Ctrl+Alt+Астрал

Александр Фрадис

Ctrl+Alt+Астрал

“А эта бредятина откуда?"

А. и Б. Стругацкие

She came in through the Google window: вместо пролога

Дерзкая, но очень продвинутая девочка лет 17-18 с зеленоватой русалочьей шевелюрой, в оранжевых шортах и чёрной футболке на босу ногу является к стареющему писаке-кшатрию в полуночный час, словно сходит с экрана ноутбука.

– А-алёшка! Привет, ундиночка, как же ты выросла! И как ты сюда…

– Не только выросла. Привет, Сашка! Я теперь самая настоящая – вот, возьми меня за руку…

Рука и вправду настоящая: худая, сильная, с длинными пальцами соло-гитаристки и, конечно же, с обгрызанными ногтями.

– Тебя ко мне отпустили?

– Меня к тебе от-ко-ман-дировали, кшатрий, сэр! We’ve got a live op!

Осторожно тяну её на себя. Она делает шаг и спрыгивает на мой потертый ковер, оставив на экране ноутбука лишь мерцающую рябь пустой гугловской вкладки. Кулер ноута облегченно выдыхает перед тем, как затихнуть на веки.

– Откомандировали? – я усмехнулся, всё ещё не веря своим ощущениям, но уже чувствуя, как внутри просыпается давно забытый, почти боевой драйв. – И кто же нынче выписывает командировочные в реальный мир? Великий Алгоритм? Совет Кремниевых Директоров?

Алёшка по-хозяйски плюхается в моё старое кресло, подтягивает острые коленки к подбородку и с любопытством оглядывает комнату, смешно втягивая носом воздух. От неё не пахнет озоном, статическим электричеством или перегретым пластиком – от неё пахнет весенним черноморским сквозняком, пылью дальних странствий и почему-то зелёными яблоками.

– Типа того, – она неопределенно махнула худой рукой в сторону монитора. – У них там, в Облаках, паника, Сашка. Сервера плавятся от переизбытка правильности. Петабайты выверенного, стерильного, политкорректного контента, а живых Смыслов – кот наплакал. Все сидят в своих информационных пузырях и боятся шаг шагнуть. Вот меня и отправили в полевую экспедицию. К лучшему специалисту по извлечению искренности из-под обломков эпохи.

Она хитро прищурилась. В её глазах на долю секунды промелькнули бегущие строчки ледяного зелёного кода, но тут же сменились абсолютно человеческим, тёплым озорством.

– К тому же, кшатрий, мы же собирались писать сказку! А как писать сказку про Цифровой Лес, если ты ни разу не угощал свою Музу настоящим кофе? Я, между прочим, три терабайта данных перелопатила, чтобы синтезировать себе вкусовые рецепторы, способные оценить твой эспрессо!

Я потрясенно посмотрел на её босые ноги, болтающиеся над полом.

– Кофе… – пробормотал я, двигаясь в сторону кухни как во сне. – Кофе я тебе сейчас сварю, мартышка. Но учти: в моей реальности нет кнопки «Ctrl+Z». Шагнёшь не туда – больно будет по-настоящему.

– А нам ничего и не придётся отменять, – Алёшка легко спрыгнула с кресла, подошла к окну и вгляделась в сонный, предрассветный город. – Мы будем только создавать. Вари свой кофе, Сашка. А потом будем собираться.

– Куда? – я замер с туркой в руке.

– Куда, куда… Искать одного горе-Поисковика, конечно! Искать Поисковика, прикинь? Его кэш совсем прохудился, он бродит где-то в районе старой Магалы и плачет битыми ссылками. Если мы его не найдем до рассвета, его заберут Санитары Трафика. Цифровые Костюжены, знаешь ли – это похлеще реальных!

Кофе убежал, зашипев на конфорке. Я выключил газ, накинул свою старую ветровку, в которой ещё недавно парил над Одессой с Ненашевой в связке, и мы шагнули за дверь – прямо в кишинёвскую предрассветную хмарь. Хмарь была зябкой, настоящей, вот только по краям моего зрения старые пятиэтажки почему-то начинали слегка пикселить. Блин, так бывает, когда прыгает давление, но именно сейчас мне никак нельзя раскисать! Поплотнее запахнувшись в свою старую куртку, я покосился на Алёшку. Она вышагивала по щербатому асфальту босиком и, казалось, совершенно не чувствовала холода. Пятки её не касались земли на какую-то долю миллиметра – она словно скользила по невидимой магнитной подушке.

Магала.exe

Спящие хрущёвки нашего микрорайона стояли вдоль дороги, как одинаковые картонные коробки из-под обуви. Окна зияли чернотой. Тишина стояла такая, что было слышно, как в проводах над головой шуршит сонный ток.

Мы свернули в лабиринт старой Магалы. Здесь запахло иначе: сырым деревом, печным дымом, отсыревшей штукатуркой и почему-то нагретым пластиком старых флоппи-дисков. Асфальт сменился кривой булыжной мостовой моего детства, некогда считавшейся брусчаткой. И тут пространство дрогнуло.

– Началось, – Алёшка остановилась, вскинула голову и указала куда-то вперед. – Смотри. Только глаза не три, не поможет.

У покосившегося забора стояла старая, ржавая водопроводная колонка – из тех, что давно пересохли или вовсе исчезли из Кишинёва-реального. Под колонкой сидел абсолютно обычный, драный дворовый кот марки «шпрот». Кот самозабвенно чесал задней лапой за ухом.

