Не переживай. Кесарю – кесарево.

*** (2)(5) Екатерина Строева

Офис телекомпании. Кабинет Железнова


Через пять дней после точки отсчета. Вторник. 12.14


Оберст уже с полчаса демонстративно «распускал» канат верхнего кольца на составляющие, клювом выдергивая из него нитку за ниткой, игнорируя все попытки Железнова помириться. Не помогали ни дольки семеренки, которые Железнов засунул между прутьями клетки возле жердочки, где обычно сиживал Оберст, ни генеральная уборка клетки с заменой сена на свежее: пять дней отсутствия друга без объяснения причин – это пять дней отсутствия друга без объяснения причин – то бишь пять дней предательства. И Оберст демонстрировал это своему другу, не реагируя ни на что, продолжая остервенело распускать канат, лишь изредка незаметно (как ему казалось), зыркая глазом в сторону Железнова, чтобы тот проникся, осознал и никогда так больше не делал.

Железнов вплотную подошел к клетке, уткнувшись в нее носом и обняв клетку руками:

– Прости меня, друг. Иногда в жизни людей так бывает. Очень хреново бывает. Надеюсь, ты меня поймешь.

Оберст, наклонив головку вниз и чуть набок, внимательно вслушивался в слова Железнова, а затем несколько неуклюже перебрался с кольца на жердочку, откусил кусочек семеренки, пару раз уркнул и выдал:

– Барррдак!

Прощенный Железнов не преминул просунуть руку в клетку и закрепить восстановление отношений пальце-лапопожатием:

– Спасибо, Оберст! Ты – верный товарищ…

В этот момент раздался стук в дверь. «Можно?» – на пороге стояла Екатерина Строева, как всегда выглядевшая весьма эффектно: обтягивающее белоснежное, достаточно короткое (чуть выше колена) платье без рукавов с тесным декольте, подчеркивающим не только достоинства хозяйки на уровне груди, но и стройность и изящность фигуры. О ногах при этом можно и не говорить – во всей красе на всю длину.

Не ожидавший ее появления Железнов буркнул:

– Ааа… Это ты? Проходи. Какими судьбами? Присаживайся, – кивнул на «пьяный» стульчик возле круглого полустола.

– Александр, я хотела бы с вами работать. В вашей команде, – Катя попыталась взять быка за рога.

В это время Оберст неожиданно сделал «вертолет» (вытянулся, взъерошился и быстро-быстро захлопал нерасправленными крылышками по своему телу) и некстати озвучил:

– Маша!

Железнов усмехнулся:

– Нет, Оберст, это не Маша. Это Катя. Но тебе «сподручнее» произносить Строева. Стр-р-р-о-е-ва, – еще раз произнес по слогам Железнов, указывая рукой на Екатерину. Оберст, как водится, три раза открыл и закрыл клюв, пытаясь по слогам про себя произнести новое слово. Однако, видя, что Железнов не настаивает на продолжении, подтянул одну лапу под себя и перешел в режим созерцания. В данном случае – Строевой.

– А кто такая Маша, Оберст? – включилась Строева. Екатерина слегка прикусила губу: «Даже попугай у него знает, кто такая Маша». Строева из досье прекрасно представляла, кто такая Мария Николаевна Азарова, однако для Железнова она должна была демонстрировать неведение, чтобы не выдать свой интерес к нему и ко всему, что его окружает.

– Тебе что, денег не хватает? – Железнов явно проигнорировал вопрос про Машу. – Ответ – нет.

На лице Екатерины ничего не изменилось – по-видимому, она и не ожидала другого ответа от Железнова.

– Почему нет? Деньги меня не интересуют – бюджет программы увеличивать не нужно.

– А в качестве кого, Екатерина? – Железнов уселся в свое кружащееся кресло. – Программиста? Оператора? Редактора? Или ведущего? Что ты умеешь?

– В качестве второго ведущего я вполне смогла бы…

– Ага! – в голосе Железнова появилась ирония. – Чтобы все зрители и жюри пялились только на тебя! Да и девочки на подиуме… – Железнов энергично махнул рукой. – Неужели ты не понимаешь, что они все будут чувствовать себя ущербными на твоем фоне?! Может быть, и не все. Но большая часть – точно! Категорически нет!

– Хорошо. Но я могу быть вашей помощницей…

– «Вашей» в смысле моей или нашей с Наумом?

– Железнов, а скажи мне, вот что такое нужно сделать, какой такой подвиг совершить, чтобы называть тебя на «ты»? – Строева смотрела прямо в глаза Железнову.

«Странно, – Железнов всматривался в глаза Екатерины, которые потеряли свой изумрудно-холодный цвет и выглядели серыми, – сильно нервничает. С чего бы? Может, освещение не то? – Железнов кинул взгляд на окно. – Да нет, как обычно. Очень странно». Однако делиться своими впечатлениями с Екатериной он не собирался.

– Зачем тебе это?

– Потому что я так всегда к тебе обращаюсь, когда разговариваю с тобой.

– Ты – со мной?! И когда же это ты со мной разговаривала? Дней десять не пересекались.

– Двенадцать. Я имею в виду мои внутренние споры-диалоги с тобой. В голове. Железнов! Ну, пожалуйста! – глаза у Кати стали абсолютно голубыми, по-видимому, ее внутреннее напряжение достигло максимальной точки.

– Нам с тобой не о чем спорить.

– Железнов!

– Ладно. Токмо исключительно из-за того, чтобы избежать раздвоения моей личности в твоей голове, – Железнов вяло улыбнулся. – И контрамоции.

– Контра… чего? – на лице Екатерины обозначилось явное непонимание.

