Александр Глущенко.

Россия – Украина: забытые и искаженные страницы истории



скачать книгу бесплатно

3. Русская история с XIV до XVII века

Первые попытки влияния со стороны Польши, Литвы, Тевтонского ордена. Возникновение казачества для защиты рубежей. Правление царей Ивана III и Ивана IV (Грозного). Смутное время. Лжедмитрий. Польская интервенция. Конец династии Рюриковичей и начало династии Романовых

Из “Истории Русов или Малой России” архиепископа Белорусского Георгия Кониского (М.: Университетская типография, 1846. – С.5 и далее):

“Княжества Малой России, претерпев в нашествие Батыя и его татар в 1240 г. большее от других поражение, по мере упорного им сопротивления и кровопролитных битв, разорены были также до основания; Князья их и воинство выбиты; города разрушены и сожжены, и народ остался под игом Татарским, а иной укрывался в Белорусии и земле Древлянской или Полесии; знатнейшие же фамилии с немногими Княжескими семействами удалились в соседственное Княжество Литовское, и тамо пребывая, многие соединились родством с владетельными и вельможескими фамилиями тамошними, и помощью сего подвигнули Литовского владетельного Князя Гедимина освободить их землю от владения Татарского и соединить её со своею державою под одно право и начальство.

Посему Гедимин Князь в 1320 году, пришедши в пределы Малороссийские с воинством своим Литовским, соединённым с Руским, состоявшим под командою воевод Руских Пренцеслава, Светольда и Блуда, да Полковников Громвала, Турнила, Перунада, Ладима и иных, выгнали из Малоросии Татар, победив их на трёх сражениях, и на последнем главном при реке Ирпене, где убиты Тимур и Дивлет, Князья Татарские, принцы Ханские. За сими победами восстановил Гедемин правление Руское под начальством выбранных от народа особ, а над ними устроил наместником своим из Руской породы Князя Ольшанского, после которого были из сей же породы многие другие наместники и воеводы, но знатнейший из них известен Симеон Александрович, воевода и Князь Киевский, и Слуцкий, возобновивший в 1470 году церкви и монастыри Киевские, Батыем разорённые и более двух сот лет опустелыми бывшие. Права же и обычаи Руские не токмо подтвердил Гедемин тамошнему народу во всём их пространстве, но ввёл их и в своей земле вместе с письменами или грамотою Рускою; почему и доднесь в княжестве Литовском видны по древним архивам и у частных особ старые привилегии и другие документы, писанные письмом Руским, а коренное право Руское, известное под именем судных статей и собранное в одну книгу, Статут называемую, переведен после с Руского на язык Польский, что и в самой той книге при конце напечатано.

О таковом соединении Руси с Литвою, хотя и повествуют некоторые писатели, что якобы Князь Литовский Гедимин произвёл его силою оружия своего, победив при реке Ирпень Князей Руских и их воинство; но сие последовало с Князьями Татарскими, а не Рускими, и переворот происшествия того внесён в Историю ошибкою весьма грубою; ибо известно по всем летописям и самым достоверным преданиям и, так сказать, осязательным, что по покорении Ханом Татарским Батыем всех Княжеств Руских, пребывали они во владении Татарском: Великороссийские с 1238, а Малороссийские с 1240 года, следовательно, Литовскому Князю с 1320 году воевать было в Руси не с кем более, как только с Татарами; да и по самим трактатам, привилегиям, пактам, соединяющим Руский народ с Литвою и Польшею, видимо есть, что он соединялся и договаривался, яко вольный и свободный, а отнюдь не завоёванный.

Хотя же и было несколько войска Руского между Татарами, воевавшими с Гедимином, а между начальниками их были, конечно, и отродки Княжеские; но они принуждены были быть между ими по власти своих владетелей, воюя за их интересы, вопреки своим, обыкновенно страха ради Татар, готовых истребить семейства их и жилища при малейшем подозрении. А что точно обладали Татары Малоросиею наравне с другими Княжествами Рускими, о том, сверх записок и преданий, и сверх остатков руин, Татарами в сей земле причинённых, доказывают самые гербы их Магометанские, на древних церквях и колокольнях под крестами остающиеся, то есть полумесячия, Магометанством за святость почитаемые, кои во времена Татарского владения одни постановляемы были на тех зданиях по их принуждению, а по свержении ига Татарского оставлены они сначала в подножии креста в знак уничтожения святыни Магометанской силою и знамением креста Господня…