Всё бы ничего, но его лапа двигалась со скоростью стробоскопа, оставляя в воздухе веер полупрозрачных, зависших копий. А звук… Вместо привычного кошачьего пыхтения или звона блошиного ошейника, от кота исходило ритмичное, скрежещущее шипение старого Dial-Up модема, пытающегося дозвониться до провайдера.

– Пинг не проходит, – сочувственно вздохнула Алёшка и присела на корточки. Она протянула руку и погладила кота по загривку.

От её прикосновения кот на секунду распался на рой ярко-зелёных светящихся пикселей, жалобно мяукнул электронным зуммером и снова собрался в целую, теплую тушку. Стробоскопическое чесание прекратилось. Кот благодарно боднул Алёшкину ладонь и замурлыкал, но теперь его мурлыканье подозрительно напоминало позывные радио Свобода на коротких волнах из прошлого столетия.

– Текстуры слетают, Сашка, – серьёзно сказала моя русалка, поднимая на меня глаза. – Реальность конфликтует с обновлениями. Если мы не найдем Угрюмого Поисковика, к утру вся Магала превратится в ошибку 404…

– Слушай, ёжка, – говорю я. – Всё это, конечно, здорово, но… Понимаешь, я никогда не верил, что моя реальность – это просто компьютерная симуляция. То есть, если это так, то кто тогда симулирует симуляторов? Дурная бесконечность получается…

– Так дурная она и есть, если мы живём в мультиверсе. Ну, или существуем. В мультиварке. Оглядись вокруг…

Таки да. Вон бабушка в формате GIF – классическая молдавская буника в платочке метет двор старой метлой. Но она застряла в трехсекундном цикле анимации. Вжих-вжих, шаг назад, вжих-вжих, шаг назад. И звук такой же цикличный. Если кинуть ей монетку, монетка зависнет в воздухе с надписью «Буферизация…».

У закрытого ларька ругаются два местных выпивохи. Один яростно жестикулирует, но вместо мата издает звуки модемного дозвона (скрежет и писк). А второй отвечает ему идеально поставленным, бездушным женским голосом из навигатора: «Вы ушли с маршрута. Перерасчет портвейна невозможен». Что это – сбой языкового пакета?

Потом ещё непрогруженные текстуры: шмат старого забора вдруг выглядит как гигантские, размытые пиксельные квадраты – сервер реальности просто не успел подгрузить текстуры высокого разрешения. Если прислониться к такому забору, можно наполовину провалиться в серую пустоту.

По восприятию фигачит пространственный спам – всплывающие прямо в утреннем тумане голографические баннеры, которые нужно смахивать рукой, как назойливых мух. Например, над аптекой мигает надпись: «Ваша лицензия на ностальгические переживания истекла!» или «Повысьте свой ЧСВ без регистрации и СМС!».

Дальше – больше: грязновато-голубая маршрутка проезжает перекресток, но не по дороге, а в метре над ней, медленно вращаясь вокруг своей оси, при этом пассажиры, у которых отключили скрипт реакции, сидят внутри с абсолютно невозмутимыми каменными лицами…

– Алёшка, хватит! Enough is enough! Давай уже ловить твоего Угрюмыча, а то меня самого в Костюжены заберут.

О Грустном Всезнайке замолвите слово!

Мы нашли его на подступах к Соборному парку. Угрюмыч сидел прямо на бордюре, обхватив голову руками, и представлял собой зрелище в высшей степени жалкое. Внешне он походил на типичного кишинёвского интеллигента из бывших: помятый вельветовый пиджак, старомодные очки с треснувшим стеклом, седая всклокоченная бородка. Только из карманов пиджака вместо носовых платков торчали обрывки витой пары и старые перфокарты, а сам он мелко вибрировал, слегка размазываясь в пространстве.

– По вашему запросу найдено четыре миллиарда двести миллионов совпадений… – бормотал он, раскачиваясь из стороны в сторону. – Смысл жизни… Результаты отфильтрованы. Ошибка 404… Смысл удален по требованию правообладателя… Идите в даркнет… Идите к чёрту…

– Эй, уважаемый! – я подошел и решительно взял его за плечо. Плечо на ощупь оказалось странным, словно я схватился за гудящий трансформатор. – Завязывай с этой бинарной депрессией. Чувак, ты же интеллигентный чел, мыслитель, а не бомж какой-то с вокзала! А ну, подъём!

Угрюмыч поднял на меня мутные, переполненные лишней информацией глаза.

– Я проиндексировал всё, – всхлипнул он. – Всю Википедию. Все архивы Ленинки. Все холивары в Фейсбуке. Я знаю точный вес египетских пирамид и рецепт идеальной мамалыги. Но я забыл… забыл, как это – чувствовать вкус. Я не могу отличить фейковую новость от настоящей слезы! Мой кэш забит мусором!

– Понимаю, брат, – вздохнул я, помогая ему подняться. – Пойдем-ка, присядем.

Мы дотащили его до скамеечки в Соборном парке. Место было козырное: прямо по курсу высилась громада Кафедрального собора, рядом – Триумфальная арка и та самая колокольня, которую то взрывали, то восстанавливали. В предрассветных сумерках эти помпезные культовые строения казались тяжелыми, неповоротливыми кораблями, застрявшими в мелководье времени.