– Контрамоции. Развитие личности в двух противоположных временных потоках. Почитай «Понедельник…» Стругацких, узнаешь.

– Какой понедельник?

Железнов несколько жалостливо посмотрел на Строеву.

– Ладно, проехали, не заморачивайся.

– Спасибо тебе, Железнов! – Строева радостно улыбалась. Глаза приобрели исходный изумрудный цвет. – Ты не пожалеешь!

– Это не означает, что я взял тебя в команду.

– Сейчас это не важно, – Строева выглядела счастливой. – Пойду, схожу к Рокотову – предложу себя в качестве пресс-секретаря телеканала.

– Ты думаешь, что он ждет тебя? И что для этого достаточно только внешней привлекательности? Еще говорить уметь нужно.

– В каком смысле? Английский у меня свободный…

– Четко и правильно, – перебил Железнов, – не путая ударения. И понимая, о чем идет речь. Большой вопрос – возьмет ли тебя Рокотов.

– Я попробую. В любом случае я что-нибудь придумаю: я покупаю этаж двумя этажами выше.

– Ни-че-го себе, – растянул по слогам Железнов. – Хотя… да. Я как-то не сразу сообразил, что тебе все равно, что покупать: что чашку кофе, что этаж… или остров, – Железнов достал пачку сигарет. – А зачем?

– Буду создавать кинокомпанию.

– Что?! Извини, я не оригинален – а зачем? Ты же не представляешь, что это такое – кино снимать!

– Мне нужно чем-то заниматься, я не хочу валяться месяцами на средиземноморье или тихоокеанье… А потом… Я рассчитываю на вашу с Наумом помощь, двух самых бескорыстных людей, которых я знаю…

– Всего-то. И не надейся.

– …и единственных людей, которые говорят мне все, что они обо мне думают.

– Ага, – Железнов усмехнулся каким-то своим мыслям. – Ну, разве что только ради этого. В виде психологической разрядки.


(3)(1) Апрель 45-го


Квартира Железнова


Через пять дней после точки отсчета. Вторник. 22.17


Сидя перед «чистым листом», в данном случае – перед пустым экраном компьютера, Железнов размышлял, с чего начать: с плана сценария, с изучения исторической эпохи или – с изложения тезисов основной идеи…

Железнову было немного не по себе: пообещал Науму написать сценарий, от которого тот не сможет отказаться. И это при условии, что сценариев-то он, Железнов, никогда и не писал. «Да-а, несколько самоуверенное заявление. Но что сказано, то сказано. Обратного пути нет. И Наума подвести не имею права – вон как у него загорелись глаза. Да и себя уважать перестану, если не получится».

Почему-то вспомнилось, как в незапамятные времена он, молодой и дьявольски талантливый ученый, так же сидел за столом перед чистым листом бумаги и готовился написать свою первую фразу в диссертацию. Фразу Железнов сейчас не вспомнил бы и под страхом казни, а вот ощущение благоговения перед наукой, ощущение ответственности не более и не менее как перед всем человечеством, которому он хотел предложить новые решения в достижении значимых результатов на мировом уровне новизны, это ощущение осталось. Как и осталось воспоминание, что тогда от нахлынувших на него чувств первую фразу он выписывал каллиграфическим почерком дрожащей от волнения рукой.

Железнов усмехнулся: уже через полгода с него слетела вся (!) пафосность процесса – уверенной рукой он черкал и правил все, что ему не нравилось из уже написанного им, замазывал формулы и поверх небрежно рисовал более точные и совершенные, распечатки ЭВМ доказывали ему «Да, такого еще не было», а он воспринимал это как само собой разумеющееся, для того и голова «дадена».

«Ну, что ж, для того чтобы что-то сделать, нужно делать, а не думать, как это сделать», – Железнов принял решение использовать один из основных своих тезисов «по жизни». Он немного подтянул компьютер к себе, чтобы было удобнее печатать, и набрал первую строку: «Австрия. В 30-ти километрах от восточной границы. 15 апреля 45-го года…»


Австрия. В 30-ти километрах от восточной границы


15 апреля 1945 года. 15.30 по местному времени


Штурмбанфюрер СС Линц аккуратно пригнул ветку ели и в очередной раз поднес бинокль к глазам. Отличная цейссовская оптика моментально приблизила стены монастыря. То, что предстало перед глазами – ожесточенный бой между русскими и немцами, штурмбанфюрер видел десятки и сотни раз. Более того, в большинстве случаев он сам был участником подобных смертельных схваток.

Опытный глаз сразу выхватил главное: в монастыре было окружено до взвода соотечественников (по интенсивности огня со стен Линцу достаточно быстро стало ясно – человек двадцать, не больше), атакуемых русскими. Странными русскими. То, что это не боевые подразделения – было видно и не вооруженным взглядом: глупая, бессмысленная атака… неоправданные потери без артподдержки… хаотичная стрельба… хоть и интенсивная. Нет. Русские сейчас так не воюют. Научились. Или мы их заставили научиться.

– Генрих, – не опуская бинокля, Линц вполголоса обратился к находящемуся в трех метрах от него оберштурмфюреру СС Генриху Гартвигу, также из-за укрытия наблюдавшему за происходящим. – Генрих, у вас нет ощущения иррациональности происходящего?

Гартвиг, истинный стандарт офицера СС – высокий блондин с голубыми глазами, около тридцати, в ладно пригнанной форме, практически в начищенных сапогах и с массой других достоинств, наглядно демонстрирующих «превосходство» арийской нации над другими, аккуратно придержал ветку высокого кустарника, опуская бинокль, неспешно развернулся в сторону командира:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное