Александр Глущенко.

Россия – Украина: забытые и искаженные страницы истории



скачать книгу бесплатно

…Прошла зима и весна в приготовлениях, и только 16 июня 1580 года Баторий выступил с войском из Вильны. Московские послы являлись одни за другими. Их не слушали; над ними ругались. Баторий требовал Новгорода, Пскова и Великих Лук со всеми их землями, само собою разумеется, не ожидая удовлетворительного ответа на свой запрос. Поход Батория был успешен, как нельзя более… С наступлением осени Баторий уехал в Польшу, но партизанская война продолжалась и зимою. Литовцы взяли Холм и Старую Руссу, а запорожские казаки с своим гетманом Оришевским врывались в южные пределы московского государства и опустошали их (выделено мною – А. Г.).

В то время, когда Баторий брал у Ивана город за городом, сам Иван отпраздновал у себя разом два брака. Сначала женился сын его Фёдор на Ирине Фёдоровне Годуновой (вследствие этого брака был приближен к царю и получил боярство знаменитый в будущем Борис Фёдорович Годунов). Затем Иван выбрал из толпы девиц себе в жёны Марью Фёдоровну Нагую. Торжества по поводу свадеб (имевших в истории печальные последствия) вскоре сменились скорбью и унижением, когда царь узнал, что делается с его войском. Ещё раз отправил он посольство просить приостановки военных действий для заключения мира, и не только называл Стефана Батория братом, но дал своим гонцам наказ терпеливо сносить всякую брань, бесчестие и даже побои… Наконец, после трёх недель бесполезных споров, 6-го января 1582 года обе стороны подписали перемирие на десять лет. По этому перемирию московский государь отказался от Ливонии, уступил Полоцк и Велиж, а Баторий согласился возвратить взятые им псковские пригороды…

…В Александровской Слободе случилось между тем потрясающее событие: в ноябре 1581 года, царь Иван Васильевич в порыве запальчивости убил железным посохом своего старшего сына, уже приобретшего под руководством отца кровожадные привычки и подававшего надежду, что, по смерти Ивана Васильевича, будет в его государстве совершаться то же, что совершалось при нём… В наших летописях говорится, что царевич начал укорять отца за его трусость, за готовность заключить с Баторием унизительный договор, и требовал выручки Пскова; царь, разгневавшись, ударил его так, что тот заболел и через несколько дней умер…

…То было в конце 1583 года. Царь мечтал о женитьбе. Бедная женщина, носившая имя царицы и недавно родившая сына Димитрия, каждый час трепетала за свою судьбу, а между тем здоровье царя становилось всё хуже и хуже. Развратная жизнь и свирепые страсти расстроили его. Ему только было пятьдесят лет с небольшим, а он казался дряхлым, глубоким стариком. В начале 1584 года открылась у него страшная болезнь: какое-то гниение внутри: от него исходил отвратительный запах… Иван был в ужасе. В эти, вероятно, дни, помышляя о судьбе царства и находя, что Федор, по своему малоумию, неспособен царствовать, Иван придумывал разные способы устроить после себя наследство и составлял разные завещания… Все не любили Бориса Годунова, опасаясь, что он, как брат жены Фёдора, человек способный и хитрый, неизбежно овладеет один всем правлением.

Сначала Иван составил завещание, в котором объявлял наследником Федора, а около него устраивал совет; в этом совете занимал место Борис Годунов…

…Иван то падал духом, молился, раздавал щедрые милостыни, приказывал кормить нищих и бедных, выпускал из темниц заключенных, то опять порывался к прежней необузданности… Но болезнь брала своё, и он опять начинал каяться и молиться…

…Ему казалось, что его околдовали, потом он воображал, что это колдовство было уже уничтожено другими средствами. Он то собирался умирать, то с уверенностью говорил, что будет жить. Между тем тело его покрывалось волдырями и ранами. Вонь от него становилась невыносимее.

Наступило 17 марта. Около третьего часа царь отправился в приготовленную ему баню… Он велел подать шахматы, сам стал расставлять их… и в это время упал. Поднялся крик; кто бежал за водкой, кто за розовой водой, кто за врачами и духовенством. Явились врачи со своими снадобьями, начали растирать его; явился митрополит и наскоро совершил обряд пострижения, нарекая Иоанна Ионою. Но царь уже был бездыханен. Ударили в колокол на исход души. Народ заволновался, толпа бросилась в Кремль. Борис приказал затворить ворота.

На третий день тело царя Ивана Васильевича было предано погребению в Архангельском соборе, рядом с могилою убитого им сына.

Имя Грозного осталось за ним в истории и в народной памяти”.


В контексте вышесказанного несколько слов о запорожских казаках, которые, по словам Н.И. Костомарова, “врывались в южные пределы московского государства и опустошали их”. Из книги Г. Кониского “История Русов или Малой России” (М., 1846. – С.19):

“Таким образом, и Руские воины назвались конные Козаками, а пешие стрельцами и сердюками, и сии названия суть собственные Руския, от их языка взятыя, на примере стрельцы по стрельбе, сердюки по сердцу или запальчивости, а козаки и Козаре, по легкости их коней, уподобляющихся козьему скоку. Чтобы же были они иностранцы или пришельцы, и Руский народ вверил бы таким бродягам судьбу свою и безопасность, сего ничто не доказывает, и выдумки о том и заключения суть безрассудны. Равно и мнение польских историков, приписующих заведение Козаков их Королям, касается только до холостых Запорожских Козаков, собравшихся внизу Днепра из Руских охотников, о коих История пространно повествует. Оседлые ж и запасные Козаки, названные от того реестровыми Козаками, были во всех провинциях и поветах Руских, и видны они доселе по древним кашнутам и самым оседлостям, т. е. околицам и куреням. А Короли Польские, Владислав Второй и Стефан Баторий, чрез гетманов своих Руских, хотя делали о Козаках распоряжения, но то касалось только управления и комплектования их полков, конных Козацких и пеших сердюцких, которые набирались из семейств Козачьих, жительствовавших околицами и куренями своими во всех воеводствах Руских, и касалось ещё до умножения их чиновников и урядников, а отнюдь не до новых заведений Козачества, о чём свидетельствуют самые тех Королей привилегии и универсалы, здесь описанные. Ежели же полагать первоначальное Козачество от Скифов и Козаров, то всё то же выйдет, что они произошли от своего племени Славянского; ибо известно, что скифы, или говоря правильнее Скиты, были Славяне, т. е. при Волге и Кавказе живущие, а Козаре, точные предки Руских Козаков, были жительством по всей Руси, яко набранные из того же народа на службу отечества”.


Об исторической роли, которую сыграли запорожские казаки в защите южных рубежей Великороссии и Малороссии в XVII и XVIII веках, и об окончании деятельности славной Запорожской Сечи во времена русской императрицы Екатерины II – см. далее, по ходу изложения важнейших событий русско-украинской истории.

Переходя к историческому анализу событий, последовавших на Руси после кончины Царя Ивана IV (Ивана Васильевича Грозного), воспользуемся другим фундаментальным источником: “Курсом русской истории”, выдающегося русского историка В.О. Ключевского (М.: “Мысль”, 1988. – Часть III, том 3, Лекция XLI. – С.5):

“IV ПЕРИОД. Мы остановились перед IV периодом нашей истории, последним периодом, доступным изучению на всём своём протяжении. Под этим периодом я разумею время с начала XVII в. до начала царствования императора Александра II (1613–1855 гг.). Моментом отправления в этом периоде можно принять год вступления на престол первого царя новой династии. Смутная эпоха самозванцев является переходным временем на рубеже двух смежных периодов, будучи связана с предшествующим своими причинами, с последующим – своими следствиями.

Этот период имеет для нас особенный интерес. Это не просто исторический период, а целая цепь эпох, сквозь которую проходит ряд важных фактов, составляющих глубокую основу современного склада нашей жизни – основу, правда, разлагающуюся, но ещё не заменённую. Это, повторю, не один из периодов нашей истории: это – вся наша новая история. В понятиях и отношениях, образующихся в эти 2,5 столетия, замечаем ранние зародыши идей, соприкасающихся с нашим сознанием, наблюдаем завязку порядков, бывших первыми общественными впечатлениями людей моего возраста. Изучая явления этого времени, чувствуешь, что чем дальше, тем больше входишь в область автобиографии, подступаешь к изучению самого себя, своего собственного духовного содержания, насколько оно связано с прошлым нашего отечества. Всё это и напрягает внимание, и предостерегает мысль от увлечений. Обязанные во всём быть искренними искателями истины, мы всего менее можем обольщать самих себя, когда хотим измерить свой исторический рост, определить свою общественную зрелость.

ГЛАВНЫЕ ФАКТЫ. Перехожу к перечню явлений изучаемого периода; но прежде остановимся ещё раз на изученные века нашей истории, представим себе её ход в краткой схеме. Мы уже знаем, что возникавшие у нас до конца XVI в. формы политического быта складывались в тесной связи с географическим размещением населения. Московское государство было создано русским населением, сосредоточившимся в самой средине восточноевропейской равнины, в гидрографическом её узле, в области верхней Волги, и образовавшим здесь великорусское племя. В этом государстве под рукой Калитина рода великорусское племя и объединилось как политическая народность. Московский государь правил объединённой Великороссией с помощью московского боярства, составившегося из старинных московских боярских родов, из бывших удельных князей и их бояр. Государственный порядок всё решительнее переходил на основу тягла, принудительной разверстки специальных государственных повинностей между классами общества. Однако при этой разверстке крестьянский труд, бывший главной производительной силой страны, оставался ещё по закону свободным, хотя на деле значительная часть крестьянского населения входила уже в долговую зависимость от землевладельцев, грозившую ей законной крепостной неволей.

Со второго десятилетия XVII в. в нашей истории последовательно выступает ряд новых фактов, которые заметно отличают дальнейшее время от предшествующего. Во-первых, на московском престоле садится новая династия. Далее, эта династия действует на поле, всё более расширяющемся. Государственная территория, до того заключённая в пределах первоначального расселения великорусского племени, теперь переходит далеко за эти пределы и постепенно вбирает в себя всю русскую равнину, распространяясь как до географических её границ, так почти везде до пределов русского народонаселения. В состав русского государства постепенно входят Русь Малая, Белая и, наконец, Новороссия, новый русский край, образовавшийся путём колонизации в южнорусских степях. Раскинувшись от берегов морей Белого и Балтийского до Чёрного и Каспийского, до Уральского и Кавказского хребтов, территория государства переваливает далеко за Кавказский хребет на юге, за Урал и Каспий на востоке.

Вместе с тем происходит важная перемена и во внутреннем строе государства: об руку с новой династией становится и идёт новый правительственный класс. Старое боярство постепенно рассыпается, худея генеалогически и скудея экономически, а с его исчезновением падают и те политические отношения, какие прежде в силу обычая сдерживали верховную власть. На его место во главе общества становится новый класс, дворянство, составившееся из прежних столичных и провинциальных служилых людей, и в его пёстрой, разнородной массе растворяется редеющее боярство. Между тем раньше заложенная основа политического строя, классовая развёрстка повинностей, укрепляется, превращая общественные классы в обособленные сословия, и даже постепенно, особенно в царствование Петра Великого, расширяется, осложняя накопившийся запас специальных повинностей новыми тягостями, падавшими на отдельные классы. Среди этого непрерывного напряжения народных сил окончательно гибнет и свобода крестьянского труда: владельческие крестьяне попадают в крепостную неволю, и самая эта неволя становится новой специальной государственной повинностью, падающей на этот класс. Но, стесняемый политически, народный труд расширяется экономически: к прежней сельскохозяйственной эксплуатации страны теперь присоединяется и промышленная её разработка: рядом с земледелием, остающимся главной производительной силой государства, является с возрастающим значением в народном хозяйстве и промышленность обрабатывающая, заводско-фабричная, поднимающая нетронутые дотоле естественные богатства страны…