И так пребывая Малоросия в совершенном единстве с Княжеством Литовским, оказала сему Княжеству великие и важные услуги, ратоборствуя за него со многими неприятельствовавшими народами, а паче с беспокойными и заносчивыми Крыжаками, Ливонцами и Прусами, от коих многие учинены приобретения в пользу Княжества Литовского, во взаимность и благодарность Литовцам за помощь их Малороссиянам против Татар. А когда сие Литовское Княжество в 1386 году чрез Князя своего Ягайла, сына Ольгердова, а потомка Гедеминова, соединилось в одну державу с Королевством Польским посредством супружества сего Князя с Гедвигою, Королевою Польскою, наследницею Польской короны, по которой и Князь оный, крещёный того года, Февраля 14-го дня, возведён и признан Королём Польским под именем Владислава Первого, то и Малороссия, под древним названием Руси, соединилась тогда вместе с Литвою в Королевство Польское на трактатах и условиях, равномерно всем трём народам служащих, в которых между пространными положениями главное заключалось в сих достопамятных словах: “Принимаем и соединяем, яко равных к равным и вольных к вольным”. Сие постановление от времени до времени каждым Королём при коронации подтверждаемо было под названием Пакта Конвента; и на основании того по тогдашнему правительственному формулу учреждены в трёх оных нациях три равные гетмана, с правом наместников Королевских и верховных военачальников и с названием: одного коронным Польским, другого Литовским, а третьего Руским” (выделено мной – А. Г.).


Из написанного архиепископом Георгием Кониским следует, что Литовский Князь Гедимин, “…пришедши в пределы малороссийские в 1320 году с воинством своим Литовским, соединённым с Руским… выгнал из Малороссии Татар…” Этот факт, если он подтверждается другими историческими источниками, имеет принципиальное значение. С одной стороны, он свидетельствует об освобождении Малороссии (тогдашней Украины) от татар ещё за 60 лет до знаменитой Куликовской битвы в сентябре 1380 года, с другой – подтверждает, что ещё в конце XIII – начале XIV веков “…знатнейшие же фамилии с немногими Княжескими семействами удалились в соседственное Княжество Литовское, и тамо пребывая, многие соединились родством с владетельными и вельможескими фамилиями тамошними, и помощью сего подвигнули Литовского владетельного Князя Гедимина освободить их землю от владения Татарского и соединить её со своею державою под одно право и начальство”. Не отсюда ли берёт своё начало столь распространенный ныне и фактически послуживший причиной отстранения от власти президента В.Ф. Януковича и Майдана Незалежности в феврале 2014 года лозунг: “Украiна – це Европа!”.

Из книги известного украинского историка М.С. Грушевского “Очерк истории киевской земли (от смерти Ярослава до конца XIV столетия)” (Киев: Университетская типография, 1891. – Раздел VI. Киевская земля от монгольского нашествия до конца XIV века. – С.429):

“…Вполне определённо говорит о полном опустошении Киева Суздальская летопись: “Взяша Кыевъ Татарове, и святую Софью разграбиша, и монастыри все, и иконы, и кресты честныя, и вся узорочья церковная взяша, а люди от мала до велика вся убиша мечем”. Но категоричность этого известия не делает его вполне убедительным для нас; северный летописец записал это известие по слухам, слухи могли быть преувеличенные, и затем мы не знаем ещё, насколько точно он передал нам их. У летописца были готовые, шаблонные формы, в которые он одевал свои известия, мало заботясь о том, насколько соответствовали они действительности; возьмём, например, известие той же летописи о разорении Киева 1203 г.; вот как описывается оно: “не токмо одино Подолье взяша и пожгоша, ино Гору взяша, и митрополью Святую Софью разграбиша, и Десятиньную Святую Богородицу разграбиша, и монастыри все… черньцы и чернецы старые иссикоша, и попы старые, и слепыя, и хромыя, и слукыя, и трудоватыя, та вся иссекоша, а что черньцов уных и черниц уных, и попов, и попадей, и Кияны, и дщери их, и сыны их, то все ведоша иноплеменици в вежи к собе”. Если принять это известие серьёзно, то мы и в данном случае должны будем констатировать совершенное разорение и запустение Киева: одни побиты, остальные взяты в плен; но, конечно, и в этом случае мы имеем фразы, готовые фразы, в которые летописец уложил дошедший до него слух о киевском разорении. Подобными же страшными словами описывает летописец разорение Киева в 1169 г.: “Не бысть помилования никому ниоткуду же, крестьяном убиваемом, другим вяжемом”, и однако, какого-нибудь действительного запустения Киева на деле не произошло ни в 1169, ни в 1202 г. Не более значения само по себе имеет и вышеприведённое свидетельство о татарском разорении, особенно если сопоставить его с упорным молчанием относительно этого предмета Волынской летописи и некоторыми другими фактами. Киев не подвергся совершенному разорению, ибо до нас сохранились в целости некоторые древние сооружения, как Софийский собор, Михайловский монастырь; разорение Печерского монастыря (см. выше, главу о первых монахах Печерских), относимое к нашествию Батыя Синопсисом, с большим вероятием должно быть отнесено к времени более позднему, вероятнее всего – к нападению Эдигея; о Выдубицком монастыре говорится в Волынской летописи в ряду событий 1245 г., без всяких намёков на его разорение…

…Подводя итог вышесказанному, я нахожу, что мы не имеем твёрдых, положительных оснований для того, чтобы предполагать поголовное избиение и совершенное разорение, запустение Киева. В ряду других разорений, более или менее опустошительных, постигавших Киев, как разорения 1169, 1202, 1416, 1482 гг., и погром 1240 г. повредил благосостоянию, торговле города, уменьшил его население, может быть – и в большей степени, чем другие, но фатального значения приписывать ему мы не в праве. Любопытно, что по поводу разорения 1416 г. (Эдиги) летописец замечает: “оттоле Киев погуби красоту свою и даже доселе не может быть таков” – вот когда ещё существовала она, киевская “красота!”.

Но допустим даже самое худшее: что Киев подвергся сильнейшему разорению, что уцелевшие жители и прихожие люди возобновили его в весьма жалком виде (в конце XIX века М.С. Грушевский и представить себе не мог, что произойдёт в любимом им, Н.В. Гоголем, М.А. Булгаковым и многими другими писателями Киеве в начале XXI века – А. Г.), в сущности это не так важно, гораздо важнее вторая половина вопроса – о запустении Киевщины. Исторических оснований это положение имеет уже так мало, что едва ли и явилось бы когда-нибудь, если бы не давали к тому толчков соображения совершенно посторонние. Превращали Киевскую землю в пустыню (как и сегодня Юго-Восточную Украину – А. Г.) с двумя различными целями: одни – чтобы заселить её вместе с Волынью и Правобережною Украиною польскими колонистами и превратить в zdobycze pluga polskiego, другие – чтобы заселить её колонистами галицкими и волынскими и объяснить таким образом появление здесь малорусского языка, задатков которого в древнейший период тут будто бы не существовало (очень важное утверждение М.С. Грушевского – А. Г.). Писатели первой категории собственно и не считают нужным нисходить до исторических доказательств, а потому я не буду на них останавливаться. Что касается второго направления, то оно впервые, как известно, со всей резкостью и определённостью проявилось у Погодина. Исходя из положения, выставленного Срезневским, Лавровским, что в произведениях древней южнорусской письменности нет следов малорусского языка, покойный решил, что Киевская область или, по крайней мере область полян, первоначально была заселена великорусами, которые во время татарского нашествия выселились на северо-восток, а их место заняли малороссы, пришедшие из Карпат или Галиции и Волыни. В подтверждение того он ссылался на отсутствие великокняжеского эпоса у малороссов и великорусские будто бы характеры древних князей. Статья его вызвала оживлённую полемику; Максимович и Котляревский представили веские возражения против его гипотезы: первый подверг критике исторические и филологические доводы Погодина, второй – остальные доказательства его: об эпосе, княжьих характерах. Погодин был дилетант в филологии, и поэтому не трудно было отвергнуть его филологические доводы; но в недавнее время его гипотезу воскресил проф. Соболевский уже во всеоружии филологических знаний. В своих “Очерках из истории русского языка” (1884 г.), обозрев памятники “галицко-волынского наречия”, “которое было предком современного малорусского языка”, этот учёный пришёл к выводу, что памятники, имеющие особенности малорусские, не имеют никакого отношения ни к Киеву, ни к ближайшим к Киеву местам, что киевские памятники не имеют малорусских особенностей, и что древний киевский говор принадлежит к числу говоров великорусских.