…ОБЩИЙ ХОД ДЕЛ. Едва ли в истории какой-либо другой страны влияние международного положения государства на его внутренний строй было более могущественно, и ни в какой период нашей истории оно не обнаруживалось так явственно, как в тот, к которому мы теперь обращаемся. Припомним главные задачи внешней политики Московского государства в XV–XVI вв. и их происхождение, их связь с прошлыми судьбами нашей страны. В I период нашей истории под напором внешних врагов разноплемённые и рассеянные элементы населения кое-как сжались в нечто цельное; завязывалась русская народность. Во II период среди усиленных внешних ударов с татарской и литовской стороны эта народность разбилась на две ветви, великорусскую и малорусскую, и с тех пор каждая из них имела свою особую судьбу (выделено мной – А. Г.). Великорусская ветвь в лесах верхнего Поволжья сохранила свои силы и развила их в терпеливой борьбе с суровой природой и внешними врагами. Благодаря тому она смогла сомкнуться в довольно устойчивое боевое государство. В III период это государство, объединившее Великороссию, поставило себе задачей восстановить политическое и национальное единство всей Русской земли. Постановка этой задачи и приступ к её разрешению – только приступ – были главным делом старой династии московских государей. Нам уже известны народные усилия, потраченные на это дело, и успехи, достигнутые в этом направлении к концу XVI в. В стремлении к этой цели общество в Московском государстве усвоило ту тяжёлую политическую организацию, которую мы изучали в предшествующем периоде. В XVII в., после территориальных потерь Смутного времени, внешняя борьба стала ещё тяжелее; в том же направлении изменился и общественный строй. Под тягостями войн с Польшей и Швецией прежние дробные экономические состояния, чины, ещё сохранявшие признаки свободы труда и передвижения, в интересах казны и службы были сбиты в крупные сословия, а большая часть сельского населения попала в крепостную неволю…

…Б.ГОДУНОВ. Умирая, царь Иван торжественно признал своего “смирением обложенного” преемника неспособным к управлению государством и назначил ему в помощь правительственную комиссию, как бы сказать, регентство из нескольких наиболее приближённых вельмож. В первое время по смерти Грозного наибольшей силой среди регентов пользовался родной дядя царя по матери Никита Романович Юрьев; но вскоре болезнь и смерть его расчистили дорогу к власти другому опекуну, шурину царя Борису Годунову.

Пользуясь характером царя и поддержкой сестры-царицы, он постепенно оттеснил от дел других регентов и сам стал править государством именем зятя. Его мало назвать премьер-министром; это был своего рода диктатор или, как бы сказать, соправитель: царь, по выражению Котошихина, учинил его над государством своим во всяких делах правителем, сам предавшись “смирению и на молитву”. Так громадно было влияние Бориса на царя и на дела. По словам упомянутого уже кн. Катырева-Ростовского, он захватил такую власть, “яко же и самому царю во всём послушну ему быти”… Он правил умно и осторожно, и четырнадцатилетнее царствование Фёдора было для государства временем отдыха от погромов и страхов опричнины… Удачная война со Швецией не нарушила этого общего настроения. Но в Москве начали ходить самые тревожные слухи. После царя Ивана остался младший сын Димитрий, которому отец по обычаю московских государей дал маленький удел, город Углич с уездом. В самом начале царствования Фёдора для предупреждения придворных интриг и волнений этот царевич со своими родственниками по матери Нагими был удалён из Москвы.

В Москве рассказывали, что этот семилетний Димитрий, сын пятой венчанной жены царя Ивана (не считая невенчанных), следовательно, царевич сомнительной законности с канонической точки зрения, выйдет весь в батюшку времён опричнины и что этому царевичу грозит большая опасность со стороны тех близких к престолу людей, которые сами метят на престол в очень вероятном случае бездетной смерти царя Фёдора. И вот как бы в оправдание этих толков в 1591 г. по Москве разнеслась весть, что удельный князь Димитрий среди бела дня зарезан в Угличе? и что убийцы были тут же перебиты поднявшимися горожанами, так что не с кого стало снять показаний при следствии. Следственная комиссия, посланная в Углич во главе с князем В.И. Шуйским, тайным врагом и соперником Годунова, вела дело бестолково или недобросовестно, тщательно расспрашивала о побочных мелочах и позабыла разведать важнейшие обстоятельства, не выяснила противоречий в показаниях, вообще страшно запутала дело. Она постаралась прежде всего уверить себя и других, что царевич не зарезан, а зарезался сам в припадке падучей болезни, попавши на нож, которым играл с детьми. Поэтому угличане были строго наказаны за самовольную расправу с мнимыми убийцами. Получив такое донесение комиссии, патриарх Иов, приятель Годунова, при его содействии и возведённый два года назад в патриарший сан, объявил соборне, что смерть царевича приключилась судом божиим. Тем дело пока и кончилось. В январе 1598 г. умер царь Фёдор. После него не осталось никого из Калитиной династии, кто бы мог занять опустевший престол. Присягнули было вдове покойного, царице Ирине; но она постриглась. Итак, династия вымерла не чисто, не своею смертью. Земский собор под председательством того же патриарха Иова избрал на царство правителя Бориса Годунова.