В своём реферате, читанном в Обществе Нестора, проф. Соболевский ставит гранью в этом отношении конец XV в. и полагает, что малорусский язык был принесён в Киевскую область и в Заднепровье приблизительно в XV в. с запада, из Подолии, Волыни и Галича, колонистами, ассимилировавшими остатки старого киевского населения. В связи с этими положениями он доказывает, что нашествие Батыя весьма сильно отразилось на состоянии Киевской земли, население последней было весьма сильно разрежено и разрежалось впоследствии, благодаря татарским погромам и притеснениям, что и дало возможность западным колонистам ассимилировать киевлян…”


Труды наиболее авторитетных русских и украинских историков, кратко процитированных выше, свидетельствуют об одном и том же: в конце XIV – начале XV вв. Киевская Русь, объединявшая изначально Великороссию, Малороссию и Белую Россию, находилась в весьма тяжёлом положении, обусловленном, с одной стороны, регулярными набегами татар из Золотой Орды, а с другой, как свидетельствует автор “Истории Руссов…” архиепископ Г. Кониский, – подписанием в 1386 г. Польско-Литовско-Малороссийского “Пакта Конвента”, фактически уже тогда выделившим Малороссию из Киевской Руси.

Вернёмся теперь к фундаментальному труду русско-украинского историка Н.И. Костомарова “Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей” (Первый отдел: Господство дома Св. Владимира. Вып. 2: XV–XVI столетия. Раздел XIII. Великий Князь и Государь Иван Васильевич. – СПб., 1874. – С.241 и далее):

“Эпоха великого князя Ивана Васильевича составляет перелом в русской истории. Эта эпоха завершает собой всё, что выработали условия предшествовавших столетий, и открывает путь тому, что должно было выработаться в последующие столетия. С этой эпохи начинается бытие самостоятельного монархического русского государства.

По смерти Дмитрия Донского великим князем был сын его Василий (1385–1425), который, насколько мы его понимаем, превосходил отца своего умом. При нём значительно двинулось расширение московских владений. Москва приобрела земли: суздальскую и нижегородскую. Получивши от хана великое княжение, Василий Дмитриевич так подделался к нему в милость, что получил ещё от него Нижний Новгород, Городец, Мещеру, Торусу и Муром… В 1395 году случилось событие, поднявшее нравственное значение Москвы: по поводу ожидаемого нашествия Тамерлана, которое, однако же, не состоялось, Василий Дмитриевич приказал перенести из Владимира в Москву ту знаменитую икону, которую Андрей некогда унёс из Киева в свой любимый город Владимир; теперь эта икона служила освящением первенства и величия Москвы над другими русскими городами…

Орда в это время до того уже разлагалась от внутренних междоусобий, что Василий несколько лет не платил выхода хану и считал себя независимым; но в 1408 году напал неожиданно на Москву татарский князь Эдиги, который, подобно Мамаю, не будучи сам ханом, помыкал носившими имя хана. Василий Дмитриевич не остерёгся, рассчитывая, что Орда ослабла, и не предпринял заранее мер против хитрого врага, обольстившего его лицемерным благорасположением. Подобно отцу, Василий Дмитриевич бежал в Кострому, но лучше своего отца распорядился защитою Москвы, поручив её храброму дяде, серпуховскому князю Владимиру Андреевичу. Москвичи сами сожгли посад свой. Эдиги не смог взять Кремля, зато Орда опустошила много русских городов и сёл. Москва испытала, что если Орда была не в силах держать Русь в порабощении, то ещё долго могла быть ей страшной своими внезапными набегами, разорениями и уводом в плен жителей…

На западе литовское могущество, возникшее при Гедемине, выросшее при Ольгерде, достигло до своих крайних пределов при Витовте (см. выше – А. Г.). По праву, верховная власть над Литвою и покорённою ею Русью находилась в руках Ягелла, польского короля; но Литвою в звании его наместника самостоятельно управлял двоюродный брат его Витовт, сын Кейстута, некогда задушенного Ягеллом. Витовт, по примеру своих предшественников, стремился расширить пределы литовского государства насчёт русских земель и постепенно подчинял себе последние одни за другими (для чего и нужен был, по-видимому, “Пакт Конвента” 1386 г. – А. Г.). Василий Дмитриевич был женат на дочери Витовта Софии; во всё своё княжение он должен был соблюдать родственные отношения и вместе с тем быть настороже против покушений тестя. Московский князь вёл себя с большою осторожностью, насколько возможно было уступать тестю, но охранял себя и Русь от него… Когда же Витовт показал слишком явно своё намерение овладеть Псковом и Новгородом, московский великий князь открыто вооружился против тестя, так что дошло было до войны, однако в 1407 году дело окончилось между ними миром, по которому река Угра поставлена была гранью между московскими и литовскими владениями.

Папа отказал дать корону Витовту. Витовт умер в 1430 году, не достигши своих целей, а по смерти его в Литве начались междоусобия.

Долгое время и в Москве происходила безурядица…”


А что происходило в конце XV – начале XVI вв. на южных территориях Киевской Руси, в Малороссии? Из “Истории Русов…” архиепископа Георгия Кониского (М.: Университетская типография, 1846. – С.13):

“…Во дни Короля Александра, сына Казимира Четвёртого, а брата Альбрехтова, пресеклась мужеская линия Князей Руских в последней отрасли ея, Князю Семеону Одельковичу; и по силе постановительных конституций Королевства, в 1506 году избран от рыцарства первый гетман Руский, Пренцлав Лянцкоронский, из фамилии Сенаторской, зять князя Острожского и свойственник короля Александра, за которым была в супружестве Елена, также Княжна Руская, названная от поляков схизматичкою, и за тем не коронованная. Сей гетман оказал для Королевства Польского великие и важные услуги, победив на трёх сражениях турок, татар и волохов, нападавших на Галицию и Волынь и стремившихся во внутренность Польши к столичному городу Кракову. Плодом сих побед было отобрание от турок и татар Малороссийских земель около Днестра и при устье Днепра, от времён нашествия Батыева захваченных. Для охранения от них навсегда границ сего края, учреждена тогда из Козаков Малороссийских сильная стража между Бессарабии и Крыма, над рекою Днепром, пониже порогов или за порогами, на сей реке имеющимися, где Козаки, ради всегдашнего пребывания, поделали укрепления, или редуты, названные засеками от сечения дерев, на палисады употреблённых. От чего впоследствии Козаки, тамо засевшие, названы Запорожскими Козаками; место же пребывания их названо Сечью Запорожскою, и Козаки первые переменялись другими, из жилищ их командированными. Наконец, принимая приходящих к ним охотников из холостых Козаков, ловлею зверей и рыбы, а не меньше добычею заграничною споваженных, составили многолюдное общество Козацкое; а чтобы им не мешало ничто быть готовыми ко всяким предприятиям, решили сии Козаки оставаться навсегда безжёнными. Таким образом, завелась Сечь Запорожская, и заменила прежнюю стражу пограничную. Правительство, признавши их полезными, учредило по их выборам старшин и главного Атамана, Кошевым названного, и оставила по-прежнему в команде гетмана Малороссийского, коему они и место их пребывания принадлежали всегда. Для содержания же и снабжения войска сего наданы и отведены ему достаточные земли Малороссийские, с угодьями по обеим сторонам Днепра и порогов, между речек Конской, Самары, Калмиуса, Ташлика и Буга…

Гетман Ружинский, по изволению Короля Сигизмунда Первого, пресекая своевольства и нестроения, учредил в Малороссии двадцать непременных Козацких полков, в две тысячи каждый, назвав их по знатнейшим городам, как-то: Киевский, Черниговский, Северский, Переяславский, Каневский, Черкаский, Чигиринский, Уманский, Корсунский, Бряцлавский, Алжинский, Кропивянский, Остринский, Миргородский, Полтавский, Гадяцкий, Нежинский, Лубенский, Прилуцкий и Винницкий. Каждый полк разделялся на сотни, названные так же по городам и местечкам. Во всякий полк определил выбранных товариством и Козаками из заслуженных товарищей полковников, сотников и старшин полковых и сотенных, кои оставались в чинах на всю уже их жизнь и завели с тех пор чиновное в Малоруссии Шляхетство или, так сказать, наследнее Болярство, зависевшее прежде от выборов и заслуг, по примеру всех других народов и земель благоустроенных Христианских”.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9