БОРИС НА ПРЕСТОЛЕ. Борис и на престоле правил так же умно и осторожно, как прежде, стоя у престола при царе Фёдоре. По своему происхождению он принадлежал к большому, хотя и не первостепенному боярству. Годуновы – младшая ветвь старинного и важного боярского рода, шедшего от выехавшего из Орды в Москву при Калите мурзы Чета. Старшая ветвь того же рода, Сабуровы, занимала очень видное место в московском боярстве; но Годуновы поднялись лишь недавно, в царствование Грозного, и опричнина, кажется, много помогла их возвышению. Борис был посаженным отцом на одной из многочисленных свадеб царя Ивана во время опричнины, притом он стал зятем Малюты Скуратова-Бельского, шефа опричников, а женитьба царевича Фёдора на сестре Бориса ещё более укрепила его положение при дворе… Борис начал царствование с большим успехом, даже с блеском, и первыми действиями на престоле вызвал всеобщее одобрение… Но, признавая, что он наружностью и умом всех людей превосходил и много похвального учинил в государстве, был светлодушен, милостив и нищелюбив, хотя и неискусен в военном деле, находили в нём и некоторые недостатки: он цвёл добродетелями и мог бы древним царям уподобиться, если бы зависть и злоба не омрачили этих добродетелей. Его упрекали в ненасытном властолюбии и в наклонности доверчиво слушать наушников и преследовать без разбора оболганных людей, за что и воспринял он возмездие. Считая себя малоспособным к ратному делу и не доверяя своим воеводам, царь Борис вёл нерешительную, двусмысленную внешнюю политику, не воспользовался ожесточённой враждой Польши со Швецией, что давало ему возможность союзом с королём шведским приобрести от Польши Ливонию… Царь крепко заботился о бедных и нищих, расточал им милости, но жестоко преследовал злых людей и такими мерами приобрёл огромную популярность, “всем любезен бысть”. В устроении внутреннего государственного порядка он даже обнаруживал необычную отвагу… Борис готов был на меру, имевшую упрочить свободу и благосостояние крестьян: он, по-видимому, готовил указ, который бы точно определил повинности и оброки крестьян в пользу землевладельцев. Это – закон, на который не решалось русское правительство до самого освобождения крепостных крестьян.

ТОЛКИ И СЛУХИ ПРО БОРИСА. Так начал царствовать Борис. Однако, несмотря на многолетнюю правительственную опытность, на милости, которые он щедро расточал по воцарении всем классам, на правительственные способности, которым в нём удивлялись, популярность его была непрочна, Борис принадлежал к числу тех злосчастных людей, которые и привлекали к себе, и отталкивали от себя, – привлекали видимыми качествами ума и таланта, отталкивали незримыми, но чуемыми недостатками сердца и совести. Он умел вызывать удивление и признательность, но никому не внушал доверия; его всегда подозревали в двуличии и коварстве и считали на всё способным. Несомненно, страшная школа Грозного, которую прошёл Годунов, положила на него неизгладимый печальный отпечаток. Ещё при царе Фёдоре у многих составился взгляд на Бориса, как на человека умного и деловитого, но на всё способного, не останавливающегося ни перед каким нравственным затруднением… Б. Годунов стал излюбленной жертвой всевозможной политической клеветы. Кому же, как не ему, убить и царевича Димитрия?..

Наконец, в 1604 г. пошёл самый страшный слух. Года три уже в Москве шептали про неведомого человека, называвшего себя царевичем Димитрием. Теперь разнеслась громкая весть, что агенты Годунова промахнулись в Угличе, зарезали подставного ребёнка, а настоящий царевич жив и идёт из Литвы добывать прародительский престол. Замутились при этих слухах умы у русских людей, и пошла Смута. Царь Борис умер весной 1605 г., потрясённый успехами самозванца, который, воцарившись в Москве, вскоре был убит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9